я так слаб перед тобой

Такая тихая, прохладная ночь. Небольшой туман спускается облаком на землю, мешая Хвану ехать. Пустая трасса, ночью обычно много машин, но уже довольно поздно, поэтому неудивительно, что они почти одни на темной дороге. Ехать ещё минут 30, парней задержали на работе, поэтому они возвращаются домой уже после полуночи. Феликс давно заснул, а Хёнджин не может спокойно вести машину, когда рядом спит этот комочек, который слегка причмокивает губами во сне и издаёт какие-то странные звуки. Щеки у него немного покраснели, то ли от духоты в машине, то ли от сна, который он видит. Брюнет смотрит на эту картину, нервно глотает слюну и еле как пытается сдерживаться. Его слишком возбуждают эти невинные губы и тихое сопение, плюс ещё добавить то, что из-за занятости на работе совсем нет времени на личную жизнь, он возвращается поздно ночью, а это маленькое счастье так сладко спит, ожидая объятий со спины. До дома остались какие-то считанные минуты и наконец-то черный автомобиль заезжает на знакомую парковку. Старший пытается разбудить Блондина, но он никак не хочет просыпаться. Остался только один вариант...Хван впивается в такие манящие губы, нежно сминает одну за другой, но и это не помогает. Углубляет поцелуй и слышит глухой стон прямо в губы. Хёнджин тянет Младшего на себя и усаживает его на свои бёдра, что слишком неожиданно для Феликса. Брюнет больше не может терпеть, всю дорогу сдерживал себя и тем более....он давно хотел попробовать это в машине. — ты что делаешь... Младший ещё не успел проснуться, а уже чувствует возбужденного Хвана всем своим телом. Голос слегка хриплый из-за сна, что добавляет ему ещё больше сексуальности. Блондин пытается встать с Хёна, но тот лишь садит его обратно и снова целует. Феликс мычит в поцелуй, он любит комфорт, любит простор, а в тесной машине так неудобно и непривычно... Ёрзает на коленях Брюнета, пытается встать, тем самым только больше заводя Старшего, который в свою очередь сжимает бёдра Ли и почти на грани заглушает тихий стон. — да, по ёрзай ещё. тогда ты точно простыми поцелуями не отделаешься Шепчет и кусает мочку уха, при этом тяжело дыша от сильного желания. — Хён, давай хотя бы домой зайдём Скулит Блондин, буквально говоря, что он хочет просторную кровать, мягкий матрас и ту атмосферу, которая присутствовала всегда, а не твердые сиденья и душный салон автомобиля. — а если мне хочется здесь? Эта дьявольская ухмылка никогда не подводила Хёнджина. Он скрещивает запястья Феликса за спиной, хватает волосы на затылке и оттягивает назад, заставляя тем самым открыть вид на тонкую и безумно красивую шею. — Хён... Такой тихий стон вырывается из уст Младшего. Затылок - одна из его эрогенных зон и ему всегда до мурашек приятно, когда Старший хотя бы мельком прикасается к нему. Чувствует обжигающее дыхание на своей шее, горячие губы, что нежно целует, а потом так грубо цепляются за бледную кожу и оставляют засосы, от чего у Феликса начинает голова идти кругом. Трётся об бедра Старшего, запястья никак не получается освободить из крепкой хватки, ещё и волосы все больше оттягиваются сильными руками. Даже несмотря что он сейчас верхом на Хёнджине, он все равно полностью в его власти и от этого кровь кипит в венах. Доминирующий характер Хвана всегда до жути заводит Феликса. Все его черти выползают наружу и если у Хёнджина они грубые, властные, то у Феликса наоборот мягкие, но очень хитрые, которые знают что нужно делать, как именно быть покорным, какие сопротивления применить, чтобы получить желаемое. Он очень часто сопротивляется, играет в недотрогу, но с полным осознанием того, что брыкаться ему все равно позволят не долго. Хван проходится кончиком носа за ухом, холодные руки лезут под одежду и пересчитывают пальцами кости позвоночника. Он знает все слабые места Младшего от и до. Знает его даже слишком хорошо и всегда пользуется этим. Надавливает на чувствительную точку возле поясницы, а в ответ получает сорванный стон и извивание Феликса в спине, вплоть до хруста позвоночника. Ликс всегда был довольно чувствительным, но в руках Хёна эта чувствительность будто увеличивается в несколько раз, из-за чего Блондин ощущает всё крайне остро и реагирует на любое прикосновение. — и ты ещё будешь говорить, что тебе не нравится? С небольшой ухмылкой говорит Старший и видит эту пелену возбуждения в глазах Ликса, которую он не в силах скрывать. Медленно, пуговица за пуговицей расстёгивает рубашку Парня, расправляет её и любуется белоснежной кожей. Одна рука по-прежнему держит тонкие запястья, вторая вырисовывает кончиками пальцев на торсе разнообразные узоры, а губы переходят на ключицы. Мокрая дорожка из поцелуев перерастает в укусы и такие тяжёлые вздохи Младшего. Старшему так нравится мучить