Звери и людишки

/10 лет назад. В лесу/ — Пап, почему мы едим людей? — Антон посмотрел на лёд под ногами. Острые желтые глаза смотрели на него в отражении. — Чтобы становиться сильнее, — голос отца был строгим, но Антон знал, что это только из-за любви к нему. — А зачем все так хотят стать сильнее? — маленький зайчонок хотел узнать как можно больше, — А разве людям не больно? — Ты не должен волноваться больно ли твоей еде, иначе останешься голоден. А от голода разум затуманивается. Если хочешь хоть как-то помочь людям — убивай их быстро и безболезненно. Антон смотрел на отца, выжидая ответа на первый вопрос. Мужчина вздохнул. Его отец был уважаем среди всех остальных. -Потому что в этом мире властвует жестокость. Леса воюют друг с другом уже не из-за голода, а ради забавы. Волчик и Медвежутка уже в который раз пытаются развязать ссору, а Сова подливает масло в огонь. Мы не должны опускаться до их уровня. Всего лесов в мире было пять: снежный, пустынный, джунгли, гигантский и чёрный. И в каждом из них был вожак. В снежном был его отец — гордый лось. Он всегда был высок и статен. Волосы у него были яркие. На голове было два крепких рога. Кто-то даже сравнивал вожака с Хозяином. Он смог стать вожаком благодаря своей харизме. Пустынный лес — территория птиц. Говорят, там нет места для сожаления. А оборотни летают на небе, образуя черную тучу. Сова была известна своими глазами, которые способны видеть всё в своей пустыни, где деревья уже давно высохли. Джунглями заправляет волк. Царапины от его огромных когтей видны издалека. Он славился своим несдержанным характером. В гигантском лесу правил огромный медведь. Огромный — не то слово. Да и многие звери там тоже выделялись высоким ростом. И самый главный — чёрный. Именно в нём сейчас спал Хозяин. А заправляла там всем хитрая Лисица. Не многих туда пускают. В целом от людей внешне они отличались лишь элементами: когтями, рогами, ушами, крыльями и всем подобным. К сожалению, Антон родился зайчиком, а у мелких травоядных шансов подняться до высот крайне мало. Стоит рыпнуться и его загрызут свои же. Даже в таком юном возрасте он уже ощутил эти хищные взгляды и всё прекрасно осознавал. Конечно, травоядными их называли только из-за происхождения от животных. Сами оборотни могли есть только мясо. — А где прячутся эти люди? — В городах. Не смотря на то, что они слабее физически, они могут быть гораздо умнее. Многие из нас воспринимают их лишь как низших существ, но их изобретения действительно опасны. Поэтому я и запрещаю зверятам начинать охотиться, пока они не окрепнут. Антон долго смотрел на своего отца, стоящего возле обрыва и наблюдающего за своим ледяным царством. Этот разговор навсегда запомнится ему. Неожиданно вожак напрягся. Увидел ли он что-то или услышал — все чувства обострились. — Иди к своей маме и скажи, чтоб она брала твою сестру и шла к родственникам на окраине леса. Стоило зайчонку сойти с горы, случилось что-то страшное. Антон не мог разглядеть кто напал на них: люди или же другие звери? Небо вспыхнуло красным, земля окрасилась в этот же цвет. Сражение стало слышно по всему лесу. Именно в тот момент малыш понял, что слишком слаб. Слабее всех, кто жил среди заваленных снегом дебрей. Он бежал со всех ног, но мысли его остались там — рядом с папой, который защищал свою семью и всех подчинённых. От кого? — загадка. Теперь его мама и сестрёнка останутся без сильного плеча. Теперь некому будет приносить человечину, тем самым добывая пищу. Зайчик не понимал почему так уверен в смерти отца, но что-то внутри говорило ему, что теперь он должен защищать своих близких. Осколки