Начнем сначала

Последняя солнечная ягода исчезла с тарелки Лео. Неловкость от ночного кошмара и утренних слез все еще висела в воздухе, приглушенная, но ощутимая. Кефер отпил остаток травяного чая, его взгляд был задумчивым, устремленным куда-то за пределы сияющего города за окном. — Лео, – его голос, по-прежнему мягкий, но с новой, едва уловимой ноткой официальности, вернул мальчика в реальность. – Сегодня у меня собрание Правящего Совета. Оно продлится несколько часов. Тебе будет скучно одному здесь. Лео тут же съежился внутренне. "Совет". Звучит важно. Значит, я точно помеха. Он быстро опустил глаза на свои руки, сплетенные на коленях. — Я… я могу остаться здесь. Тихо. Не мешать. Я привык, – пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально незаметно, не обременительно. Кефер покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание – и печаль. — Я знаю, что ты привык, малыш. Но это не значит, что так должно быть. И потом, Гор заскучает без дела. – Он сделал паузу, увидев, как Лео напрягся при упоминании сокола. — Его раны почти зажили, Осирис выписал его сегодня утром, но ему пока запрещены тренировки и серьезные дела. Он будет рад компании. А сады у подножия пирамиды… они прекрасны в это время дня. Пойдешь с ним? Предложение повисло в воздухе. Лео колебался. Идти с Гором? Тот был сильным, немного резким, но… вроде бы доброжелательным. В темнице он не врал открыто. Но все равно – взрослый. А взрослым нельзя доверять. Они всегда что-то замышляют. Может, Гор должен следить за ним? Докладывать Кеферу? Или… готовить к чему-то? — Я… не хочу его обременять, – выдохнул Лео, нашедший самый безопасный, на его взгляд, аргумент. – Он воин. У него дела важнее. Кефер чуть усмехнулся, уголки его губ дрогнули. — Поверь мне, Лео, от скуки Гор способен на такие «важные дела», что Осирис потом неделю будет собирать осколки приборов. Ты сделаешь ему одолжение, развеяв его тоску. И себе – пользу. Свежий воздух, солнце… — Он посмотрел на бледное личико мальчика, — Тебе это необходимо. Лео понял, что отказываться дальше – значит вызывать подозрения или раздражение. Он кивнул, коротко и резко. — Х-хорошо.

***

Сад фараона не был похож ни на что, что Лео видел раньше. Это был не просто участок земли с цветами. Это был живой гобелен, сотканный из невиданных красок и ароматов. Гигантские лотосы, похожие на сияющие кубки, покачивались на глади зеркальных прудов. Деревья с серебристой корой и листьями, переливающимися всеми оттенками бирюзы и аметиста, бросали кружевную тень. Странные, похожие на хрустальные колокольчики, цветы звенели на ветру едва слышным перезвоном. Воздух был густым и сладким от ароматов, которые Лео не мог определить – смесь меда, специй и чего-то холодного, горного. Гор шел рядом неспешным шагом. Он вдыхал воздух полной грудью, золотистые глаза с удовольствием скользили по буйству красок. — Ну что, не-ребенок, впечатляет? – спросил он, кивнув на гигантский цветок, лепестки которого медленно меняли цвет от пурпурного к золотому прямо на глазах. — Да, – признал Лео, не в силах скрыть искреннего изумления. Он осторожно потрогал бархатистый лепесток какого-то синего цветка, похожего на звезду. Он был теплым. — Таких цветов… на Земле нет. — Каждый мир красив по-своему, – философски заметил Гор, останавливаясь у пруда, где золотистые рыбки с прозрачными плавниками лениво кружили у поверхности. – Я бывал на Земле. Видел твои Альпы, твои океаны… Сила природы там… дикая. Суровая. Но прекрасная. – Он повернул голову к Лео, — Но здесь… здесь гармония иная. Древняя. Лео молчал, впитывая красоту. Здесь было тихо. Спокойно. Никто не кричал, не ругался, не требовал убрать или присмотреть. Только шелест листьев, пение невидимых птиц и этот странный, умиротворяющий звон цветов. Впервые за долгое время он