Лучший парень

— А вы, я смотрю, больше не ругаетесь, наконец-то? — замечает между делом Тендо, потянувшись палочками за очередным куском рыбы. Гошики недовольно сдвигает брови, но молчит, а Ширабу и вовсе делает вид, что ничего не слышит, пряча лицо за кружкой пива, поглядывает в окно. — Мы с Ушиджимой прилетели погостить в родных местах, а с нами даже и говорить не особо желают, во дела! — Сатори прищуривается и усмехается, переводя взгляд на соседа, — Что думаешь о наших неблагодарных кохаях? — Думаю, они больше не ссорятся, — отвечает ему Вакатоши, глядя в тарелку с рисом, — Посмотри на них, у них явно отличные отношения. — Когда это ты стал таким наблюдательным, Вакатоши-кун? Тендо полностью переключает внимание на соседа и не обращает внимания на переглядывания кохаев. Абсолютно не замечает, как они переглядываются, а после, отвернувшийся было Ширабу вздрагивает от электризующего прикосновения чужих грубых пальцев к своей ладони. Он перехватывает длинные пальцы Цутому и большим пальцем тянется провести по центру ладони, продолжая смотреть в окно. Резко поднявшийся Гошики привлекает всеобщее внимание и всё трое бывших сокомандников смотрят на его серьёзное лицо. — Мне… Нужно в туалет, — он выбирается из-за стола и, чуть дольше необходимого, задерживает взгляд на Кенджиро. — Так иди, раз надо, — смеётся Тендо, прищурившись. Сатори и Ширабу провожают Цутому глазами и, стоит ему повернуть за угол, встречаются взглядами. Есть во взгляде Тендо нечто такое, что заставляет Кенджиро допустить мысль о том, что он что-то знает. Одной только этой мысли достаточно, чтобы почувствовать себя некомфортно: лицо начинает гореть. — Кенджиро-кун, а тебе не надо в туалет? — улыбка не сходит с лица Тендо и Ширабу чувствует, будто мягкий ворот футболки жмёт. — Нет, не нужно, — резче необходимого отвечает Ширабу и опрокидывает в себя остатки пива. — Да брось, Кенджиро-кун, ты ведь был к нему неравнодушен ещё на его первом году в команде, а тут мы с Вакатоши-куном увидели кое-что, пока добирались сюда… — Ширабу со звоном опускает бокал на столешницу и смотрит на собеседника во все глаза, — Да расслабься ты, мы не осуждаем, всё нормально. Но вы почти поцеловались у станции метро! Представь, в каком шоке я был! — он всплеснул руками и откинулся на спинку стула, — Мои дорогие кохаи наконец-то не ругаются, а более чем отлично ладят, — он поставил локти на стол и, уложив лицо на ладони, чуть повернулся к Ушиджиме, — Верно говорю, Вакатоши-кун? — Верно, — лицо бывшего капитана, не изменяя традициям, было беспристрастным, — Жаль, конечно, что никто больше не смог прийти. — Согласен, мне вот, например, очень не хватает Семи, ни с кем из вас так не пошутить, — Тендо корчит расстроенное лицо, но на губах всё ещё играет усмешка. — Заказать ещё пива? — появившийся внезапно рядом Гошики смотрит на пустой бокал Ширабу. — Какой он заботливый со своим парнем, посмотри Вакатоши-кун, мы воспитали достоиного кохая, — Сатори улыбается, жмурясь довольно, как сытый кот. Гошики же вздрагивает и мгновенно краснеет, выпрямляясь и напрягаясь всем телом. — Расслабься, они нас видели, — вздыхает Кенджиро и слегка улыбается, — Да, пожалуйста, возьми мне ещё пива. У Цутому, кажется, даже волосы дыбом встают, он бледнеет и идёт к прилавку, заказать ещё четыре пива на всех. Но стоит ему повернуться снова к столику, он светит улыбкой и выглядит так, будто не он только что вздрагивал стоя у стола. — Мой парень – лучший, — он садится за стол и взгляд его надменный и слегка