Дом

Мальчишка перед ним стоит промокший, продрогший и прячущий глаза в пол. Тэхён не впервые видит его таким, но даже так сердце сжимается как в первый раз. Он тянет Чонгука на себя одной рукой, второй закрывает дверь. Теперь он ещё лучше чувствует, как сильно продрог его мальчик, и поджимает губы. — Тебе нужно согреться, пошли, Гу. Они идут в ванную, где уже давно в стакане две щётки, шампуни с разнообразными фруктовыми и ягодными запахами, а полотенец — на двоих человек. Пока он набирает горячую ванну, говорит Чонгуку раздеваться, а сам идёт за сухой одеждой. Которая тоже, к слову, Чонгуку принадлежит. Когда он возвращается, подросток уже сидит в ванной, поджав ноги и положив голову на колени. Пальцами пощипывает себя по рукам, растирает, снова пощипывает. Тэхён складывает вещи на стиральной машинке и садится на бортик ванной. Запускает руку в копну густых чёрных волос, но не успевает он сделать ещё одно движение, как Чонгук болезненно шикает и отстраняется. Тэхён впервые за этот вечер может рассмотреть его лицо: бледные от холода губы, нижняя разбита, наливающийся синяк на скуле и извечно печальные глаза. Ким привычно поджимает губы и хмурится: — Снова отец лез? Чонгук отрицательно мотает головой и льнëт к руке мужчины, потираясь о неё щекой. Тэхён немного смягчается, понимает — сейчас не время. Он берёт с полки мягкую мочалку, гель для душа с ароматом экзотических фруктов и начинает натирать тело Чонгука. Несмотря на обстоятельства, по которым парень прибежал к нему в ливень, обстановка, на удивление, приятная. На самом деле, когда они наедине, плохо никогда не бывает: бывает хорошо и ещё лучше. Но как же жаль, что это «лучше» так быстро заканчивается… Когда вода уже начала остывать, а Чонгук согрелся и распарился, они идут в спальню, где Ким заботливо устраивает подростка на кровати. Аптечка оказалась в его руках почти мгновенно, и он принялся обрабатывать лицо Чона. Когда вата со спиртом касается губы, подросток морщится и сжимает руки в кулаки. Тэхён обыденно кладёт одну руку ему на колено, начиная поглаживать, немного царапая ногтями — всё это, казалось, отпечаталось на корке подсознания, потому что за два года, которые Чон бегает к мужчине латать свои раны, ничего не изменилось. И от этого Тэхёну каждый раз больно. И ещё больнее оттого, что Тэхён знает, кто доводит его мальчика до такого состояния. Вовремя Ким вспоминает, как Чонгук странно повёл себя, когда он коснулся его головы, поэтому он просит парня немного наклониться, что тот беспрекословно делает. Тэхён ощупывает чужую голову, осторожно расчёсывая пальцами густые вихры, и натыкается на шишку в области затылка. На пальцах чувствуется что-то влажное, и когда Ким убирает руку, он видит кровь — она уже почти розовая, её совсем немного, видимо, вымылась, пока Чонгук сидел в ванной. — Это откуда? — спрашивает мужчина и берёт телефон, чтобы рассмотреть рану под фонариком, — Только не говори, что он- — Нет, нет, Тэ, — быстро прерывает его подросток, не успевает Ким договорить, — Я- я об полку просто стукнулся… Не удержал равновесие… — Что, прости? Тэхён обхватывает его лицо руками и смотрит сердито прямо в глаза. Нет, он не на Чонгука злится, на своего мальчика он просто злиться не может, но вот на его родителей… Точнее, на людей, которые смеют так называться… — Это что должно было произойти, чтобы ты, мало того, пришёл побитый, так ещё и «об полку стукнулся»?! — Тэхён невольно повышает голос, из-за чего Чонгук вжимает голову в плечи. Это мужчину отрезвляет, и он смягчает взгляд и интонацию, — Прости, родной, — он мягко чмокает подростка в пухлые губы, — Расскажешь, что случилось? Чонгук хмурится, явно не хочет об это говорить, но Тэхён каждый раз вынуждает