Чёрная луна

      Мона открыла глаза. И поняла, что снова спит и видит фатуи, охотящихся за ней. Вот только, те тоже пребывали в мире грёз. Поэтому, подслушивать было нечего.       Она сжала кулаки, думая о том, что неплохо было бы их разбудить. Полить водичкой, чтобы жизнь малиной не казалась. Но быстро поняла, что, наверно, стоит вывести на свет другую личность. Того, из-за кого беспокоятся Нахида и Кавех.       Впрочем, его рядом не было. И, решив, что можно попробовать поискать с помощью астролябии, она привычным жестом махнула рукой перед собой. Заметив, что привычная кисть, обрамлённая приятной и глазу, и коже синей тканью, вдруг стала серой, она слегка вскрикнула. Резко зажала ладонями рот. Быстро сделала несколько рваных вдохов-выдохов, когда краем глазом заметила, как парень из фатуи, мирно спавший, приподнялся на локтях, огляделся и лёг назад. Захрапел. И Мона тихо вызволила весь воздух из лёгких.       – И что ты творишь? – шелестом донеслось из-за спины.       Мегистус обернулась, прекрасно зная, кто стоит позади. Мастер Шляпка сидел на каких-то ящиках, скрестив руки на груди. Наблюдал за девушкой свысока.       – Почему ты тут? – спросила девушка, делая упор на последнем слове. Но в ответ ей пожали плечами, ничего не объясняя. – Там, в храме Сурастаны, за тебя переживают. Кавех себе места не находит. Нахида не может смотреть в твою сторону из-за грусти. А ты тут. Почему? – Слушай, – голос был твёрдым, в отличие от её, дрожащего всё сильнее. – Не думай, что рассказом о том, что у вас там происходит, ты мне откроешь глаза и я вернусь в нормальное состояние. Это не так работает. – Так объясни, как это работает. Раз знаешь, – требование. Мона, будто заразилась спокойствием. Произнесла чётко и также тихо, как он.       Странник пожал плечами, разводя руки. С такой ухмылкой, что захотелось врезать. Но, после чуть наклонил корпус и заговорщески прошептал: – Если будешь хорошо себя вести, расскажу тебе сказку. – Издеваешься? – остолбенела Мона. – Кажется, кто-то не хочет ничего знать, – почти пропел.       И Мегистус сдалась. Села прямо на полу, напротив него, поджав под себя колени. Хмуро уставилась, в ожидании истории. И, вскоре, дождалась.

***

      Когда-то давно, когда в Инадзуме боялись пожаров, возникавших из-за грозы, в Монштадте правила знать, а в Сумеру студенты, нарушающие правила, предаваясь "Шести смертным грехам", сразу попадали в темницу, жил-был один учёный, настолько жадный в знаниях, что был готов устраивать пожары, пользоваться чужой властью и, естественно, нарушать законы, не попадая матрам в руки. Всё ради экспериментов. И, естественно, ради себя самого.       Он умело помогал людям, стремящимся спасти своих детей от жутких болезней. Но взамен на доброе дело, всегда просил оставить чадо ему. Родителям, желающим своим детям выжить, ничего не оставалось, кроме как послушать учёного. Отдать ему самое важное – своё продолжение. Надеясь на скорое воссоединение.       Учёному не всегда удавалось спасти ребёнка. Да и он к этому никогда не стремился. Потому что жизнь свою он посвятил науке. И каждый ребёнок был его подопытным. Быстро умирающим из-за болезни, благодаря которой попал к нему.       Среди болеющих, был и ещё один подопытный. Не страдающий ничем. Просто разрешивший ставить опыты на себе, не требуя ничего взамен. Однако, в итоге, получивший возможность использовать силы, когда-то запечатанные собственной матерью. Этот подопытный, естественно, прожил дольше остальных детей. У него с самого начала было больше шансов на это.       И вот, однажды, попали к учёному несколько новых детей, подверженных страшной болезни. Тот долго проводил над ними очередные эксперименты. И, как-то, в голову ему пришло, взять немного силы здорового ребёнка, отдать этой новой группе и посмотреть, что из этого получится.       Из всей той группы, нежданно-негаданно выжило двое.       Они впитали силы здорового подопытного и, пусть и выздоровели не до конца, начали чувствовать себя значительно лучше. И, естественно, стали сильнее. Научились аккумулировать в себе чужие силы и управлять ими по собственной нужде.       Под присмотром учёного, продолжили жить, отбирая чужие силы к существованию. Вечно искореняя тех, кого подчиняли. Не давая и шанса на существование другим, чтобы выжить самим.

