Проблема

Вечность. То, что неконтролируемо даже самим богом. У всего было начало, у всего будет конец. Место Господа однажды сменится, обыкновенное престолонаследие. И начнется новая иерархия. Следующим всевышним станет тот, чьего рождения рай боялся, а ад желал веками. Он твердо верит, что я иду подле него. Однако... Моя душа, мое происхождение служит вечности. О нашем начале никогда не будет известно так же, как и о конце. Может быть мы уже все мертвы, в каком то смысле. И все что видим лишь ценные воспоминания. Сегодняшний день, который я вижу — день, когда я убил кого то ещё для семейной трапезы. Кажется, этот ужин станет переломным моментом. Такое чувство, будто дежавю, я постепенно обретаю свободу. Ее капли, даже ручьи текут по моим рукам красным цветом. Тело подо мной, когда то ещё живого человека, кого кто то любил, ненавидел или уважал. Но всё это уже давно не важно. В моей голове эхом раздаются звуки: пылающий огонь на газовой плите, бурлящая полная кастрюля будущего супа и журчащее на сковороде масло. Это готовится вкусный ужин. В ожидании, я приготавливаю стол, накрывая его белой скатертью. Затем я расставляю посуду в точности по этикету, как на царском столе. И когда всё наконец-то стало готовым, я услышал, как открывается входная дверь, а потом голоса, до раздражения впечатанные мне в мозг. Пока они рассаживаются по своим местам за стол, я накладываю каждому члену семейства еду. — Курапика, это какой то новый рецепт? Откуда у тебя столько свёклы? Спрашивает меня шестой. Я ничего не отвечаю. Все ждут, пока я попробую еду первым. Потому что здесь мне не все доверяют. Тогда я медленно кладу кусок свежего человеческого мясо в рот. А затем наблюдаю, как за мной повторяют другие. — свинина? — очень напоминает её, правда? Только животного мяса у нас не было. И я решил воспользоваться тем, кого вы мне принесли сегодня утром. Наконец отвечаю я, и за столом воцарилась тишина. Их лица бледнеют то ли в страхе, то ли в потрясении. Кроме одного. Голова нашей семьи ещё не начинал свою трапезу, он пристально на меня смотрит. — что ты хочешь этим сказать, Курапика Курута? Я медленно беру бокал своего вина и делаю глоток. — Ты стремишься свергнуть Господа, Куроро. Каждый из этих людей, каждый твой номер — твой сын, твой ребёнок. Ты создал их, создал себя. Думаешь, что создал и меня тоже, но вот каким я был рождён на самом деле. Дьявол нас не любил, а Бог всегда нас боялся. Я не являюсь ребёнком тьмы или света. Но я твой самый трудный и не решённый вопрос. Я твоя проблема. Люцифер на это только улыбнулся, будто я признался ему в чувствах, а не внёс смертельный приговор. — действительно моя проблема. А затем он наконец вкусил кровавый ужин. — c'est vraiment bon! И продолжил есть, словно я нарезал свежих овощей в его тарелку. — Content que ça te plaise. Может быть сегодня что то поменялось?