его это делать, когда смотрит так мягко и одновременно внимательно. Подросток от него никогда ничего не скрывает, не хочет. Да и нет у него каких-то великих секретов, которые ему понадобилось бы скрывать от своего парня. Они, наоборот, больше похожи на подружек-сплетниц: один трещит о школе, другой — о работе. В конце концов Чон набирает воздуха и начинает говорить неторопливо: — Отец… со вчера ещё выпивший, после работы с другом успел что-то отпраздновать, день рождения чей-то… неважно. А мама с вечера пилить его и начала. Я тогда со школы пришёл уже, уроки пытался делать, а они как начнут… опять, — разочарованное выражение лица возникает также быстро, как и пропадает. Тэхён берёт его руки в свои и едва ощутимо начинает поглаживать ладони большими пальцами: знает, что Чонгука это успокаивает, — Я тогда вышел к ним, попросил быть потише, и отец тогда просто на меня гаркнул… Это Кима даже не удивило. За последние два года он успел столько однообразных историй наслушаться от школьника, что заканчивались почти всегда одинаково плачевно. Почти — потому что иногда Чонгук успевал сбегать к нему или своему другу раньше, чем на него обращали внимание родители. Тэхён называет их мысленно животными, но никогда не произнесёт это при своём мальчике. Чонгук слишком добр даже с ними, что в который раз разбивает мужчине сердце: эти люди просто недостойны такого сокровища, как Чонгук. — …Но к полуночи они вроде успокоились, — продолжает Чон, — Да и днём, когда я пришёл со школы, они спали. К вечеру проснулись, — брюнет сглатывает ком и поднимает слезящиеся глаза на мужчину, — Они снова начали ругаться, — сжимает руки Тэхёна, — Я- я думал, он убьёт её к чёрту… Парень наконец всхлипывает, позволяет плечам задрожать и утыкается лицом Тэхёну в грудь. Тот прижимает его ближе, вынимает одну руку из крепкого захвата, начинает осторожно растирать спину мальчишки, отчего тот немного расслабляется, но всхлипывать не прекращает. Тэхён хотел бы зарыться рукой в густые волосы, привычно помассировать голову на затылке, но помнит, что у того там рана. Он очень ждёт продолжения истории и понимает, что предел ненависти к родителям его любимого ещё не наступил. — Он кричал так громко, что даже соседи по батареям стучать начали. А им ведь плевать обычно, кто с кем что не поделил, — Гук поворачивает голову, укладывается щекой на грудь поудобней, пока Тэхён стирает слёзы с его лица, — Когда я вышел на кухню он тряс её за плечо так сильно, что маму буквально мотало в стороны. Она тоже пыталась до него достать, сделать что-то. Но в любом случае, я испугался. Особенно, когда отец замахнулся. Кулаком. Обычно он маму никогда не трогает, на меня переключается, а тут… Тэхён болезненно усмехается, прижимая Чонгука к себе, желая буквально впитать всю его боль, чтобы его мальчик был счастливым и светлым, чтобы не испытывал чувства вины за собственное существование, чтобы не боялся внезапных громких звуков или резких движений, чтобы глаза его блестели не от слёз, а от радости. Но сейчас в его силах только скрашивать кошмарные будни Чонгука и быть для него безопасным местом, где никто не оскорбит и не ударит. Где по утрам готовятся вкусные завтраки, кровать широкая, а подушки мягкие и приятно пахнут кондиционером для белья. Тэхёну хочется спрятать Чонгука далеко-далеко, где никто не найдёт, и беречь, любить, радовать. Но сейчас он может только ждать… -… Я- я не знаю как- я просто выпрыгнул перед ней, оттолкнул, — продолжает тем временем подросток, — И ударил отец в итоге меня. Он впервые бил так сильно… У нас в коридоре, прямо перед проходом в кухню полка стоит, я в неё и отлетел. Об угол ударился. Он потом снова орать начал, с кулаками налетел… — Чонгук