почувствовал… не страх. Что-то другое. Почти… покой. Хрупкий, как лепесток, но настоящий. Он вспомнил слова Гора в темнице, когда тот пытался его утешить. Вспомнил обещание. Надежда, которую он тогда загнал в самый темный угол души, слабо шевельнулась. — Гор? – тихо спросил Лео, не отрывая взгляда от переливающейся рыбки. — А? – сокол откликнулся, наблюдая за полетом огромной стрекозы с крыльями, как витражи. — Ты… ты тогда говорил. Про воина. Который часто бывает на Земле, – Лео поднял глаза, встретив золотистый взгляд, — Ты сказал… что спросишь его. Что можно сделать. Для меня. На Земле. Гор замер. Его пернатые брови слегка сдвинулись. Он вспомнил тот разговор в мрачной камере, обещание найти выход для мальчика, которого не ждут дома. Но теперь… теперь все изменилось. Лео – принц по крови. Племянник Кефера. Сын Эксатона. Возвращение на Землю было под огромным вопросом, даже если бы Уолкеры его ждали, что было крайне сомнительно. — Помню, – ответил Гор, его голос потерял легкую беззаботность. – Помню, птенец. — Ты… спросил? – в голосе Лео прозвучала едва уловимая трепетная надежда. Не на возвращение к Уолкерам – он уже почти смирился, что там его места нет. А на… другую возможность? На шанс начать заново где-то еще, вдали от холодного дома и кошмаров Египтуса? Может, тот воин знает семью, которая возьмет его? Настоящую семью? Он боялся верить, но не мог не спросить. Гор отвел взгляд, разглядывая узор на листе гигантского папоротника. — Еще нет, Лео. Рамзес… он пока не совсем в форме для дальних переходов между мирами. Но как только сможет – спросит. Обещаю. Это была полуправда. Рамзес мог решить этот вопрос. Но знал, что решение будет зависеть не от воина, а от Кефера и от реакции на страшную правду, которую еще предстояло открыть мальчику. Он не мог давать пустых надежд. Но и разбивать хрупкое доверие сейчас… тоже не мог. — Но знаешь, – добавил он, пытаясь вернуть разговору более легкий тон, – пока ты здесь, можешь наслаждаться этими садами. И учиться. Кефер… он хороший учитель. Лучший. Лео кивнул, но надежда в его глазах померкла, сменившись знакомой настороженностью. "Еще нет". Значит, откладывают. Или забыли. Или передумали. Он снова опустил взгляд. Сад внезапно показался ему не таким уж прекрасным. Цветы – просто цветы. А запахи – слишком сладкими, приторными. Они прошли еще немного, но разговор не клеился. Лео отвечал односложно, погрузившись в свои мысли. Гор чувствовал тяжесть невысказанного, но понимал, что лезть сейчас в душу мальчику – только хуже. Он просто был рядом, тихим, но ощутимым присутствием.

***

Когда они вернулись в покои Кефера, солнце Египтуса уже клонилось к закату, окрашивая залы в теплые, медовые оттенки. Кефер сидел за своим массивным столом, заваленным свитками из плотной, похожей на кожу бумаги и светящимися кристаллическими пластинами. Он был погружен в работу, его брови сдвинуты в глубокой складке, пальцы быстро скользили по символам на одной из пластин. Но когда Лео и Гор вошли, он оторвался от дел, отложив кристалл в сторону. Усталость была написана на его лице, но взгляд, упавший на Лео, был внимательным. — Добро пожаловать назад, – сказал Кефер. – Надеюсь, прогулка пошла на пользу? — Да, господин Кефер, – автоматически ответил Лео, пряча руки за спину. Сад был красивым, но разговор с Гором оставил горький осадок. — Отлично, – Кефер кивнул, его взгляд скользнул к Горю. Безмолвный вопрос. "Как он?" Гор ответил едва заметным покачиванием головы. — Спасибо, Гор, что составил Лео компанию, – произнес Кефер вслух. — Всегда пожалуйста, – ответил сокол, слегка склонив голову. – Я пойду доложу Рамзесу о готовности к завтрашнему патрулю. Если позволишь? — Конечно, но не переутруждайся, – Кефер жестом отпустил его. Глубокий взгляд Гора, полный немого вопроса и поддержки, на миг