Феликса, дразнить его, слышать эти слова мольбы и всё прочее, но в этот раз всё пошло не по плану. Хван оставляет очередной засос на теле и слышит, как Ликс так сладко, почти на весь салон простанывает его имя. Это буквально сносит ему крышу, зверь внутри уже не может сдерживаться и вырывается наружу. Не прошло и 5 минут, как Светловолосый Малыш уже уложен и вжат в заднее сиденье машины. Вжат всем телом Старшего до такой степени, что кажется, будто он сейчас растворится в кожаной обивке, полностью сольётся с ней. Брюнет всегда такой напористый: если прижиматься то всем телом, если целовать, то до боли в губах, если доминировать, то до последнего. Рубашка Ли уже давно валяется где-то на передних сиденьях, а вот рубашка Хёнджина расстегнута, но до сих пор не снята с красивого тела. Смотрится это всё чертовски привлекательно: рукава закатанные до локтей, черные волосы, растрёпанные, но совсем не портят вид, а только наоборот, кубики пресса выглядывают из под черной ткани, так и манят к себе, безумно хочется прикоснуться. Парень замечает, как большие, слегка прикрытые глаза Блондина бегают по его телу, будто не зная на чем именно остановить свой взгляд: на острых ключицах, на накаченных, венозных руках или на идеальном прессе? (А на чем бы вы остановили свой взгляд?😃) Он приподнимается с бедер Ли и ощущение, что над маленьким котёнком возвышается хищник, который явно не собирается отпускать столь невинное существо. Осматривает Младшего с ног до головы и решает ещё "совсем немного" поиграться. — у тебя есть два варианта. первый: я разрешаю тебе трогать своё тело, но сегодня больше не будет ни одного поцелуя в губы. второй вариант: я буду мучить тебя поцелуями, буду оставлять их по всему телу, но...ты не сможешь прикасаться ко мне. Выбирай) Феликс растерянный, он не ожидал, что будут какие-то условия, ведь сейчас его мозг уже не может ясно мыслить и выражать вообще какие-либо мысли, кроме той, что он очень желает Старшего всем своим телом, всем своим остатком здравомыслия. Секунда, две, десять...Ли молчит, а Хван не может так долго ждать. — ну что ж, раз ты не можешь определиться, то я уже решил всё за тебя) С этим словами Хёнджин жадно впивается в мягкие губы, а крохотные руки уже прижаты контрастными, большими ладонями к кожаной обивке, которая так противно липнет к оголенной спине. Феликс не успевает за действиями Хёна, чувствует, как Старший надавливает большим пальцем на подбородок, заставляя открыть рот. Горячий язык проходится по чужим дёснам и проталкивается глубже в горло, от чего из груди Блондина вырывается тихий стон, который Хван ловит в свои губы. Такие поцелуи всегда до дрожи, до дикого возбуждения и до искр перед глазами. Брюнет отстраняется от опухших губ, между ними тянется тонкая нить общей слюны, которая в ту же секунду обрывается и стекает по подбородку Младшего, тем самым делая его невинное лицо ещё более развратным и пошлым, что такая услада для Старшего. Очень возбуждает это чистое создание, которое всегда настолько невинное, но с этими опухшими губами, пеленой возбуждения в глазах и стекающей слюной по подбородку....он совсем другой и его развратную сторону может видеть только Хёнджин. Пухлые губы опускаются все ниже по хрупкому телу, боясь пропустить хоть миллиметр кожи и не оставить метки, чтобы все знали, кому принадлежит этот Светловолосый мальчик. Буквально вычерчивает тело взглядом, аккуратно мажет поцелуи, будто у него под губами экспонат из Лувра. Он так любит тело Ликса, так любит этого скромного чертёнка. На самом деле Брюнет почти всегда нежен с ним, очень трепетный, но так же он прекрасно знает, что Младшего больше всего заводит именно его доминирующий характер и действия. Когда он с силой вжимает в стенку, хватает за руки, не даёт пути к отступлению и просто ничего не остаётся, как подчиниться. И да, Феликс действительно без ума от этого. Кончик носа слегка прикасается к телу, а горячие губы обжигают его насквозь. Эти прикосновения Старшего так сильно затуманивают разум, эти мягкие поглаживания, которые перемешиваются с грубыми засосами, не давая хотя бы малейшую возможность нормально мыслить. Из этого контраста, конечно, грубость и доминантность побеждает, и тело Младшего желает только больше грязи, но всему вина отключённый разум. После таких ночей, на утро Феликс вспоминает их и весь покрывается краской. Конечно, он не такой развратник, как Хван, но все же где-то в очень тихом уголке его души сидит маленький чертёнок, который выходит из укрытия только рядом с Хёнджином. Блондин ёрзает, возбуждение с каждой секундой только больше нарастает, а Старший всё продолжает играться. Брюнет устраивается между ног Младшего, прижимается к возбуждённому органу и слегка, как бы невзначай трётся об него, заставляя