Мягкое похищение/A Soft Kidnapping

Маленькие пальчики отчаянно вцепились в его обнаженные руки, но Том никак не пытался помочь тому, кто искал его помощи в темноте. Во всяком случае, он был раздражен. Теплая жидкость была размазана по его рукам в том месте, где с ним соприкасались чужие руки. Том отступил на несколько шагов назад и на его лице появилась усмешка. Кто бы это ни был, он был жалким, думая что Том поможет ему. Он выудил из кармана свою палочку и взмахнул ею. Свет вспыхнул в темноте, на мгновение ослепив его. Несколько раз моргнув, привыкая к свету, он прищурился и сфокусировал взгляд в том месте, где должен был быть человек. Его палочка со стуком упала на пол, свет слегка потускнел, но продолжал гореть. — Гарри? — прохрипел Том, делая неуверенный шаг вперед. Маленькое тельце лежало на полу, кровь забрызгала прежде бледно-голубую рубашку и серые штаны. Он мог видеть кровь стекающую вокруг маленькой руки, зазубренные руны, глубоко вырезанные на некогда гладкой, безупречной коже. Его ноги подкосились и он упал на колени рядом с неподвижным телом, теплая жидкость быстро впиталась в его штаны. — Гарри. — снова попытался Том, в его тоне сквозило отчаяние. Он обхватил ладонями щеки Гарри и повернул его голову так, чтобы он смотрел на Тома. Изумрудные глаза были широко раскрыты и пусты, а пухлые розовые губки приоткрыты. — Гарри! Том посадил Гарри к себе на колени, крепко прижимая неподвижного малыша к груди. Почему Гарри был таким холодным? Он расстегнул свою школьную мантию, снял ее и укутал Гарри, надеясь согреть его. Почему Гарри молчал? Гарри только и делал, что болтал. Дрожащей рукой он погладил холодную и бледную щеку Гарри. — Гарри, дорогой. Просыпайся. Ты можешь съесть столько патоки, сколько захочешь, хорошо? Я попрошу домовых эльфов приготовить столько, сколько захочешь. Только проснись, — взмолился Том, чувствуя, как что-то мокрое стекает по его щекам. — Гарри? Гарри был неподвижен и спокоен. Том чувствовал, как холод от тела Гарри проникает в его собственное. Его рука автоматически скользнула вниз к горлу Гарри, двумя пальцами нащупывая пульс. Пульса не было. Его рука опустилась, широко раскрытые красные глаза невидящим взглядом уставились на бледное, забрызганное кровью тело Гарри. Гарри. Его прекрасный, яркий Гарри. Погас, как свеча, вместо того, чтобы вечно гореть, как солнце. Неужели это сделал Том? Его взгляд остановился на рунах, вырезанных на руке Гарри и он почувствовал, как в нем закипает безумие. Ранее Гарри отчаянно тянулся к нему за помощью, но Том с отвращением отступил- Это была его вина. Его губы открылись в кри-

***

-ке, он впился ногтями в ладони. Том отдаленно услышал страдальческий вскрик, но не обратил на него внимание. Гарри. Гарри, Гарри, Гарри Гарри, его Гарри- Его Гарри больше нет. Холодный, мёртвый и неподвижный. Он лежит на коленях Тома с широко раскрытыми, тусклыми зелеными глазами. Он никогда больше не обнимет Тома, когда у того будет болеть голова от учебы, никогда не будет прижиматься к нему во сне. Никогда не будет умолять о еще одном пироге с патокой, его глаза не будут загораться, когда Том неизбежно сдастся. Он никогда больше не будет лопать пузыри с ароматом клубники, пока Том купает его. Маленькие ручки толкали Тома в грудь, так сильно напоминая ему Гарри, что он вырвался из безумия, широко раскрыв красные глаза и дико уставился на малыша, отчаянно пытающегося вырваться из мертвой хватки Тома. — Гарри. — выдохнул он притягивая Гарри еще ближе, к большому раздражению последнего. Однако Гарри, похоже, знал, что Тому это нужно, поэтому он позволил крепко прижать себя к груди, словно Том пытался объединить их в одно существо. — Гарри, Гарри, Гарри. — Том повторял имя Гарри так, словно это было последнее что удерживало его от потери рассудка. Возможно, что так оно и было. — Том, больно. — пожаловался Гарри и Том вздрогнул, быстро отстраняясь. Его красные глаза скользнули по обнаженным рукам Гарри, но там ничего не было. Ни рун, ни крови, никаких ран. Том поднял рубашку Гарри, не обращая внимания на недовольные возгласы. Спереди у Гарри виднелись красные отметины от рук Тома и скоро на их месте появятся синяки. Сетуя, Том оставил извиняющиеся поцелуи на виске Гарри. — Мне жаль. Мне очень жаль. — и это было правдой. Том причинил Гарри боль, оставив ему болезненные отметины. — Том, все хорошо. — успокаивал Гарри, теснее прижимаясь к Тому. Тогда Том заметил, что дрожал. Но он был так напуган. Боялся, что Гарри бросил его. Боялся, что он убил своего Гарри- — Ты всегда будешь со мной, не так ли, Гарри? — спросил Том дрожащим голосом. Он позволил рубашке Гарри снова упасть и поднял руку, чтобы погладить мальчика по волосам. Том не мог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к Гарри, даже на мгновение. — Навсегда. — ответил Гарри и глаза Тома вспыхнули. Гарри дал обещание, вот и все. Он останется с Томом до конца. До конца…? Нет. Не будет никакого конца. Том сделает Гарри бессмертным. И себя он тоже сделает бессмертным. Они останутся вместе навсегда. Пока мир вокруг них не почернеет, а вселенная не станет холодной и мертвой, пока каждая частичка тепла не выгорит, за исключением Гарри. И Том будет там, рядом, чтобы защитить это тепло, крепко прижимая его к груди, поддерживая, дуя на угли, пока не разгорится ревущее пламя. Нет, Гарри никогда не умрет, как и Том. Том крепко прижал Гарри к себе и когда один из его рыцарей постучал по столбику кровати, спросив, пойдет ли он на уроки, он позволил своим заглушающим чарам на секунду исчезнуть, чтобы сказать. — Я болен. В тот день он остался в постели вместе с Гарри, вставая только для того чтобы сходить в туалет, или позволяя Гарри воспользоваться им. Домовые эльфы принесли еду на его прикроватный столик, узнав, что он «болен». Всю ночь Том не смыкал глаз, ни разу не расставаясь со спящим Гарри. Гарри никогда его не бросит. А если попытается? Том притащит Гарри обратно и запрет его где-нибудь глубоко под землей, где никто, кроме Тома, не смог бы его найти. Он выпустит Гарри, как только тот придет в себя и поймет что так поступать не стоит, даже если на это уйдут тысячелетия. Гарри был теплом Тома и только Тома.