задержался на фараоне, прежде чем он развернулся и вышел. Когда дверь закрылась, в зале повисла тишина, напряженная, как тетива лука. Лео стоял посреди комнаты, чувствуя себя лишним и не знающим, куда деться. Кефер встал из-за стола и подошел к большому окну, глядя на закат. Лео, – он обернулся, его лицо в лучах заходящего солнца казалось высеченным из камня – серьезным и неумолимым. – Нам нужно поговорить. Очень важный разговор. Садись, пожалуйста. Сердце Лео упало. "Вот оно. Начинается." Он медленно опустился на край ближайшего кресла-облака, готовый ко всему. К упрекам за кошмар? К объявлению, что его отправляют обратно в Темную Пирамиду? К тому, что он наконец узнает свою настоящую цену здесь? Кефер сел напротив, его пальцы сложились в замок. Он смотрел не на Лео, а куда-то в пространство между ними, собираясь с мыслями, с силами. — Помнишь тест, который делал Осирис? Со слюной? – начал он, его голос был ровным, но Лео уловил в нем глубинную вибрацию напряжения. Лео кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Я сказал тебе тогда, что это нужно, чтобы проверить твое здоровье после Темной Пирамиды. Это… была не вся правда, – Кефер сделал паузу, словно переступая невидимый порог, — Тест был другим. Он называется анализ ДНК. Он показывает… родственные связи между людьми. Кровные связи. Лео нахмурился. Родственные связи? Значит… они хотели узнать, кто его родители? Или… он вдруг вспомнил слова Гора в темнице: "Анубис говорил что-то о твоих родителях?" И тогда же Гор сказал, что у него есть догадка насчет отца… Лео почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Зачем? – вырвалось у него шепотом. — Потому что по законам Египтуса, – Кефер говорил медленно, тщательно подбирая слова, – кровное родство с правящей династией… определяет статус человека. Его место. Его обязанности. Его… будущее. – Он посмотрел прямо в глаза Лео. —Тест показал, Лео, что ты… являешься моим кровным родственником. Достаточно близким, чтобы по нашим древним законам… ты считался потенциальным наследником престола. Принцем Египтуса. Слова обрушились на Лео, как удар булавой. Он вжался в кресло, глаза огромные от шока. "Принц? Наследник престола?" Это было настолько абсурдно, настолько нереально, что не укладывалось в голове. Он? Лео Уолкер? Нищий, забитый приемыш? Принц? Это была какая-то злая шутка! Или… страшная ловушка? Его дыхание участилось. — Я… я не понимаю, – прошептал он. – Как? Почему я? Я же с Земли! Я… я обычный! – Мысли метались. "Кровный родственник Кефера?" Значит… значит, Гор был прав? У него были догадки! Лео схватился за эту ниточку. — Гор… Гор говорил! В темнице! Он говорил, что у него есть догадка, кто… кто мой отец! – Он умолк, задыхаясь, впиваясь взглядом в Кефера. — "Скажите, Скажите мне, господин Кефер!" Фараон замер. Глаза его, такие усталые и полные неподдельной боли, встретились с горящим взглядом мальчика. Весы качнулись. Сказать правду? Что он – сын Эксатона, чудовища, убийцы? Обречь ребенка на осознание, что он порождение тьмы и ненависти? Или… солгать? Дать ему отца, которого он так искал? Дать опору, пусть и на песке лжи? Решение созрело мгновенно, выкованное в горниле отчаянной жажды защитить этого хрупкого, израненного мальчика от нового, сокрушительного удара. Сегодня. Сейчас, когда он еще так слаб. — Да, Лео, – голос Кефера прозвучал глухо, но с невероятной силой убеждения. Он сделал шаг вперед, опустился на одно колено перед креслом, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. Его руки сжали подлокотники кресла. – Гор был прав. Его догадки… они верны. Он глубоко вдохнул, глядя Лео прямо в глаза, вкладывая в слова всю свою волю, всю свою боль и всю свою решимость: — Я… я твой отец, Лео. Воздух вырвался из легких Лео со свистом. Мир перевернулся. Замер. Рассыпался на осколки и