Пшеничное поле

— Маршрут перестроен, — оповещает механический голос.       Тарталья сворачивает на узкое шоссе, по всему вероятию, ведущее в непроглядную глушь. Зандик, до этого спокойно читающий какую-то книженцию, вскидывает голову на дорогу. — Ты что творишь?! — едва не шипит мужчина. — Просто отвезу нас в одно чудесное место, а потом вернёмся, — с улыбкой отвечает юноша, нежно глядя на возлюбленного. — Мы должны быть на месте в ровно обозначенное время. Если из-за твоих выходок мы опоздаем... — Не ерепенься, милый, всё под контролем. Тебе понравится, обещаю.       По Чайльду скользят взглядом, полным скептицизма.

***

      Их обзору открывается широченное пшеничное поле. Аромат стоит невообразимый: свежий, свободный, цветочный от проклёвывающихся тут и там васильков и маков.       Занимающийся закат опаляет колосья пшеницы, озаряет сизым пурпуром, алым шёлком укрывает. Играется с рыжими локонами его мальчика.       Дотторе чувствует, как заполошно трепещет сердце от этой картины. Сердце, которое, как Доктор думал, в груди у него вовсе отсутствует. Этот мальчишка не перестаёт удивлять.       Однако созерцать приходится недолго. Шебутной лисёнок к нему подскакивает, за руку тянет и кидает за собой на мягкие травы. Смеётся заливисто, пока старший старается оклематься от резкой смены положения.       Их пальцы переплетены, лицо напротив близко-близко, дыхание губы щекочет. Жжётся желание этот зуд снять, к алым устам парня прикоснуться, что мужчина и делает.       В их отношениях конфетный период давно отцвёл; романтика паприкой рассыпается в этом моменте. Что же всё-таки с ним делает этот ненаглядный дурак...       А рыжик поцелуями по осунувшемуся лицу порхает, жмётся так, будто хочет слиться и не отпускать вовек.       В поле зябко, привольно, безлюдно, тихо. Но ещё лучше будет у них в квартирке в центре Питера.       Зандик подставляется под тёплые поцелуи и воображает, как они наконец доедут до города, завалятся на мягкий диван. Как его рыжий лисёнок приятным грузом приляжет на грудь, пригреется у бока. Как с утомительной дороги скажет:

Дом, милый дом.