Scene of smth 2.0

Нэй спит и видит сон. Во сне Май прекрасная и юная, невинная и светлая гуляет по Сэнтовскому саду. Слои еë тончайшего платья подхватывают малейшие порывы ветра и даже колючие ветви деревьев и кустов не осмеливаются зацепиться за подол или оцарапать нежную кожу, а лишь гладят нежной первой листвой. Сэнтовский сад – место вечной наивной весны. В пушистых волосах Май запутались солнечные лучи, а цветы словно сами решили прорасти сквозь её косы. Богиня улыбается сестре ясно и открыто, как улыбаются лишь дети, что искренне рады тебя видеть. Она протягивает руку и мягко проводит самыми кончиками фарфоровых пальцев по манящей шкурке повисшего над ней техноплода. - Этот мир не стоит того, чтобы его спасать, – журчит голос еë, пока жемчужины зубов впиваются в кожицу, и сок струится по розовым пухлым губам. И не техноплод то, а сердце, что давно уже разлагалось. Да не сок то, а гной, что стекает по тонким пальцам безумной богини. Найт спит и видит сон. Во сне ему пять, он с исключительной серьëзностью катает по полу машинку, стараясь не заехать на подол шёлкового платья матери. Пэйрис в шаге от него сидит возле туалетного столика, доводит макияж до совершенства. Найт не понимает, зачем, ведь мама совершенна и так. Особенно, когда иногда улыбается ему, или гладит по голове. Или позволяет расчесать свои густые волосы, лишь иногда прикрикивая "Не дëргай!". Найт старается не дëргать и искренне наслаждается близостью с мамой. Пэйрис подносит кисть к векам, проводит идеально ровную линию. - Сегодня не мешай мне, – говорит она, даже не взглянув в сторону мальчика, и на мгновение кажется, что кисть торчит из глазницы женщины. Красные капли текут по щеке, смешиваясь с алой помадой. Но реальная улыбка из отражения Пэйрис куда страшнее. Нина спит и видит сон. Во сне Мун с горящими глазами показывает ей результаты исследований. Она вдохновлена и заряжает своим вдохновением всех вокруг. У них великая цель, которую нельзя никому рассказывать, но всë это ради мира. Ради людей. Ради будущего. Нина любуется доктором Мун и готова работать день и ночь во имя их Великой цели. Или она делает это во имя того, чтобы улыбка Амалии цвела, а глаза горели. Глаза Йокас Мун такие же как у несвежей рыбы, которую вчера Нине пытались всучить на рынке. Лишь иногда в глубине их вспыхивает фиолетовый всполох, когда Мун смотрит на округлившийся живот Эммы. Нэй спит и видит сон. Во сне По'лимос. Он ничего не делает, просто находится рядом. От него исходит нестерпимый жар и морозный холод. Он яркостью своего пламени слепит еë привыкшие к темноте глаза. Нэй чувствует себя живой. Настоящей. Не дочерью и сестрой великой Май. Не любовницей еë. Не богиней Смерти. Собой. По'лимос просто смотрит и видит еë без прикрас, и любит еë такой. Во сне По'лимос, потухший и безвольный склоняет колени перед Май. И она водружает ему на голову венок из колючих веток. Но не осыпаются те пеплом, а пронзают лоб раба еë вечного, и заливают глаза чëрной кровью. Найт просыпается и видит лишь тëмный потолок. Просыпается без крика, даже не вздрогнув. Разноцветные отблески сияющих реклам пляшут по стенам. Даже сквозь стекло и на огромной высоте слышен шум никогда не спящего Майбурга. От чужого тела рядом нестерпимый жар, а рыжие волосы сияют даже в темноте вопреки законам природы. Найт закрывает глаза. Он не спит.