Боевые товарищи

Остаток ночи я не могла уснуть, поэтому провела время в тренировочном зале, заставляя себя отвлечься. Получалось не очень. За это время я трансформировалась несколько раз, в ходе чего разбила пару зеркал и некоторое оборудование. На рассвете, запомнив уже каждую букву, я сожгла письмо. На секунду в голове мелькнула мысль о том видео, которое записали мои родители, и в этой мысли я нашла решение. На основном курсе психологии нам как-то рассказывали, что с собой нужно договариваться. И пусть это казалось бредом, сейчас мне нужно было хоть что-то! Присев в позе лотоса напротив зеркальной стены, я посмотрела в собственные покрасневшие глаза. Слёзы катились по щекам, ведь я не знала, что делать теперь с ворохом своих самых лучших воспоминаний. Но…от этих воспоминаний слишком больно. А мне нельзя тратить на это время, оплакивать его… Я и не умею справляться с такой болью, нас этому не учили. Если что-то и убьёт меня, то именно эти эмоции. Сосредоточившись, я посмотрела в отражение собственных глаз: — Я знаю, что Антуан — твой самый лучший в мире друг. Единственный друг! Самый милый человек на свете. Который учил тебя танцевать… любить музыку… любить жизнь. Сейчас ты должна перестать плакать! — Я пригляделась к своим опухшим векам и поняла, что слёзы перестали выкатываться из них. Убедившись, что хотя бы отчасти метод работает, я продолжила. — Забудь его: его лицо, голос, всё о нём осталось в прошлом. Живи так, как будто Антуана никогда не было в твоей жизни… Я проснулась в полдень на матах в углу тренажёрного зала. Пытаясь вспомнить что произошло, я взялась за рёбра, аккуратно провела рукой, проверяя их целостность. Все рёбра целы. От чего они так болят — не ясно. Также не ясно — почему весь пол в осколках и крови, а металл тренировочного оборудования во многих местах искривлён. Не желая больше тратить на это время, я открыла двери зала, и вдруг поняла, что за дверью стоят несколько моих однокурсников. Когда я появилась, они как раз обсуждали, кто мог забаррикадироваться внутри (хотя я просто использовала по назначению внутренний замок). Не желая ничего объяснять, я быстро направилась к себе в комнату. Жилой корпус встретил абсолютной тишиной: видимо, все уже приступили ко второму дню с наставниками. Вспомнив о своём наставнике, я открыла лежащий на кровати конверт. В нём было чёрное перо и короткая записка, которая гласила: «возьми с собой только воду». Не совсем понимая, как такое послание указывает на место, я взяла бутылку воды в столовой и вернулась в комнату. Достав из ящика маленький канцелярский нож, я резко полоснула им по ладони. Спустя два вдоха я взяла в руку чёрное перо. Мой взгляд упал на открытое окно, в которое я тут же выпрыгнула, на ходу вспоминая, что живу на четвёртом этаже. Переворот в воздухе, несколько кувырков по траве, и вот я снова на ногах. В полёте что-то замедляло меня, и я вернулась к ближайшему окну, чтобы посмотреть. В отражении, я разглядела себя: серебристо-серая кожа, чёрные, как смола, волосы и…крылья. Они были сложены за моей спиной, как плащ. Они не были похожи на крылья птицы или летучей мыши на ощупь. Скорее, это напоминало металл, покрытый бархатом: твёрдые, но приятные при прикосновении. Однако, расправить их я не сумела. Повинуясь инстинктам, я шла в темноте, пока не оказалась на обрыве. Внизу бурлила какая-то река, а от обрыва до неё было, навскидку, метров двести. Инстинкты твердили, что дальше мне нужно именно туда, вниз. Я взглянула на перо в последний раз и бросила его в пропасть. — Пошёл ты на хрен, Вонхо! — Сама иди на хрен. Я обернулась. Конечно, он стоял позади меня, а мой непочтительный тон мог посулить мне до трёх суток в карцере, чего мне совершенно не хотелось… — Прошу прощения за резкость… Вонхо выставил перед собой ладонь, заставляя меня мгновенно замолчать. — К чёрту условности. У меня есть имя, я не «господин», и я не выше тебя. Я наставник, а не приглашённая звезда, так что веди себя обычно, у меня нет намерения сажать тебя в карцер. Если понадобится, я накажу тебя на ринге. Я