***

      Шикарная сказка. Ничего непонятно и не слишком-то интересно. Мона даже проснулась. Посреди ночи.       Однако, несложно провести параллели. Странник явно рассказывал о двоих фатуи и о том, как они стали такими. Более того, видимо, объяснил, какие у них возможности. И это пугало.       Эта девушка из фатуи отняла все его силы, присвоив себе. И, похоже, перед этим, как минимум с двумя сделала также. Хотя, по словам Колеи, обычно, из-за этого ошейника люди умирают.       Значит, она могла убить двоих – тех, кто обладал силами крио и электро, которыми она старательно загоняла Мону в ловушку. Но именно её убивать она не собиралась. Видимо, астролог нужна была живой. Зачем? Может, стоит поговорить об этом с Нахидой?       Осмотревшись, Мона не увидела ни Архонта, ни Люмин. Зато Паймон сладко посапывала рядом, приговаривая что-то про цыплёнка в фирменном соусе Путешественницы. Тихо посмеявшись в кулак, астролог спустилась по лестнице, собираясь выйти в главный зал. Только перед выходом из кабинета, оглянулась на Странника, мирно лежащего на диване. За всё время, что он здесь лежал, изо рта несколько раз шла кровь. Но повреждений никто так и не обнаружил.       В главном зале, куда вышла Мона, как раз разговаривали Нахида и Люмин. Архонт внимательно слушала путешественницу. Но, заметив астролога, обе помахали ей руками, приглашая к беседе.       – Плохой сон? – поинтересовалась Нахида. – Странник рассказал мне историю, как те двое получили свои силы, – Мона кивнула, как бы отвечая на вопрос Нахиды. После, стала пересказывать суть: – У какого-то учёного была куча подопытных больных детей. И один здоровый с элементальными силами. Он, каким-то образом, взял силы здорового и поместил в больных. Двое выжили, – девушка замолчала. Задумалась. После чего добавила: – Я так понимаю, здоровым ребёнком был сам Странник? – Видимо, так и есть, – подтвердила Архонт. – Выходит, в них влили электро. – Может, тогда, если ударить по ошейнику, то он перестанет работать? – задумалась Люмин. – В теории, может сработать, но это опасно. – Вы о чём? – переспросила Мона. Нет, она конечно понимала, что создание электро Архонта, вероятнее, обладало бы тем же элементом, что и создавшее его существо, но у Странника был глаз бога Анемо.       Но Люмин уже не слышала. Она направилась прямиком в кабинет Нахиды. Девочка бежала за ней. Звала, крича вслед. Отчего проснулись почти все, кто уже давно спал в комнате.       – Люмин, ты чего? – сонно пробормотала Паймон, выглядывая из-за перил со второго этажа. – Эй, а рука должна так искриться? – уточнил Кавех, подскакивая с пола.       Но девушка, не слушая, потянулась прямо к шее давно спящего. Ток прошёлся по всему телу. Из горла вырвался хрип. И настала минута молчания. Только проснувшиеся ошарашенно смотрели на произошедшее. Люмин тяжело дышала, выжидая хоть каких-то признаков жизни. Нахида встала рядом, поджав губы. Мегистус упала на колени прямо у входа, понимая, что именно она стала толчком к этому действию. Плечи задрожали.       Если Люмин только что его убила, то это произошло из-за неё. Из-за Моны. Если бы она сказала бы позже, подождала немного, этого бы не случилось.       Хрип.       Кашель. Тихий, будто на пробу. Но становящийся всё сильнее.       Мона подняла взгляд.       Странника усадили. Придерживали за плечи, пока он кашлял себе в ладонь. С мокрыми от слёз глазами. И кровью из носа и рта.       Сайно аккуратно оттащил Люмин подальше от парня. Та, в общем-то, не сопротивлялась. Но была удивлена. Также как верещавшая на весь храм Сурастаны Паймон.       Началась шумиха. Каждый пытался донести до других что-то своё. Все повышали голос. И как только Странник откашлялся, сразу же закрыл уши руками, не обращая внимания на то, что на одной из ладоней всё ещё была его, только что выкашлянная, кровь. И Тигнари, пытавшийся осмотреть его, чтобы помочь, не выдержав, прокричал громче всех: – Молчать!       По волшебству, остальные действительно замолчали. Уставились на лесного рейнджера, всё-таки сумевшего оторвать чужие руки от ушей и попросившего открыть рот и сказать "А". Только его проигнорировали.       – Он полностью дезориентирован после удара током, – подсказал Сайно. – Всё делай сам. – И откуда такие познания, – хмыкнул Тигнари. Но совета послушал. Аккуратно надавил на чужие челюсти, чтобы открыть рот и заглянул в раздражённое горло.       Кавех, державший Странника со спины, выглянув из-за плеча, спросил: – Слушай, на руке кровь тёмная. Это нормально? – Возможно, венозная, – подумав, ответил Тигнари, проводя осмотр. – А может, у него в принципе кровь такая. Он же не дышит. – Нормальная у него кровь, – сообщила Нахида, подходя ближе. – Сайно, подскажи пожалуйста, долго обычно длится дезориентация? – По разному. От пяти минут до часу, – отчитался он. – Ошейник остался на месте, – заметила Архонт. – Не к добру.