собрался вновь в совершенно невероятной, невозможной конфигурации. "Отец? Господин Кефер? Фараон? Его отец?" Он не мог дышать. Не мог мыслить. Перед глазами поплыли темные пятна. Единственное, что он мог – уставиться на лицо человека перед ним, ища обмана, насмешки, чего угодно… но видя только огромную, почти невыносимую тяжесть и… странную нежность? — Но… но как? – выдавил он, голос сорвался на визг. – Ты же… здесь! А я… на Земле! — Это долгая и очень печальная история, малыш, – Кефер мягко перебил его, его рука осторожно, как бы боясь спугнуть, легла поверх сжатых в кулак пальцев Лео. Они были ледяными. – История войны, предательства… и чуда. Чуда, что ты выжил. Что ты нашелся. Сейчас… сейчас главное не как, а что. Ты – мой сын. Моя кровь. И я… я хочу, чтобы ты остался. Здесь. Со мной. Лео не отдернул руку. Он просто смотрел, завороженный, в глаза Кефера. "Отец." Слово, которое он шептал в темноте тысячи ночей. Слово, которое кричал, когда Марко поднимал руку. Слово, которого так не хватало, что болело физически. И вот… оно было здесь. Осязаемое. В лице этого могущественного, усталого человека, который смотрел на него с такой… такой мучительной надеждой и такой видимой болью. Мог ли он врать? Зачем? Чтобы заманить? Но фараону не нужно заманивать – он может приказать. Чтобы использовать? Но он предлагал выбор еще до этого признания… — Остаться? – прошептал Лео, все еще не веря своим ушам. — Да, – Кефер кивнул. Его рука слегка сжала пальцы мальчика. – Я хочу заботиться о тебе. Учить тебя. Быть… твоей семьей. Но, – он сделал глубокий вдох, – это твой выбор, Лео. Только твой. Выбор? У него есть выбор? После слов "ты – мой сын"? Лео почувствовал головокружение. — Я… я могу… вернуться? На Землю? – спросил он, больше из инерции, чем из настоящего желания. Мысли о доме Уолкеров вызывали только холодный ужас. Кефер покачал головой, но его взгляд не стал жестче. — К тем людям, которые причинили тебе боль? Нет, Лео. Никогда. Я не позволю. Но, – он подчеркнул слово, – если ты захочешь вернуться на Землю… мы найдем тебе другой дом. Хороший дом. С людьми, которые будут любить тебя и заботиться. Я обещаю. Это в моей власти. Предложение висело в воздухе. Огромное, невероятное. Остаться здесь. С отцом? С фараоном? Стать… принцем? Или вернуться на Землю, в неизвестность, к чужим людям, которые, может быть, окажутся такими же, как Уолкеры? Или, может, лучше? Лео смотрел на руку Кефера, лежащую на его руке. Она была большой, сильной, теплой. Он вспомнил, как эта рука осторожно расчесывала его волосы. Как будила его от кошмара. Как клала еду на тарелку и говорила: "Это твое право." Он вспомнил сад. Тишину. Красоту. И лицо Гора, который, несмотря на свою резкость, был… рядом. Страх никуда не делся. Недоверие грызло изнутри. "А если он ошибается? А если это не правда? А если он передумает?" Но поверх страха, как первый росток сквозь асфальт, пробивалось что-то другое. Жажда этого тепла. Жажда этого "права". Жажда наконец-то обрести то самое "теплое место", о котором говорил Гор. Место, где он – не ошибка. Где он – сын. Он не знал, что ответить. Слова застряли в горле комком слез и сомнений. Он лишь сжал пальцы под ладонью Кефера. Слабо. Неуверенно. Но это был не отказ. Это было… прикосновение. Ответ, для которого еще не нашлось слов. Кефер увидел это. Увидел немой вопрос, страх и зарождающуюся, хрупкую как роса, надежду в глазах мальчика. Он не стал торопить. Не стал требовать ответа. Он просто сидел на коленях перед своим сыном, он должен был верить в эту ложь, чтобы она стала опорой для них обоих, держа его холодную руку в своей теплой, и ждал. Зная, что самый важный выбор в жизни Лео только начался. И что завтра принесет новые бури, но сегодня… сегодня у них было это мгновение тишины перед решающей битвой за доверие и будущее.