ухмыльнулась, но ответила только спустя минуту, когда сумела сформулировать мысль: — Ты — единственный, о ком шепчутся больше, чем обо мне. Не думала, что твоя странность, выводящая всех на путь сплетен — это адекватность… Теперь ухмылялся он: — К слову, твоей реакцией я доволен. Если бы ты прыгнула вниз, я бы даже не стал за тобой спускаться. Да и смысл? Ты была бы мертва. В таком состоянии… Пойдём! Я не совсем поняла, что именно в трансформированном состоянии его не устроило, но промолчала об этом. Он вёл меня вдоль обрыва, вниз. Мы шли почти час, когда оказались на месте. Это оказался какой-то люк, похожий на вход в бомбоубежище. Под землёй мы прошли по какому-то туннелю, сделали несколько поворотов и вошли в ещё одну, похожую на вход в банковское хранилище, дверь. Здесь было расположено целое здание, не похожее на те, что были в тренировочном центре, но мне он показал только один зал, который был наполнен различными барьерами и, с виду, пыточными приспособлениями. Прежде чем оставить меня там одну, наставник пояснил, что это — полоса препятствий, которую я должна пройти. Этим я и занималась до заката, но не прошла и четверти. Это были не просто барьеры: любое прикосновение приводило в движение механизм ловушки, из которой нужно было выйти живым и идти дальше. Были лезвия, шипы, тяжёлые панели, почти сломавшие мне руку. Каждое новое препятствие было сложнее, а все они вместе явно были рассчитаны на усовершенствованную клыками и когтями версию меня, даже со всеми моими навыками и преимуществами. Словно он знал меня раньше… Но это было бы странно, ведь раньше я такой не была. Прошло уже около трёх часов, когда все механизмы внезапно остановились. Я оказалась заперта в одной из ловушек, выход из которой уже нашла. Спустя минуту бесполезных стараний выбраться из-под очередной металлической панели, я поняла, что панель сама собой уезжает от меня вверх. Следующим, что я увидела, была рука наставника, за которую я охотно схватилась. Только теперь я разглядела, что моя рука имеет обычный цвет. Видимо, я не заметила, когда произошла обратная трансформация… — Как ты это сделал? — Вонхо закатил глаза. — Я сам построил весь этот комплекс и знаю, как работает каждая ловушка. — В каком смысле — сам? — А ты думала, что БПО строят специализированные центры подготовки? — Я неловко закивала. — Они ведут подготовку на равных условиях для всех. Наставник, если пожелает, может использовать нестандартные методы подготовки, чем я и решил заняться. Мой маленький бизнес по производству стройматериалов позволяет покупать землю и строить на ней то, что я пожелаю. Ну, и вообще, это полезно — иметь свой бизнес, ведь тренировка выпускников не приносит дохода… Видимо, решив, что сказал достаточно, наставник не произнёс больше ни слова. Мы прошли по лестнице вверх, миновав пару коридоров, и оказались на улице. Это было обычное здание, стоявшее среди леса, а неподалёку стояла машина наставника. Местность была незнакомой, хотя слабо верилось, что мы далеко от того «бункерного» входа. Вплоть до того, как высадил меня из машины у тренировочного центра, наставник молчал. Было как раз пять вечера, и до ужина оставался час. Вонхо не успел отъехать, когда я побежала обратно к машине. — Слушай, а что мне есть? — Вместо ответа я получила выгнутую бровь. — Все наставники составляют диеты для одарённых… — Мне, на самом деле, так плевать… Можешь есть больше белка, тебе понадобится много сил. И, да… До встречи завтра в полдень. — Он уже начал закрывать окно. — Постой, а что мне делать целые сутки? — Есть. И спать. У тебя под глазами круги. Он уехал, а я отправилась в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. По совету наставника я поела от души и отправилась спать. Ночь я провела в крепком сне, без сновидений, а проснулась от урчания в животе. Следующие дни, с полудня и до ужина, я тренировалась. Сначала разминка в лесу, затем бег по лесу, в котором нет ни одной тропы, лазанье по деревьям, тренажёрный зал, и, наконец, ровно два часа на полосе препятствий. Прошло уже три