резко начавшейся войны задели всех. Добрался к маме и сестре Антон только спустя пол дня, опираясь о ветку, что использовал в качестве трости. — Нужно бежать… /спустя 5 лет/ — Ты слышал это? Хозяин собрал всех вожаков, — тихо шептал один лесной зверь другому. — Хозяин наконец проснулся. — Говорят, наконец выберут нового вожака снежного леса. Мимо них, еле слышно наступая на лед, прошел парень с палкой в руках. Всё в нём было снежное: белые ресницы и волосы, бледно-мертвый цвет кожи, даже одежда сливалась со снежными пейзажами. Глаза его не были видны под тенью челки. Если нужно было описать его одним словом, то идеальным было бы — холод. Антон вернулся в свои родные места, но они уже перестали быть такими же как прежде. Несколько лет он прятал родных, пока все не забыли про них. В принципе забыли про прошлого вожака, которого, казалось бы, так любили. Антон терпеть не мог их животное нутро и чувствовал себя чужаком. Он никогда не захочет понять тех, кто не помогли им в роковой момент. А нападавших — тем более. Были моменты, когда он с семьёй сильно голодали и… Зайчик был уверен, что тогда он сошел с ума. Он отдавал последние запасы сестре, чтоб та не плакала, даже если сам ощущал, что гнил изнутри. Голод — самая ужасная болезнь. Теперь, сколько бы людей он не сьел, он всегда чувствовал себя ненасытившимся. Настал момент, который он прокручивал у себя в голове множество раз — черный лес предстал перед ним коронованным жилищем монстров. На его лице не отражалось никаких эмоций. Сегодня он впервые встретиться с вожаками других лесов и, возможно, губителями его отца. В руках он держал всё ту же палку, ветку, собранную с дерева, с которой он пришёл домой со словами «нужно бежать». Большинство событий он уже забыл из-за стресса, но ненависть осталась ужасающей травмой. Кружок уродцев со зверинными пастями ждал появления хозяина перед черными дверьми странного здания. Волк принюхался. — Я чую чужой запах. Травоядное. Парень с крыльями резко повернул шею, всматриваясь в темноту, в которой стоял небольшой силуэт. — Ты что здесь делаешь?! — зарычал Медведь, склоняясь сверху своей огромной тушей. — Зайчик! Аррр! — из пасти Волчика стали капать слюни. — Никто не смеет показываться нам! — Сова взлетел. Эта напыщенность и самолюбие злило, выводило из себя. Но, какими бы ужасными они не были, какими бы великими хищниками не родились, они не знают что такое настоящее безумие. Зайчик поднял свои глаза. В них скрутилась вся ненависть этого мира. Они были обителем самой сути отчаяния и ужаса перед смертью. В них поселилась сама смерть, покрытая инеем апатии. Звери замерли. Нет, не простой зайчик стоял перед ним. Хищники сгорбились, чуя опасность. — Загрызу! — Волчик вскочил на четвереньки, чувствуя азарт. Азарт исчез сразу же, когда ему порезали горло. Зайчик покрутил палку, резко покрывшуюся льдом, что острее лезвия. Ледяное оружие снова взвыло вверх; желание убивать стало одним целым с его сознанием. — Ну, зайчик, — чья-то легкая рука легла ему на плечо и тот остановил лезвие совсем близко с головой Волчика. Когда Лисица успела подойти так близко? Волчик зло зарычал, хватаясь за рану. — Я всё думала, когда ты нам покажешься, — почти промурчала девушка. Она была крайне красивая и элегантная, но вызывала сильное подозрение. Рыжие волосы светились под луной. Остальные звери непонимающе смотрели то на нее, то на незнакомца, — Видимо, ты меня не помнишь. Антон не отвечал ей, даже не смотрел. У него сейчас не было никакого настроения. И в такие моменты он становится настоящей ледышкой, либо безэмоциональным мертвецом. Но лисичка не выглядела