Greenhouse

      Из соседней комнаты раздался приглушённый крик. За ним послышалось бурчание, будто кто-то оправдывался, а затем в стену с другой стороны влетело что-то твёрдое. Гепард открыл глаза; конечно, утро не могло начинаться иначе.       После заселения в новую общагу в начале четвертого курса в жизни юного талантливого математика появилось множество странностей. Первая: его странный сосед, находящийся, по всей видимости, в квантовой суперпозиции, потому что умудрялся мусорить, словно последняя свинья, не находясь в комнате сутками. Вторая: цветы совсем не хотели расти в этом Богом забытом месте. Третья… — Выручай, дружище!       Вот и третья, точнее третий: несносный мужик, живущий по соседству вместе со своим приятелем и постоянно получающий от того справедливого леща по непонятным причинам. И почему преподаватели вообще поселились в общежитии для студентов? — Так тут центр города и до университета рукой подать! Не вы ли прославленный умник, юноша, догадаться не смогли? — Гепард вздохнул. Кажется, он задал вопрос вслух.       Пока на рабочем столе кипел чайник, а преподаватель тихо-мирно сидел на стуле соседа, Гепард попытался доспать своё заслуженное время. С ежедневными ранними подъёмами (часы издевательски замерли на пяти часах утра) режим сна страдал невероятно и, студент чувствовал, просто обязан был скоро испортиться окончательно. Как бы то ни было, мистер Коски, похоже, вовсе плевал на подобные мелочи в жизни других людей, что не приносило пользу никому, кроме него самого. — Учитель, может, вам завести дополнительную пару ключей и перестать ломиться ко мне в двери каждое утро? Это ужасно раздражает, знаете ли.       Со своего места преподаватель заливисто рассмеялся. — Тогда в чём же будет изюминка моих побегов? Да и дружище Лука меня вовсе в порошок сотрёт, если обнаружит. Ты, наверное, не знал, но кулаки у него прямо-таки железные.       На улице постепенно заполнялись машинами дороги и расползались лениво в стороны предрассветные облака. Засыпая, Гепард вполуха слушал отзвуки радио, которое играло через стену, мистера Коски, который тихонько насвистывал в тон, и деловитое пыхтение закипающего чайника. Ещё одна странность: в этого чудаковатого человека он, гений, лучший в потоке, мечта всех однокурсниц, успел кошмарно и бесповоротно влюбиться. — Знаешь, если бы ваша разница в возрасте была годков на пять больше, я натравила бы на тебя копов.       Женщина с длинными светлыми волосами элегантно положила ногу на ногу. На её бейдже ровным печатным шрифтом было выведено: «Сервал Ландау. Преподаватель, профессор на кафедре сопротивления материалов, доктор физико-математических наук». Судя по виду женщины, это была самая скромная часть её заслуг — для всего списка маленькой бумажки на груди бы не хватило. Рядом, скрестив руки, сидел мужчина с красно-рыжими волосами, на бейдже которого красовалось только одно слово: «Физрук». — Честное человеческое, Сампо, ты — нечто. В плохом смысле, конечно, — хмыкнул он.       Сампо развёл руками: — Да ладно вам, ребята, не так уж всё и плохо. — Ещё что скажешь? Ты бы хоть как-то всё это продвинул. Ну, знаешь, ваши взаимоотношения в смысле. Не строй из себя принцессу-недотрогу, доводи дела до конца, — недовольно сказала Сервал и потянулась к чашке кофе. — не будь ты преподавателем уже несколько лет, ни за что бы не поверила, что такой бездарь в стенах нашего университета околачивается. — А мне нельзя просто оставить всё как есть? Ну, понимаете, дел невпроворот, слова нужные подбирать сложно, а это же ранимая душа…       Глаза закатили оба присутствующих. Коски, получивший напоследок ещё парочку нелестных слов и оплатив кофе, вышел из буфета. Собственный семинар по экономике нельзя было пропускать, даже если вся валюта мира в миг вернётся к первоначальным дырявым монетам и всеми любимому бартеру.       Признавать не хотелось, но коллеги-друзья были правы. Сампо поступал максимально смешно, продолжая избегать щепетильной темы, в голове обозначавшейся скромным заголовком: «Подружиться с умником». Студент был всего на четыре-пять лет младше, но своими способностями уже превосходил и Коски, и, вероятно, местами Сервал. Потенциал восхищал неподдельно, хотелось учить самому и чему-то учиться. Мужчина потёр переносицу пальцами. Ладно, есть у него одна идейка.

***

      Очередным утром врываясь в комнату к Гепарду, мистер Коски обратил его внимание на стоящие на подоконнике цветы. — Твоё добро? — спросил он. Гепард пожал плечами — скрывать смысла не было. — Да. Стараюсь ухаживать за ними по возможности, но как-то не слишком получается. — Любишь растения, значит?       Наверное, в вопросе было второе дно, но Ландау был слишком уставшим, чтобы разбираться. — Эм, вроде того? — О, я тоже! Они… зелёные и, — Сампо откашлялся. — Растущие? В любом случае…       Градус неловкости возрастал, как температура воды в чайнике. — Полагаю, ты был бы не против сходить в оранжереи нашего университета, раз такое дело. Обычно они закрыты для всех, кроме студентов биофака, но я могу попросить кое-кого дать нам ключ. — Неужели? — Гепард приподнял бровь. Кажется, мистер Коски не лукавил, и лицо студента немного расслабилось. Что бы он из себя ни строил, на самом деле он был рад приглашению. Ещё больше он был рад возможности ткнуть собеседника в одну его оплошность. — Я не против, мистер Коски, как раз расскажете мне о своих любимых растениях. Вы наверняка разбираетесь.       Напряжённо сложив руки на груди, Сампо кивнул. Натянутая улыбка выглядела натурально, малец поверит. А вот сам Коски мысленно бил ладонью по собственному лицу, обещая себе в следующий раз выдумывать что-то более приближённое к действительности.