снисходительный. — Гошики-кун! — восклицает Сатори так, что на них начинают оборачивается, — Ты абсолютно не изменился, даже то же самое выражение лица! — Тендо хлопает в ладоши в восторге. — Но ведь я прав! — хмурится парень, чуть наклоняясь вперёд и Тендо замечает, что он возмужал достаточно, чтобы выглядеть угрожающе. — Прекрати этот цирк немедленно, — тут же встревает Ширабу и Цутому недовольно поджимает губы, но всё равно держит руку своего парня. — Думаю, для каждого из нас любимый человек – лучший, — внезапно произносит Ушиджима, — Так что, если ты можешь сказать, что любишь Ширабу, то можешь и сказать, что он лучший для тебя. На несколько мгновений время за столом останавливается. Первым отмирает вмиг покрасневший Гошики и подскакивает, задевая ногами край стола и одна из чьих-то палочек падает на пол. Сатори чудом успевает поднять свою кружку. — Люблю! — отчаянно выпаливает он. Настойчиво вниз тянет за рукав Ширабу. С пунцовым лицом он выглядит ещё милее, замечает Гошики и улыбается самому лучшему парню. — Гошики, ты идиот, — шипит Кенджиро, закрывая горящее от смущения лицо ладонью, но крепко держит его руку, слушая добрые подтрунивания Тендо по поводу чистой и искренней любви. *** — Ты меня н-н-не любишь!.. Заплетающийся язык Гошики не слушается и слова выходят исковерканными и едва разборчивыми. Он тянет Ширабу на себя за и без того уже растянутый худи, но парень упорно продолжает идти прямо, ругаясь на себя мысленно за то, что позволил так много выпить человеку с плохой переносимостью алкоголя. — Ты… И-идеа-а-альны-ый! — Цутому взмахивает рукой и оступается, тянет Кенджиро за собой, но тот, после пары шагов выравнивается. — Прекращай! Мы уже почти дома! — одергивает Ширабу, уже с трудом держась на ногах. До квартиры осталось совсем немного и у него самого уже перед глазами плывёт и очень хочется то ли в душ, то ли обниматься – он и сам не уверен, но всё это ждёт его в маленькой квартирке на четвёртом этаже, до которого ещё нужно добраться… — Кен-джи-ро… — Ширабу пропускает момент, когда рука Гошики оказывается под его худи и касается чувствительной кожи живота, — Ты так вкусно па-ахнешь, — холодный нос утыкается в горячую шею и по плечам Кенджиро бегут мурашки, — Хочется тебя съесть… — влажный язык скользит по шее. — Потерпи! Ширабу выдергивает из цепких рук Гошики капюшон и отворачивает его лицо от своего, хотя и хотелось бы большего, но трезвый разум в нём сильнее алкоголя. Обхватив покрепче парня за талию, Кенджиро пытается ускориться, но пальцы Гошики оказываются на пояснице, скользят у пояса, и он чувствует, как теплом скапливается возбуждение внизу живота. — Мы почти дома, успокойся. Ширабу останавливается и не может придумать ничего, кроме поцелуя, что успокоило бы Цутому. Но уже в следующее мгновение он понимает, что это была плохая идея, когда Гошики обхватывает его шею и втягивает в более глубокий поцелуй, чем Кенджиро. Одна его рука спускается ниже, с поясницы на ягодицы и ощутимо сжимает сильными пальцами. — Кенджиро, неужели тебе никогда не хотелось попробовать что-то необычное? — пьяный шёпот Гошики оседает на коже горячими следами, растекается чем-то тягучим и густым, и Ширабу вздрагивает. — Я тоже хочу, но мы не будем трахаться на улице, — он не без усилий отдирает от себя парня и слегка встряхивает его. — Ух… Полегче! Голова кружится, — бубнит Цутому, но послушно идёт рядом, опираясь парню на плечо. Он совсем не лёгкий, да и вымахал за столько лет уже немало: теперь он выше Ширабу на голову