Фантомная боль

Плечо Баллистера резко сводит от боли. Он не может сдержать болезненного хриплого стона. Он прикусывает губу стараясь не шуметь и не разбудить мирно спящего рядом Амброзиуса. Болдхард ворочается в постели пытаясь принять положение, в котором плечо будет меньше болеть, но у него ничего не выходит. Он уже не раз сталкивался с приступами фантомной боли, но так и не научился с ней справляться. Когда он потерял руку, боль была адская. Стоило ему сбежать и отойти от шока, он чуть не потерял сознание от ужаса. Сначала Баллистер думал, что попросту умрёт от потери крови. Ведь она хлестала фонтаном и заливала всё вокруг. Раньше он боялся даже вида крови. Оказалось, чтобы перебороть свой страх, надо было всего лишь чуть не умереть. Он даже не мог обратиться к врачу, ведь его бы сразу поймали, как преступника. В итоге, после долгих и чертовски мучительных попыток, у него все же получилось перебинтовать себя одной рукой. Но страдания на этом не закончились, рана заживала очень медленно и постоянно гноила. Благо уроки первой помощи в училище не прошли даром и Баллистер все же смог с этим справиться и даже немного привыкнуть к тому, что у него теперь не хватает руки. И тогда же, в виде ещё одной порции дерьма которая свалилась на его голову пришли они — фантомные боли. Ощущения отвратительные. Баллистер почувствовал утраченную руку и впервые, когда это случилось, его чуть не вырвало. Его собственный мозг предпочитает мучить болью по ночам. Бывало, что из-за этого Бал не спал несколько дней. Приступы стали приходить реже, когда появилась Нимона. А когда всё вернулось на круги своя и он снова начал жить обычной жизнью вместе с Амброзиусом и Нимоной, боль пропала вовсе. По крайней мере, так ему казалось. Амброзиус все же просыпается из-за шороха. Он сонно приоткрывает глаза. Первым, что замечает Амброзиус, становится то, как дрожит его возлюбленный, как он до скрипа сжимает зубы и хмурит брови. Он видит, как слёзы на лице Баллистера блестят в свете луны, лучи которой просачиваются сквозь приоткрытые шторы. Сон как рукой сняло. — Бал, что случилось?! Тебе плохо?! — Голденлойн резко садится на кровати. — Всё в порядке, это всего лишь фантомная боль, — говорит Баллистер и, понимая, что принять удобное положение у него не выйдет, садится на кровати напротив Амброзиуса. Бал приобнимает своего возлюбленного, утыкаясь лбом в изгиб его плеча. После его слов на Амброзиуса волной накатывает ненависть к себе за то, что он причинил так много боли любимому человеку. — Мне так жаль, — он обнимает Баллистера в ответ, максимально аккуратно прижимая его к себе. Болдхард слышал его извинения уже сотню раз. И столько же раз он говорил Амброзиусу, что не винит его ни в чём и что давно его простил. — Если ты снова начнёшь извиняться, я тебя придушу, — Баллистер пытался придать голосу весёлые нотки, но вышел усталый хрип. Вместо слов Амброзиус лишь нежно гладит его спину. Баллистер расслабляется в его руках и прикрывает глаза. Пока Голденлойн аккуратно массирует его плечи и шею. Бал с удивлением понимает, что боль потихоньку отступает, а напряженные мышцы успокаиваются. — Ты мой спаситель, — говорит Баллистер полушёпотом. Боль ушла, и улыбка теперь не выглядит вымученной. Однако сна больше ни в одном глазу. В качестве награды Бал дарит Амброзиусу поцелуй. Но никто из них не хочет отпускать друг друга. Так короткий целомудренный поцелуй превращается в долгий и страстный. Они бы так и целовались сидя на кровати, если бы у них не закончился воздух. Когда лицо Баллистера снова осветила луна, Амброзиус увидел в его карих глазах игривый огонёк. Однако как следует налюбоваться красотой глаз любимого, Голденлойн не успел. Бал потянул его на себя и они вместе упали обратно на кровать. — Ты уверен, что всё в порядке? — спрашивает Амброзиус, нависая над Баллистером. Тот не может не проникнуться нежностью, когда видит, как его возлюбленный беспокоится о нём. Вместо ответа Баллистер притягивает его к себе для ещё одного поцелуя. Амброзиус расценивает это как «да». Голденлойн проводит руками по смуглой коже, оглаживая грудь и живот любимого, которые покрыты узором из шрамов. Дыхание Баллистера быстро сбивается, стоит Амброзиусу начать целовать его шею. Он выгибается, подставляясь под поцелуи и тихо стонет, когда возлюбленный оставляет засосы и укусы. Амброзиус отстраняется, чтобы избавить их обоих от белья, ставшего абсолютно ненужным, и достать бутылёк лубриканта. Открыв бутылёк, он выливает немного сладко пахнущей смазки себе на пальцы. Теперь прекрасные карие глаза Баллистера блестят от возбуждения. А он сам призывно раздвигает ноги. Амброзиус не может оторвать взгляда от этого развратного зрелища. А ведь в начале их отношений Бал краснел и отводил взгляд, стоило Голденлойну взять его за руку. Кто бы мог подумать, что тот милый парень превратится в такого развратного и не менее милого красавчика. — Ты прекрасен, — шепчет Амброзиус на ухо своему возлюбленному, пока медленно растягивает его. Баллистер выгибается и двигается навстречу пальцам. Он громко и пошло стонет, когда Амброзиус задевает чувствительную точку внутри. — Возьми меня уже, — хрипло умоляет Бал. Всё его тело горит от желания. Ему мало. Хочется больше, сильнее, глубже. Дважды повторять не нужно. Одни только нежные стоны Баллистера способны довести Амброзиуса до предела. Он вынимает пальцы и смазывает остатками лубриканта свой твёрдый член. Амброзиус вставляет медленно, не желая причинить возлюбленному ни капли боли. Только удовольствие. Бал прекрасно знает это свойство Амброзиуса обращаться с ним, как с принцессой. Но он не сахарный. Поэтому Баллистер поддаётся бёдрами навстречу, резко насаживаясь до упора. Он не может сдержать громкий стон и дрожь, от которой сотрясается всё его тело. Кажется, он переоценил свои силы. — Тише, — говорит Амброзиус, отвлекая от боли поцелуями и нежными прикосновениями рук. Он даёт возлюбленному время привыкнуть к ощущению твёрдого члена внутри. — Можешь двигаться, — стоило Баллистеру сказать это и Амброзиус выходит практически полностью и снова вставляет до упора, выбивая ещё один громкий и похабный стон. Бал хватается рукой за его спину, царапая кожу. Пока Амброзиус трахает его в быстром и сильном ритме, при каждом толчке задевая чувствительную точку. Спальня наполняется пошлыми звуками шлепков и стонов. Они оба на грани. — Я люблю тебя, — говорит Амброзиус нежным шёпотом. — Я тоже люблю тебя, — голос Баллистера практически сорвался от громких стонов, но ему всё же удаётся ответить любимому. Их накрывает оргазмом практически одновременно. Баллистер лежит, откинувшись на подушки, и пытается отдышаться. В это время Амброзиус любуется тем, какой его возлюбленный красивый, когда оттраханный и как эстетично смотрятся белые следы семени на его смуглой коже. Он ложится на кровать рядом с ним и приобнимает Бала со спины. В таком положении Баллистер быстро засыпает. Перед тем, как окончательно провалиться в сон он слышит на периферии слова Амброзиуса. — Тебе больше не нужно справляться с болью в одиночестве. Я всегда буду рядом с тобой.