***

      Что бы он из себя ни корчил, как только Ландау вернулся с пар вечером, он наконец до конца осознал, что именно произошло. Святой… кто бы там ни был, оранжереи?! Это точно не предложение самого Гепарда? Может, мистер Коски просто хотел обратить внимание студента на состояние его растений и подшутить? Не слишком похоже. Тогда, наверное, он решил отплатить за ежедневные визиты к ученику впервые за долгое время. Гепард закрыл лицо руками. Да, должно быть, так оно и есть. Сходить хотелось и ради Сампо, и ради растений, так что отказываться причин не нашлось.       В назначенный час на месте были оба. Преподаватель поправлял руками полы пиджака, не слишком примечательного в целом, но богатого на мелкие детали. Завидев гостя, приветственно помахал связкой ключей от оранжерей и улыбнулся. — Ну, молодой натуралист, отправляемся?       Гепард стиснул руки в карманах ветровки. — Да, конечно, мистер Коски.       Когда стеклянная дверь помещения захлопнулась, из кустов с хрустом выбрались два человека. — Ну? Разглядела чего? — Да если бы! Ничего не произошло, поздоровались и пошли. Как родная сестра я рада, но как подруга нашего идиота-преподавателя совсем разочарована. — Не должны же они сразу под венец идти, дай им время, Сервал.       Женщина сложила руки на груди. Лука, не обращая внимания, смахнул с её юбки веточку и хмыкнул. — Они друг за дружкой полгода бегают. Не представляешь, как я устала выслушивать от брата все его влюблённые тирады. — Не верю, — мужчина приподнял бровь. — Гепард не из тех, кто может много об этом говорить, — он развернулся и медленно пошёл к оранжереям, поманил Сервал за собой. — А Сампо из этих — каждое утро мне мозги выносит. Пошли, продолжим наше беспристрастное наблюдение.       Пробираясь по пустой тропинке в полной тишине, Гепард смотрел на огромные пальмы под потолком. Сквозь стекло наверху лил мёдом свет, и тёмно-зелёные листья матово блестели в его лучах. До земли солнце почти не доставало, у стволов царила спокойная полумгла, в которой очертания и растений, и горшков терялись. В центре здания находился небольшой пруд с водопадом. — Гляди, во красота! — Сампо приложил ладонь ко лбу козырьком, чтобы получше вглядеться в кроны деревьев. — Не хватает только обезьян да птичек каких. — Да… Место поразительное. За каждым растением здесь особый уход нужен — как подумаю, страшно становится. — Считаешь, не справился бы? — Уверен. Не получается у меня, как бы ни пытался. Зато здесь могу посидеть сейчас и полюбоваться.       Диалог сам собой прекратился: место произвело слишком сильное впечатление. Никто до этого момента здесь не был, но атмосфера моментально поглотила обоих. Тем не менее, когда добрались до пруда и скамеек неподалёку, снова захотелось говорить. — А я так не думаю. — В смысле? — вопрос не чтобы уточнить, а скорее чтобы услышать заново. Гепард отвлёкся на карпов в пруду и вовсе не ожидал, что спутник откроет рот. — Я не думаю, что дело в тебе, Ландау. Дело это сложное, но ты наверняка справишься, — мистер Коски повернулся, чтобы глядеть в лицо, и положил ладонь на чужое плечо. По-дружески, крепко и утешающе. — Давай поговорим с мисс Наташей и попробуем вместе, только уже следуя её советам, как тебе идея?       Гепард моргнул. От руки на плече появилось тёплое пятнышко, полежало немного на месте и расползлось постепенно по лопаткам, по позвоночнику, грея грудную клетку. Захотелось улыбаться. — Если вы так считаете, мы можем это сделать. Что растить будем? — На твой выбор, студент.       Ландау притворно задумался. — Помидоры, — удивлённый взгляд не заставил себя долго ждать. — Почему? — Моя сестра готовит вкусный томатный суп.       Из-за кустов послышалось шуршание, но никто не обратил на него внимания. — Ну, помидоры помидорами, — Сампо отвернулся на миг, тут же поворачиваясь обратно. — У нас обязательно получится.       Улыбаясь друг дружке, они сидели, слушая опустившееся мягким обухом безмолвие, потихоньку в нём растворяясь. Каждый думал о своём, но иногда их мысли будто пересекались на образах друг друга. Солнце отчаянно рыжело, предвещая скорый закат. Медленно втекал в оранжерею вечер, превращая листья в жёлтые и красные всполохи. Растения взрывались цветным пожаром под лучами холодеющего света. — Смотри, они даже сейчас горят и засыхают, — сказал зачем-то Гепард. — Неправда. Они расцветают по-особенному, так, как только мы увидеть можем, — ответил зачем-то мистер Коски, прежде чем тишина забросила всю оранжерею в своё чёрное брюхо.