Дым и пепел

Поначалу Ён был обескуражен новой привычкой своего младшего брата курить, но теперь один только взгляд на это начинал пробуждать в нём что-то ранее ему неизвестное. Они вдвоём выпивали с самого вечера, все остальные обыватели давно разошлись, когда ночь перешла в ранние утренние часы. Благодаря алкоголю Ён пребывал в приятном хмельном состоянии и внимательно наблюдал за своим братом, толком не осознавая этого. Рану шла его новая стрижка, а в сочетании с новеньким костюмом, парень выглядел довольно захватывающе. Взгляд Ёна задержался, пробегая по каждому дюйму его брата, в то время как тот думал о чём-то постороннем. Старший Ли склонил голову набок, проследив за рукой Рана, которая исчезла в нагрудном кармане, а затем вытащила оттуда портсигар, достала новую сигарету и поднесла её к губам. Ён слишком погрузился в наблюдения за тем, как Ран курил. Он впитывал каждое его движение, каждое шевеление губ, языка, зубов, которые буквально парили вокруг сигареты, как будто Ран точно знал, какое именно впечатление производил со стороны. Ён ненавидел курение, но был вынужден признать, что почувствовал зависть, когда Ран сделал ещё одну затяжку; его младший брат практически полностью овладел этим видом искусства. Поёрзав на стуле, Ён рассеянно провёл ладонью между ног, удивляясь, насколько сильно он возбудился из-за чего-то столь простого. Он понятия не имел, почему это так сильно заводило его, тем более на публике, в то время как Ран по-прежнему не обращал внимания на его действия. Если только он каким-то образом не был прекрасно осведомлён обо всём, сознательно надавливая на все чувствительные точки Ёна, как будто это была какая-то тщательно продуманная игра. Если курение действительно было такой ужасной привычкой, почему Ран выставил это в таком хорошем свете? Ён хотел протянуть руку и коснуться губ Рана, провести большим пальцем по его нежной коже, погрузить в горячее тепло его рта и задеть острые зубы. «Интересно, как бы Ран отреагировал на это?» — подумал Ён. Взгляд брата был обращён в другую сторону и оставался всё таким же отсутствующим и чуточку задумчивым, а потом… Ран улыбнулся, сигарета едва держалась у него во рту, а Ён не мог оторвать глаз от милых ямочек на его щеках, почти забыв об их существовании из-за того, как редко можно было увидеть такое выражение лица у брата. Ён хотел, чтобы Ран улыбался вот так. Затем, словно прочитав его мысли, младший брат, наконец, поймал его пристальный взгляд своими глазами, в которых засветилось любопытство. У Ёна перехватило дыхание, когда он понял, что пялился дольше, чем следовало, но он не мог отвести взгляд в сторону, потерявшись в прекрасных глазах Рана, изучая их, пытаясь прочесть чужие мысли, ожидая какого-то знака. Кроткое выражение лица Рана отражало похотливые желания Ёна. Тело Ёна напряглось, когда Ран поднялся со стула. Старший брат ожидал вопроса, возможно, даже обвинения, о причине его столь долгого пристального взгляда, а младший тем временем собрался и медленно подошёл, пританцовывая так, что каблуки его ботинок стучали по деревянному полу. Затем он остановился перед Ёном, изучая его с головы до ног, до такой степени, что между ними больше не оставалось никаких секретов. Ран возвышался над ним, но Ён упрямо оставался на месте. Он наблюдал, как его брат сделал ещё одну затяжку сигаретой, задержал дыхание и наклонился ближе. Их лица были всего в дюйме друг от друга, когда Ран начал медленно выдыхать, выпуская дым прямо в лицо старшему брату. Прежде чем Ён успел сказать хоть слово, эта же сигарета была аккуратно вложена в его собственные приоткрытые губы. Не для того, чтобы он докурил её, а чтобы просто подержал. Он не смог спросить, с какой именно целью это было сделано, слишком сосредоточившись на том, как пальцы брата задержались на его губах дольше, чем следовало, как их мягкие подушечки скользнули по его коже. Без какого-либо предупреждения Ран начал опускаться на колени прямо между ног Ёна, что могло означать только одно: парень что-то задумал. Ён почувствовал, как его член дёрнулся, когда он понял, что это было. Ран положил руки на бёдра Ёна, слегка надавливая большими пальцами. Возбуждение старшего брата было слишком заметным, буквально выставленным на всеобщее обозрение, и это манило парня. С трудом отведя взгляд в сторону, Ран сосредоточился на первоочерёдной задаче — расправиться с брюками Ёна, в то время как тот даже не пошевелился, чтобы хоть как-то остановить его. У Ёна перехватило дыхание, когда давление на член ослабло: ширинка