Ликса скулить от ощущений, а сам Хван довольно улыбается. Феликс под его телом настолько чувствительный, крохотный, так и просится, чтобы с ним были по жестче. Старший наклоняется и целует чувствительный живот. В ту же секунду чувствует на своих волосах тонкие, трясущиеся пальцы, которые так мило пытаются сжать темные пряди, хоть как-то ухватиться за реальность, но получается не особо хорошо. Прижимает руки по обе стороны от головы их владельца и продолжает свои пытки, при этом смотря на реакцию Младшего. Во взгляде столько похоти. Феликс не может смотреть в эти глаза, уж слишком они соблазнительны, но он чувствует как Хён буквально пожирает его своим взглядом, заставляя хрупкое тело дрожать, то ли от страха, то ли от перевозбуждения. В какой-то момент Ликс уже не выдерживает и простанывает — хватит меня мучить... Хёнджин останавливает и в одну секунду сокращает расстояние между их лицам — скажи это ещё раз, только более умоляюще У младшего кружится голова и трясутся колени, сильное желание так издевается над его телом, он буквально сгорает от этого. — хватит...пожалуйста Настолько мило, жалобно и тихо...Хван доволен, а поэтому на сегодня пожалуй хватит игр, ведь он и сам уже еле терпит. В следующую секунду все ненужные вещи разбросаны по салону, грубые руки с силой впиваются в бедра Младшего, от чего остаются красные следы. Их губы снова соприкасаются в мокром поцелуе. Один толчок, Ликс весь сжимается и прикусывает чужую губу чуть ли не до крови. Старший рычит, сжимает тонкую талию, направляя тело навстречу своим движениям, таким рваным и размашистым, от чего Феликс чуть ли не вскрикивает. Несколько толчков и из уст Блондина вырываются тихие, но такие сладкие стоны. С каждым движением они становятся всё громче, периодически слышно имя Хвана, что ещё больше возбуждает Брюнета. Замедляет темп, двигается более нежно, хотя знает, что Младшего это не особо удовлетворяет. Ему нужно всего пару толчков и он снова начнет умолять Хёна, что и происходит спустя несколько движений — быстрее... Еле слышно просит Блондин — что-что? Наигранно делает вид, что не слышит,но звук у Феликса не прибавляется, а становится только тише. Хёнджин тянется к шее, сжимает горло. У Феликса темнеет в глазах, ему так хорошо от этой нехватки кислорода, в зрачках всё плывет, он будто пьяный. — громче. Четко и властно шепчет Брюнет, хватка на шее становится всё крепче, заставляя Ли в буквальном смысле задыхаться от чувств. В машине до жути жарко, воздуха не хватает явно не только Младшему, но он всё-таки собирается последние крупицы разума, чтобы ответить Хвану. — быстрее... Старший пошло улыбается, убирает руку с тонкой шеи и всем телом нависает над Феликсом. Темп сразу сменяется на бешеный, Хёнджин выдалбливает последний воздух из лёгких Блондина, заставляя стоны вырываться один за одним. Ликсу даже не за что ухватиться, нет привычных простыней, которые обычно он разрывает чуть ли не в клочья, нет подушек в которые можно вцепиться зубами или вовсе уткнуться и глухо стонать, а потом вновь чувствовать, как грубые руки оттягивают волосы на затылке, заставляя оторваться от мягкой подушки. Хён всё-таки позволяет маленьким рукам прикоснуться к себе и Парень с силой цепляется за плечи, спину и волосы Старшего, царапает до крови, слишком сложно сдерживаться и не царапаться, это происходит рефлекторно, но Хвана только сильнее заводят эти слегка болючие ощущения. Он словно зверь, у которого в крови бушует адреналин и просто необходимо выплеснуть всю свою энергию. Ритмичность и однообразность - это явно не про Хёнджина. Он хватает щиколотку Младшего и закидывает ногу к себе на плечо, тем самым меняет угол и начинает двигаться в другом направлении. Всего несколько толчков и Старший находит комок нервов, а Феликса будто током ударяет, он буквально сгорает от приятных ощущений. Горло уже начинает болеть от вырывающихся наружу звуков, но из-за глубоких толчков прямо по чувствительной точке ему сносит крышу. Уши Хёнджина ласкают громкие стоны вперемешку с его именем, капли пота стекают по всему телу из-за чего волосы так противно липнут ко лбу, заставляя каждый раз убирать их назад. Все окна машины давно запотели, следы рук на стеклах добавляют этой всей картине только больше пошлости. Всё небольшое пространство салона, каждый его угол полностью пропитан стонами и диким желанием. Последние толчки, Феликс закатывает глаза от восходящих судорог. В один момент всё тело пронзает приятная дрожь и небольшое покалывание, будто лёгкие удары током. А Хёнджин громко выдыхает, снова убирает мокрые волосы со лба и обессиленно ложится на ещё дрожащее тело. Целует алые губы и оба пытаются восстановить дыхание. Думаю после такого они больше не будут ограничиваться одной лишь спальней.