притихает, обвивает руками мужчину вокруг груди и носом шмыгает иногда. Тэхён, поняв, что младший рассказ на этом закончил, двигается к изголовью кровати. Подросток сначала отстраняется, не понимая, что не так, но когда Ким раскрывает руки для объятий, тут же залезает к нему на колени и группируется удобно. Тэхёна эта привычка всегда умиляла — и без того щуплый Чонгук в его объятьях выглядел невероятно крошечно. Несмотря на то, что Чону вот уже девятнадцать через полгода будет, он выглядел на несколько лет младше и меньше. Когда они с Тэхёном познакомились, старший подумал, что этому ребёнку лет четырнадцать, но удивился, узнав, что мальцу тогда уже было шестнадцать. Не сказать, что их знакомство было приятным. Запоминающимся — однозначно. И сейчас Тэхён искренне рад, что не прошёл тогда мимо одинокого побитого мальчишки, который сидел на скамейке возле детской площадки. Он тогда впервые ужаснулся такому количеству синяков. Лицо у подростка тоже тогда синее наполовину: с вечера досталось от отца, который решил напомнить сыну, что он про него не забыл; перед школой получил затрещину от него же и деньги на поход в магазин после школы (ну да, родители же, бедные, работают, им некогда); потом эти деньги у него отняли старшеклассники-бугаи, которые, казалось, ненавидят абсолютно всех людей в мире; и в завершение дня схлопотал от отца по лицу за то, что «проебал последние деньги"(однако алкоголь в доме, почему-то не заканчивался). Тэхён тогда обработал все травмы мальчишки, не зря на врача выучился, и разрешил подождать у него, пока друг не вернётся домой. В тот день он узнал о Чонгуке не много: имя, возраст, и что ему всего лишь нужно дождаться друга, у которого он переночует. Основные события того дня Ким узнает позже… Спустя ровно неделю, например, когда он встретит брюнета, тоскливо идущего вглубь парка. Тэхён не знает, чем он тогда руководствовался, переживанием за пацана или простым интересом, но к нему он подошёл. Они немного разговорились и вроде бы всё шло хорошо. Пока Чонгук не встал на месте, испуганно вытаращив глаза куда-то вперёд. Мужчина тогда ничего не понял, но когда мальчик, схватив его за руку, драпанул куда подальше, он последовал за ним без вопросов. Когда он спросил у Гука, что же случилось, тот дрожащим голосом ответил: «Родители.» Тэхён не помнит в тот ли день или позже в нём проснулась потребность заботиться о младшем, но во всяком случае, благодаря этому, он стал чувствовать себя лучше. Когда на телефон раз в неделю-полторы стали приходить сообщения от одного номера с робкой просьбой помочь. Когда Чонгук позволял себе задерживаться у старшего немного дольше, чем планировал. Когда Тэхён предложил ему помощь с уроками или когда они готовили вместе ужин. И поначалу для него Чонгук действительно был несчастным ребёнком, новоиспечённым донсеном, о котором он может позаботиться. Мужчина был рад проводить время с неловким стеснительным мальчишкой, не задумываясь о том, что тот младше на целых десять лет. Его брат на это лишь покачал головой, когда Тэхён рассказывал о своём юном друге, и сказал быть осторожнее. В чём быть осторожнее Ким понял только через пару месяцев, когда Чонгук приходил к нему по несколько раз в неделю (не столько из-за того, что спрашивал сам, сколько из-за приглашений старшего), а каждая встреча отпечатывалась в памяти с пометкой «избранное». Не то чтобы Тэхён тогда испугался, он просто решил держать всё в себе, понимая, что младшему сейчас не до отношений — у того контрольные на носу и «ебучая математика, ох, как же я её, сука, ненавижу». Зато испугался, когда Чонгук больше недели не появлялся на его пороге, игнорировал сообщения и звонки, а после и вовсе кинул его номер в чс. За это