Поезд

Повторяющиеся виды, цикличные виды, подобно заевшей пластинке, что проигрывающей один и тот же момент десятки, сотни, а может и тысяч раз. Я давно сбился со счёта. Сколько раз мы уже проехали это пастбище? А это полуразвалившееся здание, что вот-вот упадёт под малейшим колыханием ветра? Главная изюминка этих нескончаемых пейзажей — великолепные музыкальные аккомпанементы мчащегося по железной дороге поезда. Утомлённый взгляд бездумно направился в запыленное грязное окно. Одно дерево, второе, третье, четвертое, пятое…я начинаю сбиваться со счёта. Устаёшь считать — утомляет. Какой вообще за стенкой год, сейчас день, ночь, вечер, заря, рассвет, закат? Почему мне так хочется быть привязанным к этим странным понятиям времени? Без них ощущаю себя неуютно, я не привык. Почему я ничего не делаю? От отсутствия дел мне становится скучно, я не привык. Почему рядом никого нет? Без людей я ощущаю себя дискомфортно, я не привык. Я привык к тому, что времени никогда не хватает, на привычные дела, которые утомляют и нагоняют скуки, дела, совершаемые в окружении людей, доставляющих сплошные неудобства. Я привык к этому. Привык, привык, привык, привык…сколько раз я сказал это слово? Не хочу считать. Это бессмысленно. К тому же утомляет. Может, придаться тёплым воспоминаниям? Грандиозные великие свершения, дарующие чувство эйфории вместе с властью над всем миром! Или, может, маленькие радости жизни, доставляющие мимолётное, но несравнимо приятное чувство радости? Это так романтично и трогательно. Странно, не могу вспомнить ничего. Вернее, не могу вспомнить тех ощущений, о которых говорю. Глаза непроизвольно двигаются в сторону окна. Одно дерево, второе дерево, третье дерево, четвертое… Снова сбился. На этот раз, не дошёл даже до пяти. Я жалею о чём-то? Мне стыдно? Хотел бы что-то изменить? Хотел бы я вернуться обратно, изменить всё к лучшему и наслаждаться каждым моментом? Да — если солгать, но говоря по правде — я не знаю. Если бы сейчас я попал в аварию и умер, я смог бы перед моментом гибели вспомнить ярчайшие моменты своей короткой жизни, сказать, что провёл её достойно, не потратил её зазря? Да — если солгать, но говоря по правде — я не знаю. Не потратить жизнь. Как можно её потратить и провести зря? Получить только неприятные ощущения? Не получать никаких ощущений вовсе? Жалеть о содеянном? Или жалеть о несодеянном? Что лучше? И вообще — зачем я пытаюсь ответить на эти странные вопросы. Это всё не имеет и толики смысла. Я умру, или уже умер, поэтому, к чему думать о том, какой была моя жизнь? Зачем жалеть? Зачем радоваться? Я ведь рано или поздно умру, или уже умер? Не знаю. Сколько вопросов я уже задал, на которые знаю, никогда не получу ответа? Не знаю, я сбился со счёта. Нужно отвлечься, для этого я как по привычке выглядываю в окно. Одно дерево, второе, третье… Снова сбился. На этот раз, не дошёл даже до четырёх. Ноги подкашиваются, колени дрожат при попытках встать после длительных часов сидения. Слегка шатаюсь, но всё-таки выдерживаю положение стоя. Всё не может продолжаться так — мне нужно двигаться, двигаться дальше по этому поезду. Я не могу просто сидеть здесь, в ожидании чего-либо, в конце концов, в этом ведь нет никакого смысла. Первый шаг, я будто заново учусь ходить. Близок к падению, но удерживаюсь на ногах. За ним следует второй, более уверенный, третий, четвёртый.ненавижу считать, зачем-то продолжаю прокручивать про себя каждый следующий шаг. Смотря под ноги, я медленно приближаюсь к выходу. Дверь открыта настежь, для меня нет никаких преград. Почему-то, у самого входа я чувствую, как трудно мне становиться сделать следующий шаг. Головная боль, словно разум изнутри пронзают острые иголки, разрывая его на маленькие кусочки. Как бы там ни было — мне нужно двигаться дальше, я знаю, что должен. Вагон заполнен. Странно. Я не видел здесь людей. Они сидят, стоят, молчат, разговаривают, и меня нет среди них. Они не замечают меня. Странно, я не могу сказать, что именно, но могу почувствовать — с их лицами что-то не так. Они