обиженной. — Давай знакомить тебя с Хозяином. С другими зверятами ты уже познакомился, — Лисица хитро прищурилась, оглядывая нового вожака снежного леса. /Нынешнее время, в городе/ — ПАПА! — Ромка выбежал, матеря себя за то, что не проснулся вовремя. — Он уже вышел, — вздохнула мать на кухне. Мальчик сразу выбежал на улицу, схватив куртку и даже не закрыв входную дверь. Лёгкий мороз ударил по щекам и открытой шее. Мальчик на бегу засунул руки в рукава, быстро пробегая улицы. Впереди медленно ехала бронированная машина с затонированными окнами. Другие автомобили старались объезжать ее. — Папа! Постой! — пацан бежал прямо по проезжей части вслед за махиной, направляющейся к огромным стенам. Наконец, колеса затормозили. Запыхавшийся мальчишка с растрепанными и не причесанными с утра волосами подбежал к окну. Стекло опустилось. — Ром, ты совсем? — отец строго осмотрел сына, — Прямо посреди дороги бежать! У тебя в кармане жизнь запасная?! — Ты обещал взять меня с собой! — Я обещал это когда ты вырастешь! — Пятифанов старший шикнул на товарищей, которые тихо смеялись над семейной драмой. -Дядь Коль, дядь Саш, ну хотя бы вы! — в глазах Ромы начала теряться надежда, но он посмотрел на знакомых отца. Те сразу перестали подшучивать под детским взглядом. — Прости, пацан. Ты, конечно, малец энергичный, но твой отец прав. Тебе всего четырнадцать, успеешь еще жизнью порисковать. — А ну быстро иди собирайся в школу, — отец неугомонного мальчика оторвал его руки от рамы окна и тут же закрыл стекло. — Нет! — уже отчаянно закричал Ромка, слыша как заводится машина. — Ну даёт, славный малый вырастет, — сказал водитель, набирая скорость. — Вот только лезет куда не надо. Другие дети от упоминания оборотней под кровать лезут, а этот с собой взять всё просит. Автомобиль подъехал к огромному коридору. Плотные двери стали отворяться, отчего затрещала земля. Несколько минут они ехали по темноте, пока не достигли выхода из стен — меры безопасности. И не лишние. В салоне сидело восемь человек, включая Пятифанова. Они — смельчаки, которые перебирались из одного города в другой. Доставляли еду, информацию и другие ресурсы. Иногда были телохранителями для тех, кому нужно было переехать. И те, кто не боятся дать отпор людоедам. Снаружи ветер был гораздо безжалостнее, ударял в лицо. Ромка, залезший на крышу машины, завороженно огляделся вокруг. В пару километрах от дороги виднелся длинный белый снег, в котором ледяные узоры создавали собственный нарисованный космос. Городские парки с этим даже близко не стояли. Рома даже забыл о ненавистных оборотнях, подумав что тоже хотел бы жить посреди такой красоты, а не в куполе с имитацией неба над головой и огромными пушками на стенах. А потом заметил тень, перемещающуюся от сугроба к сугробу. Неужели он наконец увидет настоящего людоеда, а не странные корявые рисунки? В книжках их всех рисовали самыми противными уродами, но теперь Ромке показалось, что силуэт был похож на человеческий. Вдруг послышались выстрелы. Ехавшие в машине стреляли в голодного зверя. Разглядев труп людоеда, Рома восторженно охнул. Что-то внутри затрепетало. Его отец правда мог убить самого настоящего оборотня! Нападения всё не прекращались. Чудовища нападали отовсюду, как в играх про зомби. Взрослые говорили друг другу команды и работали сообща. Один раз оборотень подобрался очень близко, намереваясь утащить человечка на крыше. Рома пнул его в лицо, стараясь удержаться и не грохнуться под колеса вместе с ним. Водитель слегка развернул машину и они проехались прямо по людоеду. — Охренеть! Как круто! — радостно завопил Ромка. — Какого? Ромка