время Ким успел погрязнуть в своих не утешающих мыслях, большинство из которых крутились вокруг родителей подростка. Так сильно он на памяти ещё не переживал. И когда в один день главврач не выдержал рассеянности молодого врача и отправил его домой, Тэхён посчитал то знаком свыше или судьбой (хер с ними, он не разбирается), потому что вечером на пороге его дома оказался Чонгук. Мужчина даже спустя полтора года может воспроизвести события того дня в деталях: зарёванный Чонгук, смотрящий на него своими огромными чёрными глазами, просит его выслушать и не ненавидеть. И пока Тэхён пытался осмыслить, за что он должен ненавидеть своего мальчика, брюнет торопливо рассказывал о своих чувствах, смятении, о страхе, что Тэхён мог это заметить, поэтому он не придумал ничего лучше, чем игнорировать мужчину, волнующего его юное сердце. Когда старший услышал тихое «хён, я тебя люблю и пойму, если ты меня возненавидишь» он хотел сначала стукнуть Чона по голове, потому что такого прекрасного человека невозможно ненавидеть, а потом поцеловать, потому что «мой маленький, не плачь, я тебя умоляю». Не то что бы они начали отношения в тот же день. Тот день закончился долгими разговорами и тёплыми объятьями под какие-то фильмы, крутящиеся по телеку. Чонгук долго рассказывал о своих днях, пока не виделся с Тэхёном, тот заставил удалить его номер из чс и лично переименовал скромно подписанный контакт «Тэхён-хён» на «Самый лучший хён в мире». В итоге тот вечер привёл к тому, что сейчас, спустя полтора года, Чонгук приходит к старшему в любое время, даже когда старшего нет дома, — он давно дал ему дубликат ключей — однако Гук не торопится пользоваться данной возможностью. Чонгук, уморенный тяжёлым днём, засыпает у старшего в объятиях спокойным сном. Тэхён в это время тихо стережёт его сон, медленно поглаживая то по спине, то по ногам. Когда тело начало затекать от долгого нахождения в одной позе, он аккуратно, чтобы не потревожить сон, перекладывает Чонгука на кровать, укрывая одеялом. Тот сквозь сон немного хмурится, но уткнувшись лицом в мягкую подушку издаёт вздох облегчения и продолжает спать. Старший, понаблюдав за Чонгуком ещё пару минут, мягко целует его в уголок губ и идёт на кухню, не забыв прикрыть дверь. Пока закипает чайник он думает о том, что ждать ему всё-таки надоело…

***

Чонгук просыпается только утром. Разнеженный и сонный он поворачивается на бок и натыкается на твёрдое тело. Улыбка сама растягивается на лице, когда он чувствует Тэхёна рядом. Брюнет тихо шикает, ведь губа всё ещё болит. Но это кажется чем-то мелочным, потому что почти впритык к нему лежит его любимый человек. «Розовые сопли в голове» сказал бы Чимин, его лучший друг, но пусть даже так, парня эти сопли более чем устраивали. Тэхён спит на животе, тихо сопя в подушку. Одна его рука держит руку Чонгука, и тот немного сжимает её. Чонгук приваливается к старшему, практически ложась на него, и зарывается лицом в блондинистые кудри. Не сумев пересилить себя, он едва ощутимо целует Кима за ухом, затем в затылок, спускается к шее. Увлечённый, даже не понимает, что Тэхён проснулся и теперь просто лежит, наслаждаясь незамысловатыми утренними ласками. Когда Чонгук в очередной раз зарывается носом в его волосы, он стягивает того под себя, с озорным огоньком в глазах глядя, как округляются глаза подростка. — Я тебя разбудил? — шепчет Чонгук немного хриплым после сна голосом. — Ты разве не этого добивался, м? — в тон шепчет старший и ведёт носом от щеки к шее. Тело под ним покрывается мурашками, что Ким, разумеется замечает. Он поцелуями-бабочками проходится от шеи до плеча. Поднимается, и с лёгким поцелуем в губы шепчет: — Доброе утро, родной. — Доброе. За завтраком