и куда шире и сильнее отощавшего студента-медика, которому не помогают даже редкие тренировки с парнем. — Если ты справишься с дорогой до дома, то я не лягу отдельно, хорошо? Кенджиро самому было неприятно говорить такое, но на Гошики это действовало безотказно: он всегда принимал вызовы и некоторые даже выдумывал сам. Вот и сейчас волейболист, всё ещё касаясь ладонью плеча пары, пытается идти ровно и Ширабу готов рассмеяться от того, насколько сосредоточенно лицо Гошики сейчас. Он лишь улыбается и заставляет парня опереться на своё плечо. — Просто не мешай мне помогать тебе идти быстрее, — вмиг Цутому поджимает губы и часто моргает. — Ты самый лучший, Кенджиро, я так люблю тебя! — его голос всё ещё пьяный, но такой искренний, что Ширабу краснеет и отворачивается. Сколько бы раз Гошики не признавался, Кенджиро каждый раз краснеет и возбуждается. Он неоднократно думал над этим и пришёл к выводу, что признания Гошики – его личный фетиш. Ему неоднократно признавались девушки в колледже, но никто из них не вызывал в нем и отдалённо похожей реакции. Самым сложным препятствием оказалась лестница, на которой Гошики оступился пару раз и чуть не упал, попытавшись утянуть за собой Ширабу, но тот не только сам устоял, но и удержал Цутому на ногах. — Я больше не буду с тобой пить, — чуть задыхаясь произносит Ширабу, но облегчённо вздыхает, стоит им только ступить на площадку своего этажа, — Мы почти дома, соберись. Он щиплет Цутому за бок через тонкую ткань футболки и тот вздрагивает, будто просыпаясь, смотрит на Кенджиро мутным взглядом и крепче сжимает его плечо. — Наконец-то, — тихо произносит он и прижимается к парню теснее, — Хочу тебя обнять как следует… — Хорошо, тогда постарайся идти ровнее, — с улыбкой фыркает Ширабу и старается ускорить шаг. Дверь придержать у Кенджиро уже не хватает сил и она, направляемая пьяным жестом Гошики, со стуком прижимается к стене. — Всё, садись и снимай обувь, а я…! — один садиться на пол Гошики не планировал, утянув с собой парня. — Я долго ждал, — тихо произносит он, заваливаясь на спину и крепко прижимая к себе Ширабу. — Сними кроссовки и пойдём на диван… Гошики! — повышает он от неожиданности голос, когда чувствует, как чужие ладони скользят по спине вниз, останавливаются на ягодицах и сжимают их, прижимаясь пахом к чужому ощутимому возбуждению, — Чёрт возьми, отпусти меня, надо хотя бы закрыть дверь! — Кенджиро упирается ладонями в грудь парня и смотрит на его довольное лицо, наблюдает, как растёт его улыбка, в зависимости от силы сжатия его ягодиц, — Гошики, нужно закрыть дверь. Сейчас. А потом я к тебе вернусь, ты же чувствуешь, что я тоже хочу, — он двигает бёдрами навстречу. — Тогда я тебя тем более не отпущу, — тягуче произносит Гошики, — Тебе ведь всё нравится, — он поднимает одну руку и прижимает Ширабу к себе, касается губами шеи. — Да, мне нравится, но мне не нравится открытая дверь, — поцелуи настолько приятные для чувствительного от алкоголя тела, что Кенджиро прикрывает глаза. — Хорошо, — сдаётся Цутому, раскрывая объятия, — Давай её закроем и пойдём в ванную? — Слишком поздно, мне на учёбу завтра, — тут же отзывается Ширабу, закрывая дверь и оборачивается. — Тогда душ? — Гошики сидит на полу и, кажется, будто занимает своими плечами всё пространство коридора и смотрел молящим взглядом, что с его габаритами не сочеталось, но на Кенджиро имело весомое воздействие. — Хорошо, душ, — Ширабу хочет пройти в комнату, но Цутому обхватывает его колени. — А ты куда? — Я соберу себе