***

      Следующим утром все разошлись по своим делам, оставив в кабинете Архонта лишь Мону, Колеи с перевязанной рукой и уснувшего Странника. Перед уходом Тигнари даже уточнил, что парень именно спит. Хоть это и так все заметили. Теперь тело, лежащее на диване, двигалось. Голова порой вертелась. Изо рта доносилось мычание. Веки дёргались. Ноги порой подгибались, потом снова вытягивались.       – Сон такой же, как и у тех, кто был на поляне, – объяснил Тигнари. – Беспокойный, но долгий и беспробудный. Не тормошите без нужды, ладно?       Колеи и Мона, не задумываясь, согласились. В конце концов, ни одна из них не знала, что с ним делать, если он очнётся раньше, чем придёт кто-то ещё. Ночью он так и не пришёл в себя и уснул только благодаря Кавеху и, неожиданно, Яэ, спустившейся со второго этажа. Кицунэ рассказывала сказки, пока паренёк пытался вылезти из объятий Кавеха, фиксирующих его в положении полусидя. Так Тигнари попросил держать, после того, как предположил, что кровь, возможно, скапливалась из-за того, что он лежал. Однако, откуда та бралась, так и не понял, хоть и старался пропульпировать и осмотреть получше.       Открыл глаза Странник после обеда. Во всё том же полусидячем положении, в котором его оставили. Мона и Колеи сидели неподалёку, играя в Священный призыв семерых. И парень невольно стал наблюдать за игрой, не подавая никаких звуков, чтобы не отвлечь. И ему это удалось. Колеи, выиграв, искренне обрадовалась, захлопала в ладоши. Мегистус же, просто улыбнулась одним уголком губ. Это показалось милым.       – Раз вы доиграли, можете дать воды? – он подал голос неожиданно. Скрежещущий. Будто гвоздь по железу. – Тебе явно лучше, – не двигаясь с места, заметила Мегистус. Она, конечно, помогла бы, но если бы только кое-кто, хотя бы слово "пожалуйста" добавить не забыл. – Сходи сам. – Гидро магу жалко воды. Вот уж не думал, – пожал плечами тот. И отвернулся. Прикрыл глаза. Замолчал.       Мегистус ожидала чего угодно, но не этого. Даже совесть кольнула. Особенно, когда Колеи всё-таки принесла стакан с жидкостью. Позвала по одному из имён. Передала в руки. Которые не удержали тяжести. Затряслись и уронили сосуд, превратившийся в осколки с расплескавшейся водой, мгновенно впитавшуюся в ткань его одежды.       – Я сейчас всё уберу и принесу ещё, – испуганно воскликнула девушка, пытаясь собрать стекло. Но её остановили одним жестом. – Если можешь, принеси ещё воды. Я сам уберу, хорошо?       Колеи кивнула и поспешила на второй ярус кабинета, где хранились другие чистые стаканы. Странник попытался встать, чтобы убрать то, что натворил, но не рассчитал сил и упал рядом с диваном. Порезал ладонь.       А кровь у него действительно обычная.

***

      Оставшуюся часть дня за Странником следила Мона. Девушке пришлось усадить его обратно на диван и убрать за ним осколки. Воду ему пришлось пить с её рук. Естественно, парню это не особо понравилось, но его мнения никто не спрашивал.       Мона почему-то ожидала насмешек с его стороны. Издёвок. Попыток доказать себе и ей, что он не нуждается в её помощи. Но, вопреки, после проигнорированных попыток взять стакан с водой самостоятельно, он не сказал ничего кроме обычного "Спасибо".       Колеи несколько раз пыталась завязать разговор. Мона поддерживала. В то время, как Странник был каким-то отстранённым. Что пугало обеих. В итоге, девушка, аккуратно убрав больную руку так, чтобы не повредить её ещё сильнее, задремала на втором ярусе кабинета. Мегистус же осталась рядом со Странником, который так и не сказал ни слова.       Мона долго сдерживалась, чтобы не сказать лишнего. Тем более, недавно по её милости, Люмин чуть не убила бедолагу. Благо, всё обошлось. Но больше астролог не заговаривала о том, что видела. Только теперь, когда не было лишних ушей, захотела всё-таки уточнить некоторые моменты: – Тебя разбудили силой электро, ты в курсе? – она сидела в кресле напротив, наблюдая за темноволосой макушкой, которую давно уже не покрывала шляпа с колокольчиками, валявшаяся в углу без дела. – Нахида и Люмин сказали, что ты управлял этим элементом, но у тебя глаз бога Анемо. Эи как-то передала тебе часть силы?       Парень резко повернул голову на её голос. Зыркнул удивлённо. Поджал нижнюю губу. Но не ответил.       – Я знаю, что ты звал её матерью. Не более, – попыталась заверить она. – Ей сказала? – осипшим голосом уточнил он. А Мона, решив не скрывать правды, кивнула. – Конечно. Как иначе. – Почему она тебя не помнит? И почему ты теперь не используешь силы электро? – Кто знает, – пространно ответил он, вновь отвернувшись. – Ты, – прилетело в затылок. – Ты знаешь. Но не говоришь. А я вот думаю, может, это из-за того, что ты что-то натворил? – Умерь своё любопытство, ведьма.