закрыл свой рот руками. Голова отца Пятифанова высунулась из окна, ошарашенно смотря на ребенка. — Рома! Ты что здесь делаешь?! — другие мужчины тоже всполошились, — Останови машину! — Пап! Пап! А я пнул одного! Прям в лицо! Которого вы переехали, хах, — хвастался мальчик, пока его засовывали в салон. Он уселся посередине, чтоб смотреть в переднее стекло. — Ты…- Пятифанов старший вздохнул, потирая виски. Как-то раз, по пьяни, после сложной вылазки, он сильно сорвался на маленького сына. Совершил что-то по-настоящему ужасное. До сих пор винит себя и разгребает последствия поломанной психики ребёнка. Рома ничего не помнит или делает вид, сильно отца не винит и даже говорит что любит. А от этого ещё стыднее. Пятифанов пообещал, что не будет даже ругать проказника, однако это уже переходило все границы. — Нас окружили! Началась облава. Рома иногда закрывал покрасневшие на холоде уши: патроны вылетали слишком громко. Мальчик кричал от восторга, когда темные стёкла окрашивались в кровь монстров. Это его бесстрашие перешло на взрослых тоже. Они закричали, обстреливая всех кто хочет их сожрать. Машина гнала со всей скоростью. — Это так круто! — засмеялся мальчик, когда всё стихло, а потом добавил, — Вы такие крутые! Дядя Коля потрепал хулиганчика по волосам. — Слушай, Пятифан. Мы же братаны с тобой. Можно я твоего сынка племяшкой называть буду? Нравится он мне, — спросил второй, сидящий рядом с водителем. — Можно! — ответил за папу ребенок, — Дядь Саш, а откуда у вас шрамы? — Это долгая история. Уверен, что не испугаешься? — Я ничего не боюсь! — Ромка широко улыбнулся, — Прям как мой отец. Пятифанов тяжело вздохнул. Недоброе предчувствие поселилось у него на душе. — Я попал в ледяную облаву. Нас было четверо, а остался один я. А всё потому, что сбежал, — лицо дяди резко стало серьёзным, — Чтоб ты не думал, что мы все тут бесстрашные. В конце концов, все мы люди. Такая малообещающая философия Роме не нравилась. Он не хотел, чтоб его считали слабым только из расы. Да он кому угодно наваляет! — Клянусь своей жизнью, я тогда точно увидел Зайчика, — Дядя Саша взмахнул руками, а другие в машине замолкли, словно слушали эту историю раз двести. — Зайчика? — Один из вожаков. Страшные убийцы все до единого. А Зайчик, считай, не так давно появился, вот ты и не знаешь о нём. Он сожрал больше людей, чем все вожаки вместе взятые, поэтому стал таким сильным сразу. А глаза его безумные, всегда голодные. Каким-то образом создал брешь в соседнем городе, пробрался и наелся вдоволь. Ужасное время было. Другие оборотни, когда залезли, только остатки доедать смогли. А некоторые говорят, он даже своих ел, не разбирая. — Хватит уже ребенку такое рассказывать. Рома слушал ошарашенно. Страшно ему не было, но он не мог поверить, что есть кто-то настолько сильный. Мальчик задумчиво смотрел вперед на дорогу. Прищурился, замечая снежное торнадо. Но разве тут когда-то бывает подобное? На секунду ему показалось, что он увидел желтые, как янтарь, глаза с красными венами. — Держитесь! Мир буквально перевернулся. Не пристёгнутый мальчишка ударился обо что-то головой. Перед глазами всё поплыло. Он лишь понял, что отец вытаскивал его наружу. А дальше выстрелы. Оборотни снова напали? Рома резко словно очнулся, это же был его шанс! Он пролез через ноги взрослых, стараясь не обращать внимания на мелькающие перед лицом пасти или когти. Засунул руки к водительскому сиденью через разбитое стекло, стараясь не поцарапаться. В бардачке валялся одинокий нож-бабочка, который подросток тут же достал. Адреналин кружил голову, но Ромке нравилось это ощущение. С воплем на него накинулся