Проблема

Мой отец был мил и добр, но очень строг. А строгость его проявлялась вот в чëм. Он был далёк от большинства традиций и устоев клана, но только в одном был очень близок. Отец прививал мне: люди — злые создания, ни чем не примечательнее обыкновенных животных. Боятся нового, боятся неизвестного, не имеют ни совести, не стыда. Молятся Богу, просят его прощения, а потом продолжают грешить, убивать каждого, кто им не по нраву. Люди отправляют на смерть, даже любимых. И никто из них не следует своему предназначению — верно служить своему создателю господу и сад на земле его хранить. Я буду честен, не слушал. Не верил в его сказки, ведь он сам не был там: за толпы деревьев наших лесов, за бесконечным полем, за светлым чистым озером, с людьми. Но увидев их собственными глазами, я стал понимать столь крепкую веру моих братьев в свои же сказы. Однако продолжал рваться к ним. Люди были мне интересны. И перед моим путешествием, отец стал меня обучать. Каждое утро он приносил мне тушу. — тебе нужно его разделать. Нельзя было ослушаться, я всё выполнял. В конце концов, эта была определенная помощь моим братьям, которые готовили обеды для наших воинов. Однако последним, с чем мне пришлось встретиться, это со смертью человека. Я не хотел думать, осознавать то, о чем меня просят сделать. — но ведь это.. — бесчеловечно? Тогда отцовский взгляд пал на меня презрением в первый и последний раз. Ведь Курута — существа не поклоняющиеся никому. Мы знаем, что Бог существует и он нас боится. Знаем, о чем думает Дьявол и на что надеется. У Курута нет ни героев, ни злодеев. С нами нет никого, кроме нас самих. И я сжал клинок, через силу избегая свой страх оказаться тем, чем себя бы не смог называть. Мои руки извожены кровью, пока я делаю разрез и лезу глубже, будто ища в человеке что то ценное, аккуратно вытаскивая каждое тканью образование доходя до самого сердца. — однажды ты поймёшь, какими люди жестокими на самом деле являются. К сожалению отец всегда оказывался прав. Верно говорят: ценность своих близких познаешь только с их потерей. Помню измученные тела каждого, вижу до сих пор их страдания. И в тот злосчастный день, самому себе и им поклялся: будет проклят каждый виновный в их гибели человек.