Я люблю тебя

Балет всегда был сложным произведением, поэтому немногие могли по достоинству оценить эту ветвь искусства. Возможно, кто-то спросит, чем же он так особен. Танцы под музыку — явление не новое. Это так, но сам по себе танец — это выражение чувств. Это немой возглас души. И именно в балете эти чувства доводятся до своего пика. Сложность заключается в том, чтобы через нежность и плавность движений показать не только робость и слабость героя, но и его гнев, его боль, его прошлое. Или показать себя... Люмин знала всё это. Годы тренировок не прошли даром. Строгость учителя была оправдана, когда девушка наконец-то смогла выбраться на мировой уровень. Её имя звучало из каждого театрального здания. Это было одно из главных её достижений. Она гордилась собой. Однако нельзя получить что-то великое, не отдав при этом ничего. И Люмин это понимала. Не понимал только тот, кто когда-то стоял подле неё. За ней наблюдала пара холодных синих глаз. Девушка как-то сравнила их со штормом, от чего вызвала улыбку у своего собеседника. Но, в отличие от настоящего бедствия, ей не было страшно в нём погибнуть. Наоборот, это ещё больше разжигало в ней чувства. ...Лёгкие движения балерины стали немного резче. Она слишком много думала, поэтому отвлеклась, однако танец свой не прекратила. Это не только непрофессионально, но и перевернёт весь смысл представления. Ей нужно было показать, что она не собирается сдаваться. И все те былые чувства, что она когда-то подавила, готовы были выплеснуться единым потоком. Люмин легко переносила свой вес с одной ноги на другую. Вытянутые руки вверх образовали небольшой купол, тело напряглось. Прилегающий наряд красиво очерчивал каждый женский изгиб. Можно даже было увидеть, как напряглись её мышцы. Она напоминала статую, такую же изящную, но при этом живую. Дайнслейф не мог отвести взгляда, и девушка это знала. Именно этого она и добивалась. Она соблазняла и играла с ним. Он всё прекрасно понимал. И хоть Люмин была профессионалом, усталость всё же не обходила её стороной. Было видно, как быстро вздымалась грудь девушки; как пот стекал с её лба, неприятно увлажняя кожу. Мужчина каждый раз попадал в эти сети. Возможно, когда-нибудь он пожалеет об этом, но сейчас ему просто хотелось смотреть. Смотреть на эти вызубренные движения, отточенные временем. Движения, которые приобретали новую форму благодаря Люмин. Все танцоры уникальны, а их танцы — тем более. Но каким бы профессионалом не была эта балерина, какой бы грацией она не завораживала, даже опытные люди могут ошибаться. Люмин загордилась, поэтому просчиталась. Всего лишь один оборот, он был не сложным, просто поворот, но девушка запнулась и грубо упала. Перед этим она рефлекторно выпрямила руку, из-за чего та приняла главный и самый мощный удар. От ладони до плеча пронзила резкая боль. Девушка стиснула челюсть. Такого позорного падения у неё никогда не было, но всё бывает в первый раз. Дайнслейф, до этого следящий за каждым движением своей дорогой подруги, предвидел, что она может упасть. И он хотел было предупредить, но не успел. Чувствуя себя виноватым, тот тут же подскочил к девушке, с тревогой рассматривая её руку. И хоть мужчине было неприятно показывать эту свою сторону (по крайней мере, сейчас), но рядом с ней он всегда чувствовал себя как на ладони. Ни спрятаться, ни убежать — это злило. — Ты снова хмуришься, — вдруг мягко произнесла Люмин, нарушая тишину. Это впервые, когда они заговорили. Впервые за десять лет. Дайнслейф же стянул брови ещё сильнее. Он был удивлён. Это первые слова, которые она решила ему сказать спустя столько времени. Всё также тепло глядя на своего старого друга, Люмин продолжила: — Тебе не стоит так волноваться. Она немного поболит и перестанет. И они снова замолчали. Несмотря на то, что на фоне до сих пор играла знаменательная для этих двоих мелодия, было слишком тихо. Возможно, по этой причине Дайнслейф решил ответить: — Ты не можешь знать наверняка. — М? — Ты не можешь быть уверена в том, что ничего не сломала. Следует пойти к врачу. Голос мужчины казался таким строгим и отчуждённым, он был слишком холодным для того, кто выказывал беспокойство. Но Люмин знала его слишком хорошо, поэтому от неё не скрылась дрожь на конце его слов. Грудь болезненно сжало. Неважно, что было между ними в прошлом, но заставлять близкого ей человека переживать за неё она не хотела. Поэтому молодая балерина просто кивнула. — Знаешь, ты удивителен, — небольшая улыбка появилась на лице девушки. Мужчина удивлённо вскинул бровь, но ничего не ответил, дожидаясь ответа собеседницы. — Наверное, поэтому я люблю тебя, — всё также мягко ответила девушка. — Ты... — решаясь, стоит ли это как-то комментировать, Дайнслейф сжал губы. Три простых слова, но сколько власти они имели. За эти слова люди убивали друг друга, сжигали целые города, становились заложниками собственных чувств. Люмин редко говорила, что любит его, но когда она это делала, всё нутро Дайнслейфа замирало. Он боялся, что в один день она просто исчезнет, как уже сделала однажды. — Не волнуйся, — раздался голос девушки после длительного молчания со стороны её партнёра. — Я подожду. Поднявшись с пола, Люмин встряхнула руку, словно сбрасывая с себя крупицы боли, и снова стала в позу. Танец был не завершён, однако чувства уже пролиты. Не такому её учили. Дайн понял намёк, поэтому вернулся на своё место. Но настроение уже было утеряно. Девушка путалась в движениях. Всё тело говорило о переживаниях. — Тебе нужно отдохнуть, — коротко бросил мужчина, не желая смущать партнёршу, и направился к выходу. Люмин знала, что сейчас с ним разговаривать бесполезно, да и сама она больше этого не хотела. Сейчас каждый думал о своём, и у каждого в голове творился полный бардак. Нахмурившись, девушка приложила руку к виску, тихо выругавшись. Казалось, только-только у них всё наладилось, но внезапный порыв чувств всё испортил. Люмин не могла отрицать: это была её вина, что сейчас, что в прошлом. И она была намерена её исправить. Теперь у них есть на это время. Любовь это наказание и милосердие, это проклятие и исцеление. Любовь имеет разные проявления. Балет — одно из них. Поэтому Люмин настаивала на его присутствии. Это было её признанием, которое она боялась озвучить. Чувства могут вспыхивать и угасать, могут полностью раствориться и забыться. Но есть кое-что, что делает любовь по-настоящему особенной, отличной от других. И с этим никто не будет спорить. Что же это? Её бессмертие.