была расстёгнута, а рука брата теперь прижималась к нему через бельё. Он не мог понять, почему это происходило, но всё, чего он хотел здесь и сейчас, — это рот Рана на его члене, невзирая на последствия. Губы Рана были приоткрыты в предвкушении, а дыхание стало учащённым и горячим, отражая возбуждение Ёна, который завёлся от этого ещё сильнее и стал ещё твёрже. Ён не смог сдержать вырвавшийся у него стон, когда Ран спустил его трусы, позволяя члену полностью освободиться. Глаза Рана на мгновение расширились, а щёки окрасились восхитительным румянцем. Ён кое-как сдержал ухмылку, задаваясь вопросом, недооценил ли брат его размеры или, скорее, свою способность заглотить его член. В любом случае, Ён не хотел знать — сейчас контакта любого вида было бы достаточно, чтобы погрузить его в бездумное блаженство, поэтому он протянул руку и обхватил шею Рана, призывая его продолжить, несмотря на сомнения. Ран придвинулся ближе, вдыхая запах члена Ёна, который уже истекал смазкой от предвкушения, и уверенно обхватил рукой основание, а губами коснулся головки. Он явно завидовал чужим размерам и, скорее всего, ему было любопытно узнать, какой брат на вкус. Ён почувствовал, как у него потекли слюнки, и уставился на брата со всё уменьшающимся терпением, отчаянно желая как можно быстрее погрузиться в его рот. Ран продолжил смотреть ему в глаза, когда его язык появился между губ и медленно прошёлся по всей длине, задержавшись на головке. Ён задрожал, хватая ртом воздух между учащёнными вдохами, подавляя стон, когда язык Рана коснулся его дырочки. Уже одно это действие потребовало от него всё имеющееся самообладание, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас, ошеломлённый тем, как захватывающе смотрится младший брат у него между ног. Затем, не теряя больше ни секунды, Ран заглотил его член, облизывая и посасывая, как изголодавшийся. Ён не смог сдержаться и простонал имя своего брата от смеси шока и восторга. Он прикусил губу, наблюдая, как Ран с усердием ублажал его член, и был поражён его мастерством в этом. Ён не ожидал, что у брата вообще будет какой-либо опыт в этом, но очевидно он был, потому что это было единственным объяснением удовольствия, которое вызывали чужие действия. Язык Рана был горячим и влажным, зубы едва ощущались, дыхание умело задерживалось, когда член Ёна погружался всё глубже и глубже в его горло. Ён не мог в это поверить — никому ещё не удавалось взять его член так легко. И теперь он не был уверен, сможет ли когда-нибудь смириться с мыслью о том, что снова лишится всего этого. Ран был всем, чего он когда-либо хотел. Затем Ён ощутил это, зарождающееся глубоко в животе. Его тело начало напрягаться, чувствуя, как оргазм приближался с каждым последующим прикосновением. Ён сильнее вцепился в волосы Рана, безмолвно сообщая о том, что он близок к финалу, неуверенный, что мог запачкать рот брата своей спермой. Но было уже слишком поздно. Ён буквально увидел звёзды, охваченный блаженным экстазом, со сдавленным стоном кончая глубоко в рот своего брата. Он запрокинул голову, хватая ртом воздух, едва ли способный понять, не придушил ли случайно Рана в процессе, потеряв всякую связность мыслей. Мгновение тишины, и тепло покинуло его член. Сохраняя молчание, Ран медленно взобрался по его телу, словно брат был огромной горой (хотя так оно и было). Ён лениво наклонил голову, глядя на брата с любопытством. Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, когда Ран, наконец, ухмыльнулся, показывая, сколько спермы благополучно осталось у него во рту, хотя и пыталось стечь по его губам. Ён не мог понять, почему это зрелище было для него таким соблазнительным, но ему было всё равно — он притянул Рана за шею, и губы его младшего брата соприкоснулись с его собственными в глубоком, жарком поцелуе. Ничто не могло полностью подготовить Ёна к аромату и текстуре или к странному ощущению собственного вкуса на чужих губах, но то, как Ран таял в его объятиях и стонал, когда их языки касались друг друга, — это было опьяняюще. Он хотел большего. Ран упал на пол, оказавшись прижатым телом Ёна, такой же возбуждённый и распалённый, каким был его старший брат всего несколько мгновений назад. Однако Ён замер, вытащил портсигар из кармана Рана и предложил молодому человеку новую сигарету, осторожно вложив её в его зацелованные губы. Тот принял её без вопросов, занимая свой рот, в то время как у Ёна были другие планы. Коснувшись своего младшего брата между бёдер, Ён подумал, что было бы справедливо отплатить ему тем же.