недели, когда я впервые прошла полосу препятствий. Вонхо одобрительно кивнул мне и отпустил на час раньше — в качестве поощрения, видимо. На следующий день, выходя из тренажёрного зала, я ожидала чего-то нового, но меня ждала всё та же полоса препятствий. В ответ на моё недоумение, Вонхо пояснил: — Тебе нужно пройти её в обычном состоянии. Я протянула ему руку: — Может, тогда ты знаешь, что с этим делать? — Я надавила остриём булавки на ладонь, но булавка только изогнулась. — В обратную сторону это не работает. Он вздохнул и постучал пальцем по своему виску: — Всё, что тебе нужно, здесь. После трансформации твои чувства обостряются, как у хищника, преследующего добычу. Но есть нечто чуждое этому состоянию. Это может быть обычный голод, страх, аромат цветов, любимый цвет… Что-то из обычной жизни. Тебе нужно подумать об этом. — Скучно. Я должна думать о какой-то еруде вместо нормальной тренировки… Вонхо выгнул бровь: — Что? Скучно? Так соберись, ленивое животное! Ты хочешь продолжить тренировку или нет? — Вонхо повернулся ко мне спиной и сделал шаг к выходу. Его слова меня разозлили, так что я шагнула следом и вцепилась когтями в его руку. Он не отреагировал, а у меня сразу промелькнула мысль о том, что он просто откажется от такой ученицы. Внезапно собственное поведение показалось мне невероятно глупым. Кожа прямо на глазах обрела нормальный цвет, и я отдёрнула руку. — Прости! Боже, где здесь аптечка? Ох… Что делать? — Вонхо достал из кармана брюк платок и просто вытер кровь. Царапин уже не было. — Всё в норме, — констатировал он абсолютно спокойным тоном. — Возвращайся к тренировке. Минут пять мне понадобилось, чтобы заставить себя сдвинуться с места, но я повиновалась. Проходить препятствия оказалось намного сложнее, чем в первый раз. Только потому, что уже выучила все эти ловушки наизусть, я прошла почти половину. Когда я выбралась из-под очередного механизма, Вонхо уже ждал меня. И с ним — новая волна стыда. Пока мы ехали обратно на базу, я всё время смотрела на его руку и ничего не могла сказать. Наконец, мы остановились. — Больно было? — Он выгнул бровь, и я аккуратно указала на место раны, нанесённой когтями, хоть её там уже и не было. Прежде чем я коснулась руки, он резко схватил меня за запястье. Я увидела, как крепко сомкнулись в этот момент его челюсти и как вздулись вены на шее. Он отпустил мою руку сразу же, и отвернулся к окну. — Я контролирую боль в своём теле. Как и регенерацию. И некоторые другие процессы. Так что можешь не переживать. До завтра. — Но… — наставник резко повернул лицо ко мне, — завтра мы не увидимся. Суббота… Или ты хотел сделать дополнительную тренировку в выходной? — Вонхо снова отвернулся. — Нет. До встречи в понедельник. Как только я вышла, машина тронулась с места. Странно, но в этот раз он развернулся и поехал в обратную сторону, а не в корпус для наставников… В этот раз, мне совершенно нечем было заняться на выходных, поэтому я пошла в общий тренажёрный зал впервые за время тренировок с наставником. Тренажёры починили, поставили новые зеркала, и мне вдруг подумалось, что я никогда не просыпалась в развороченном зале, а всё это мне приснилось… Но, нет. Такого быть не может, потому что я отличаю реальность от сна. Раз комендант не заинтересовался моим отсутствием позапрошлой ночью, да и предыдущей — тоже, значит, я могу быть где угодно ночью, поэтому я взяла машину общего пользования и отправилась в Париж. Странно, но этим вечером он выглядел так скучно, а все жители — такими бессмысленными, что к наступлению темноты я снова была в своей комнате. Прежде, чем меня снова сморил сон, я успела подумать только «Что такого вообще я нашла в этом Париже?» На удивление, в субботу тренажёрный зал был полон одарённых. Однако, это не помешало мне всё время до ужина провести в тренировке. Оставалось около часа, когда я, присев в любимом углу на матах, наблюдала за поединком на ринге. Там в совершенно неравной схватке с кем-то сошлась Мартиша. После очередного падения я узнала в нём Гектора — одарённого из Германии. Этот