сумку на учёбу. Даже не смотри на меня так! Ты там сам свалишься и меня за собой утащишь! Отпусти меня, — он опирается в широкие плечи, пытаясь вытащить из кольца рук свои ноги, — Гошики, пусти меня сейчас же! Ты только зря теряешь время. Если тебя долго не будет, я уйду спать на диван, чтобы ты меня не разбудил посреди ночи! Объятия размыкаются и Цутому поднимается в одно движение, будто и не пьян вовсе. Обхватывает Кенджиро за талию и тихо шепчет, касаясь губами уха: — Я быстро, дождись меня, — он исчезает за дверью так же быстро, а Ширабу лишь качает головой и тут же снимает худи. *** Когда Кенджиро выходит из душа, он до последнего надеется, что Гошики спит, но тот лежит, сжав руками подушку и выжидающе смотрит на дверь – на дополнительный сон этой ночью нет смысла надеяться. Как только Цутому замечает Ширабу, лицо его меняется, губы растягиваются в довольной улыбке. — Ну, наконец-то! Иди ко мне, — он хлопает ладонью по постели и улыбка его становится шире. — Под душем протрезвел? — усмехается Кенджиро, подходя ближе и забираясь под одеяло, — Холодно в квартире… Он тянется ладонями к животу Цутому и тот ахает от ощущений холодных пальцев на горячей коже, но острые ощущения не отвлекают его, а только заводят больше. Гошики усмехается хитро прищурившемуся парню и одним движением накрывает их обоих одеялом с головой. Щекотка для Кенджиро не болезненна, но заставляет его смеяться и возиться, пытаясь отодвинуться, но подставляясь только сильнее и это нравится Гошики так сильно, что он не может удержаться от поцелуев, а после и вовсе заменяет ими щекотку, слегка прикусывает пахнущую фруктовым гелем кожу и слегка сжимает бока парня. Смех перерастает во вздохи неожиданно, но так правильно и естественно. Под одеялом мало воздуха и Ширабу чувствует, как его лицо начинает гореть от душного воздуха и возбуждения. — Нечем дышать, — бормочет он между поцелуями и, откидывая одеяло подальше, обнимает парня за шею, возобновляя поцелуй. — Кенджиро, — Гошики целует выпирающие ключицы и слегка прикусывает тонкую кожу, но не продолжает и лишь через какое-то время снова повторяет, — Кенджиро, — его голос чуть с хрипотцой и звучит сексуальнее, чем обычно, замечает Ширабу. — Что?.. — тихо, на выдохе откликается он. — Кен-джи-ро… — произносит Цутому по слогам, спускаясь поцелуями по груди. — Ну, что?! — уже в нетерпении откликается он, когда грубые мозолистые пальцы скользят по бёдрам слегка царапая, а губы снова касаются живота. — Я люблю тебя, Кенджиро, — Ширабу вздрагивает, будто внутри что-то оборвалось, снялось с предохранитель. — Чёрт бы тебя побрал, — тихие слова всё ещё звучат в его голове и Кенджиро чувствует, как возбуждение растёт от одних только мыслей об этом, — Сколько можно тянуть? — Тянуть? — щурится Цутому слегка приподнимая бы, чтобы видеть лицо парня, — Тянуть можно долго… — он снова опускает голову ниже и касается губами места над пупком. — Гошики, — Цутому снова поднимает голову на голос с блаженной улыбкой и тут же получает в лоб тюбиком смазки, — Не медли, мне надоело ждать. — Хорошо, — резко выпрямившись, Цутому не без удовольствия смотрит на смущённое лицо Ширабу, чьи ноги сейчас закидывает себе на плечи, заставляя его стоять чуть ли не на лопатках, — Сделаю это как следует, — бубнит он, грея на ладонях смазку и прижимаясь щекой к бледной голени Кенджиро, лежащей на его плече. Влажный след на чувствительном колечке мышц заставляет Ширабу шумно втянуть воздух сквозь зубы и напрячься. Тут же чувствительной кожи голени