атмосфера домашняя, уютная. На столе стоят две порции омлета, ещё не тронутые, варится кофе. Чонгук сидит за столом, сложив на него руки и уложив голову сверху. Он наблюдает за Тэхёном, который мельтешит по кухне: проверяет кофе, нарезает хлеб, «Чонгук, ты будешь тосты с джемом?», рыскает в холодильнике в поисках того самого джема. В конце концов подросток встаёт сам и отодвигает старшего в сторону. Тот бубнит что-то себе под нос, но когда кофе начинает выливаться из турки, быстро забывает о возмущениях и оставляет тосты на Гука. Чонгук мило улыбается, наблюдая за таким рассеянным по утрам мужчиной, и завидует сам себе. Когда они уже сидят за столом, настроение Тэхёна странно меняется. Чонгук может с уверенностью сказать, что ни с чем плохим это не связано, однако говорящие взгляды на синяк, который за ночь стал только ярче, настораживают. — Хён? — Чонгук изгибает брови домиком и выразительно смотрит на старшего, — Что-то случилось? — Что? — Ким промаргивается и улыбается своей нежной улыбкой, — Нет, родной, всё в порядке. Чонгук чуть щурится и кивает несколько раз головой, показывая, что он в это не верит, но решает не лезть. Если это что-то важное, Тэхён обязательно об этом скажет. Тэхён действительно об этом с ним говорит, когда позже, они сидят на той же кухне, и старший мажет синяк на лице подростка заживляющей мазью. — Гук-а, — начинает он неуверенно, — Ты согласишься переехать ко мне, если я предложу? — М? — младший моргает несколько раз, — Хён, ты ведь предлагал уже, и я сказал что- — Сейчас, — обрывает его Ким, — Если я предложу тебе переехать сейчас. Ты согласишься? Пауза на кухне становится неловкой, когда Чонгук молчит больше десяти секунд. Он пытается осмыслить данное предложение, осознать, принять… — Я… Ты же знаешь, что я не могу сейчас, — печально отвечает он в итоге и опускает глаза в пол. — Почему нет, родной? — Тэхён поднимает его лицо за подбородок и очерчивает линию челюсти большим пальцем, — Мы ведь можем жить вместе, правда. Ты много раз ночевал у меня. Господи, мой брат буквально любит тебя больше меня! — усмехается блондин и стирает мазь с руки салфеткой, — Скажи мне, что тебя останавливает? — Родители, — после недолгой паузы отвечает младший и поджимает губы, — Они будут меня искать, если я пропаду. Пойдут в полицию или ещё куда-нибудь… Хён, они и про Чимина-то не знают, а если вскроется, что я всё это время прятался от них… у взрослого мужчины… — Чонгук нервно заламывает пальцы и поднимает взгляд, — А если тебя посадят?.. По кухне разносится басистый смех Тэхёна. Чонгук непонятливо смотрит на него и пихает в грудь, мол, что смешного. Когда Ким успокаивается, он приобнимает Чонгука за плечи и целует в лоб. — Гук-а, — тянет тот, — если они решат пойти в полицию, то первым делом посадят их самих. Не думаю, что они пропили свои мозги настолько, чтобы не понимать этого. Во-вторых, с чего ты взял, что сажать должны меня? — Ну… Я же школьник… — неуверенно поясняет Чонгук, — И мне восем- восемнадцать, — поражённо шепчет он, будто впервые узнал сой возраст. — Вот именно, — смеётся Тэхён, ещё раз прижимаясь губами ко лбу младшего, — Ты уже совершеннолетний. И поверь мне, я бы давно уже забрал тебя, но ты был не готов, я понимаю. Но сейчас, как думаешь, ты смог бы переехать ко мне? Чонгук снова молчит, но на этот раз тишина не напрягает. Наоборот, эта тишина будто нужна ему, чтобы осмыслить всё и сказать «да», Тэхён, почему-то, в этом уверен. Поэтому он терпеливо ждёт, перебирая пряди чёрных волос на макушке младшего. — Я… Да, — подаёт голос наконец Чонгук, — Я готов. И когда вечером они вернутся в квартиру с чемоданом Чонгука и забитой вещами сумкой, Тэхён улыбнётся в поцелуй: — Добро пожаловать домой.