малый был вторым с конца в рейтинге — сразу надо мной. Если бы не привычка раз в месяц подбрасывать мне лягушек, я бы даже сочла его милым. Однако, мы никогда не контактировали напрямую. В основном, он наблюдал за насмешками надо мной также издалека, как я теперь наблюдаю за его неизбежным поражением… Наскучив этой игрой в кошки-мышки, я покинула зал. На следующий день я заметила, что Мартиша приходит только после обеда, который я уже привыкла пропускать. Она разминается и сразу тащит кого-нибудь на ринг. Как правило, все восемь одарённых принимают вызов с неясным для меня энтузиазмом, а последним «энтузиастом» выступает Гектор. Этот кусок мяса так и не раскрыл своих способностей, а Мартиша, сила которой оказалась в управлении температурами, может уложить любого. При этом Гектор всё равно не отказывался от поединка. Эту логику я никогда не сумею понять… Вот и в этот раз он оказался на ринге последним, за час до ужина. Минут пять было скучно: Мартиша не нападала, а только отражала удары. Затем, Гектор получил за свою глупость несколько ударов в грудь и по лицу. Потом, за свою глупость он был взят в удушающий захват. Затем, за глупость же, получил перелом ребра. Сегодня он был в лучшей форме, чем вчера, ведь ускоренная регенерация среди одарённых не была чем-то необычным — каждый второй мог заживить перелом за сутки. Но Мартиша даже не дала ему разогреться. Она стала сразу оставлять на нём ожоги, подарив мне новое знание: эта стерва может обжигать только кончиками пальцев. Она так прижгла кожу на его плече, что сразу появились волдыри. Затем, пошла череда сильных ударов, сломавших ещё два ребра. После очередного удара я поняла, что ни в одного человека не поместится столько глупости, и подошла к рингу. — Гектор! — Я прокричала так, что все в зале обернулись ко мне. — Вон с ринга. — Гектор застыл на месте, а я пролезла между прутьев ринга. — Я сказала ВОН! Видя, что действий не последовало, я бросила этого малого через бедро, и ногой вытолкнула с ринга. Кто-то из парней подхватил его, помогая убраться подальше. Мартиша сразу приступила к бою, и я отметила улучшение её навыков. Однако, она мало полагалась на боевой опыт, и чаще пыталась задеть меня своими пальцами. Я пользовалась этим, нанося сильные удары по её рёбрам и как бы возвращая долг вместо Гектора. После трёх рёбер она, видимо, не стерпела, и всё-таки схватила меня за запястье. — Я знаю, что твои превращения провоцирует нарушение целостности кожи, так что я не стану тебя обжигать… В это время, моя рука похолодела и стала приобретать мертвенно-синий оттенок в том месте, где она держала меня. Затем, из синей, кожа стала серой, и я постаралась сосредоточиться. Не придумав ничего лучше, я вспомнила постыдный инцидент с наставником. Кожа приобрела нормальный цвет, а я немедленно избавилась от захвата. — Мне не нужно превращаться, чтобы победить тебя. Пришлось ещё с минуту попотеть, чтобы вырубить Мартишу, но я сделала это. Быстро сходив в душ, я пришла в столовую за десять минут до ужина. Там, за столом, где я в одиночестве обедала последние три года, меня ждал Гектор. — Что, теперь лягушки будут в моей еде? Он помотал головой, и я глубоко вздохнула, присаживаясь. — Будем считать, что твоё «спасибо» засчитано. Можешь идти за свой стол. — Я.хх…ххочу сидеть здесь. И нн…нне только сегодня. Стоило засмеяться, но я промолчала. Что это? Поздновато становиться друзьями, когда осталось меньше года до экзамена. А после него я не собираюсь оставаться здесь, как эти «потенциальные наставники», которые живут здесь год за годом. Они не берут учеников, выполняют скучную работу, типа тренировки первогодок и обучения основам фармакологии… Встряхнув головой, я посмотрела на Гектора. — И как это повлияет на твою популярность? — Он криво улыбнулся. — Никак. Нельзя повлиять на то, чего нет. Видимо, решив, что для первого раза достаточно, он не сказал больше ни слова до тех пор, когда мы попрощались. Выходя из столовой, я заметила, что Вонхо снова нет, как и вчера. Его отсутствие меня не беспокоило, но… Куда он делся?