доносится горячее дыхание и губы снова оставляют поцелуй. — Я уже всё сделал в душе, — бубнит Кенджиро, пытаясь сползти пониже, убрать ноги с плеч Гошики, но тот обхватывает его, прижимая к себе и Ширабу чувствует как по пояснице скользнула влажная головка возбужденного члена. Но Цутому не слушает, скользит у входа влажными от смазки пальцами и мучительно медленно проникая глубже сразу двумя пальцами и раздвигая их на манер ножниц. — Этого не достаточно, — усмехается Гошики, добавляя третий палец и надавливая на переднюю стенку. Ширабу задыхается, прикрывая глаза и тихо выругивается. — Почему ты делаешь всё так развратно, только когда пьян? — он снова вздрагивает, шумно выдыхая, когда Цутому проезжается пальцами по чувствительному месту вновь. — А тебе хочется, чтобы так было всегда? — насмешливо интересуется Гошики в ответ, вновь надавливая на комок нервов и нежно целует голень. В растерянности Кенджиро не знает, что ответить: от постоянной стимуляции перед глазами искры, а от не до конца выветрившегося алкоголя кружится голова. — А может быть… — он прерывается выгибаясь под ощущениями, — Может быть да? — Ты такой сексуальный, когда говоришь о подобных вещах, — Цутому вынимает пальцы и Ширабу чувствует неприятную пустоту внутри. Гошики помогает лечь ему поудобнее и, не снимая ног с плеч, тянется вперёд, для поцелуя. У Кенджиро всегда была хорошая растяжка и это не становится проблемой. Особенно, когда Цутому забирает презерватив и выпрямляется снова. Ширабу лежит на спине и с нетерпением наблюдает, как Гошики раскатывает по члену резинку, будто специально медленно, не спеша. — Быстрее, пожалуйста, — он неосознанно двигает бёдрами и Цутому, усмехаясь, заканчивает в одно движение и ведёт ладонями по внутренней стороне бёдер, раскрывая. Головка прижимается к колечку мышц, но Гошики не торопится, ведёт скользкими от смазки пальцами по низу живота Шибару плавными движениями, приближаясь к его члену. Кенджиро дёргается в нетерпении, стоит пальцу проскользнуть совсем близко и Цутому довольно улыбается, касаясь члена Ширабу ровно в тот момент, когда погружается внутрь. Громкий стон заполняет комнату и Гошики не может отвести взгляда от прогнувшегося в удовольствии парня и ловит себя на желании касаться его как можно больше. Не в силах отказать себе, он опускает ступни Ширабу на постель и тянет его на себя, усаживая лицом к лицу, крепко сжимает его в руках, ускоряясь. Он утыкается лицом в шею Кенджиро и шипит, когда чувствует как впиваются ногти в кожу спины, но не останавливается, а лишь ускоряется, задыхаясь от ощущений влажной пульсирующей тесноты. Напряжение растёт, до тех пор, пока Кенджиро вдруг с громким стоном не сжимается пружиной, сдавливая его бока коленями до боли и сжимая колечко мышц вокруг его члена. Горячая влага на животе и горячее тело в руках не оставляют Цутому шансов и он срывается следом, входя максимально глубоко, отчего покрываются мурашками плечи. — Салфетки… — сипит Кенджиро, откидываясь на подушки в позе звезды. Гошики кивает и пытается быстро встать, но оступается и, врезаясь коленом в тумбу, выругивается. — Это тебе за то, что много пьёшь, — все так же сипло, не открывая глаз реагирует Ширабу, — Да, и воды принеси. — А потом на второй раунд? — усмехается Цутому заранее зная ответ. — С ума сошёл совсем? Воды мне принеси. И салфетки. Я душ не осилю уже, — Кенджиро поворачивается на бок и сворачивается колачиком. — Холодно же, — Гошики, улыбаясь, укрывает парня одеялом, и, чуть пошатываясь идёт на кухню.