оборотень, желающий испробовать молодой плоти. Но мальчику не было страшно, он уворачивался, пригнулся и замахнулся. Его словно подменили, словно это он был хищником. Лезвие воткнулось прямо в висок, врезавшись в черепушку. Рома пнул оборотня от себя. — Прирежу! — на лице блестела усмешка. — В сторону! В сторону! — вся радость растрескалась, стоило ему осмотреться. Их окружили. И Ромка не мог найти глазами своего отца. Дядя Саша подбежал к нему, утаскивая к себе за спину. В их глазах читалась готовность к смерти. — Хотя бы тебя уберечь нужно, племяша. «Всё будет хорошо» — думалось Ромке. «Не может быть, чтобы было плохо». Он думал так, не смотря на происходящее. Он думал так до тех пор, пока несколько оборотней не схватили дядю, откусывая от него куски мяса. Алая кровь брызнула во все стороны. Под крики мужчины, твари оторвали его руку, потом ногу, оголяя кость локтя. Ели заживо. Ромка замер на месте, делая шаг назад и в кого-то врезался спиной. В кого-то высокого. На его плечо закапала слюна. Он резко обернулся, прижимая руки к груди. Чужая пасть остановилась возле его лица, обнюхивая маленькую человеческую особь. В узких глазах так и читалась фраза «мелковат, есть почти нечего». Рома вздрогнул всем телом. Почему-то мысль, что его могут сожрать, что под его могилой даже хоронить нечего будет, пришла только сейчас. Он рванул от зверя, уворачиваясь от когтей. Почему крики дяди Саши прекратились? И где папа? Ромка бегал вокруг поваленной машины, дергаясь от чужих костей, оббегал простреленные трупы оборотней. И наступил во что-то хлипкое. Он подумал — грязь. Оказалось — органы. — Аааа! — мальчик еле удержался на ногах. Этот противный хлюп застрял в голове. Красное месиво фонило холодным запахом мяса. Он подумал об ужасном. А хищники обернулись на крик. Рома снова посмотрел на труп знакомого его отца. — Простите, — закрыв на секунду глаза, он наощупь забрал из измазанных в крови рук оружие. Ему оно сейчас нужнее. Зайчик принюхался. Пахло свежей кровью. Поставил снежную палку: ветер стал успокаиваться, торнадо ложился на землю белизной. — Как же скучно… /спустя два часа/ — Папа, очнись. Ты как себя чувствуешь? — мальчишка, кряхтя, тащил тело отца, оставляя следы на снегу. Тот в ответ лишь слабо промычал, корчась от боли. — Всё хорошо, пап, — Рома стёр кровь с царапин на лице дрожащей рукой, он не воспринимал всё вокруг как реальность, — Извини, я немного устал. Я сейчас отдохну и отнесу тебя домой. Трясущиеся ноги подкосились от усталости и мальчик упал в холодный сугроб. Всё тело исцарапано о ветки и когти. На самом деле он даже не знал туда ли они идут, он не понимал как они еще живы. Они вышли на странную белую поляну. Рома вдохнул холодный воздух, который ударил по лёгким сильнее, чем сигаретный дым. Глаза заслезились от осознания, что здесь на них хотя бы не нападают каждые пять минут. — Пап, — Рома задрожал. Тело слишком сильно устало. Дышать тяжело, — Я что-нибудь придумаю. Мы обязательно… Выживем. Обязательно. Мальчик всхлипнул, тут же стирая слезы. Самовнушение постепенно переставало работать. — Навряд ли твой отец выживет. Но ты можешь называть папочкой меня, — послышался ровный мальчишеский голос. Он был похож на звучание пианино и заливной щебет канарейки. Весёлый и озорной. Рома поднял свой взгляд. На ветке большого дерева прямо над ними сидел парень. На вид его возраста, но внешность оборотня бывает обманчива. С заячьими ушами. Легкий снежок словно стал его кожей, а ресницы брови и волосы блестели как недавно выпавший новый снег. Он словно был олицетворением солнечной зимы и веселого Рождества. Такой красивый…