За ухом

      Дядя Ким Рок Су был совершенно непримечательным человеком. Такой же алкоголик, как и многие, с типичными для Кореи чёрными волосами, узкими глазами, нездорово худой и бледный, безработный холостяк. На его лице взгляду было не за что зацепиться, его одежда была воплощением слова «неряшливая» настолько, что смотреть на неё не хотелось, а характер был настолько скверный, что дядя будто вышел из какого-нибудь паршивого стереотипа.       Единственной примечательной вещью в нём, по мнению Ким Рок Су, была татуировка. Маленькая, аккуратная паутинка за ухом, часто закрытая волосами, почти красивая, на таком человеке она смотрелась совершенно неуместно. Когда дядя всё-таки успевал словить Ким Рок Су, когда на него сыпались бесчисленные удары, когда всё, чего мальчик хотел – абстрагироваться от боли, он лежал на холодном полу, чувствуя, как синяки расцветают на коже, и смотрел на эту татуировку. Смотреть больше было не на что: стены с облезшими обоями, серый потолок, заклеенное скотчем окно и стекло бутылок. Странные шприцы на полу и пакетики от таблеток, которые дядя запивал алкоголем. Ким Рок Су предпочёл бы никогда этого не видеть снова, поэтому смотрел на татуировку паутины.       Ким Рок Су сумел убедить знакомую кассиршу позвонить в полицию по поводу его дяди, попал в приют, прошли годы с того момента, как он видел дядю. Его образ стал нечётким, смазался, стёрся из памяти, и единственное, что осталось – паутинка и звон бутылок. Когда в команде речь зашла о татуировках, Ким Рок Су вставил свои пять копеек, почти неохотно рассказав об этой паутинке за ухом.       – Ким Рок Су, – Ли Су Хёк смотрел на него, и на его лице не было привычной улыбки. Остальные тоже притихли, почему-то глядя на него с сочувствием. – Ты знал, что это татуировка наркоманов?       Внезапно разбитые на полу шприцы и странные таблетки обрели значение. Но Ким Рок Су было всё равно.       С тех пор он больше не считал паутину красивой, видя в ней источник страдания своих молодых лет.