плоские, неестественные, фальшивые, искусные. Нет, это невозможно. Я ведь вижу, как сменяются их эмоции, их взгляд полон жизни, он такой же настоящий, как и мой собственный. Эти чувства, они не могут быть подделкой. Смотря в эти полные счастья и любви к жизни глаза, я не могу сказать, что они обманываю меня. Они радуются, они раздражаются, они грустят, а потом успокаиваются, чтобы улыбнуться вновь… «Нет — это вранье». Рука непроизвольно тянется в карман. Пальцы быстро копошатся внутри, что-то обхватив. Достав непонятный предмет, быстро подношу его к лицу. С каждым новым резким неконтролируемым движением руки вырисовываются странные невнятные контуры. Меньше минуты — всё окончено. Снова обретя контроль над своим телом, я медленно прикасаюсь к лицу — на кончиках пальцев остались тёмные следы. Прекрати делать из себя незрячего, когда прекрасно видишь всю картину целиком. Это рисунки. Выражения их лиц — нарисованные кривой рукой начертания, неумело выведенные карандашом. То, что я крепко сжимаю между пальцев, есть мой собственный карандаш? Странно. Ощущение, будто бы все они повернули свои лица на меня, лица, с нарисованными на них улыбками. Улыбки постепенно сходят на нет, они переглядываются друг с другом. Становится тяжело дышать, воздух пропитывается чем-то удушающим, всё сильнее с каждой секундой того, как их нарисованные глаза пялятся друг на друга. Будто сорвавшись с цепи они набрасываются друг на друга. Кровавая баня слишком мягкое описание для происходящего. Достав из карманов карандаши они протыкают ими глотки и тела друг друга. Кровь сочиться фонтанами с каждого упавшего на пол трупа, окрашивая в красные тона всё вокруг. В припадке ярости раздаются вопли о том, что они не смогут жить в одном мире поскольку излишне разные, что они — могут истину лицезреть воочию, а остальные такие же — глаза свои для неё закрыли навеки. Уж не могу отличить, где реальность, а где просто искусная иллюзия. Испуганный взгляд метается повсюду, но резко застывает на окне. Одно дерево, второе … Снова сбился. На этот раз, не дошёл даже до трёх. Не могу вспомнить, когда, зачем и каким образом, но я снова оказался в другом вагоне. Я слышу гомон, как люди безостановочно общаются друг с другом. С их уст звучат слова о преданности и любви, о ненависти и обиде, они говорят об искренности своих глубоких чувств и о том, как многое для них значит собственная жизнь. Они такие искренние, настоящие и открытые, я совсем забыл о том, что же мне пришлось лицезреть до этого. Впрочем, это не имеет никакого значения. Люди — открыты друг с другом, готовы поделиться собственными чувствами, обещают быть рядом в самые трудные моменты и сказать столь необходимые слова поддержки. Столь очаровательная сцена. Наблюдая за этим, я просто не могу сдержать свои собственные чувства, хочется при помощи слов поделиться им с каждым человеком в этом вагоне, в надежде быть услышанным! Полной грудью я вдыхаю воздух, мысленно «репетируя» свою пламенную речь. Уста размыкаются, но вместо заветных желаемых слов, с них доносится исключительно набор никак не связанных между собой звуков, бессмысленных, пустых звуков. Нет, это невозможно! Сколько всего я хотел вложить в эти слова! Произнести их для всех и каждого, для самого себя в том числе, я хотел поделиться каждой своей мыслью с миром, но вместо этого не могу издать ничего, окроме непонятного набора странных звуков. Попытки кричать не увенчиваются успехом. Теперь, я не могу издать и звука, в воздухе застыл лишь немой крик, от которого вянут мои собственные уши. Почему, почему они могут, но не могу я? «А ты уверен, что они действительно могут? Прислушайся самую малость». Знакомый загадочный голос в моей голове сулит умолкнуть и прислушаться к тому, что говорят эти люди. Могу ли я ему доверять? Не знаю, не знаю могу ли, не знаю, почему он так знаком мне, но всё же следую его совету. Подхожу ближе. Стараюсь прислушиваться к каждому слову, что так восхитительно красноречиво передаёт всю глубину мысли и чувств человека. Я не слышу ничего, кроме белого шума. Он повсюду, с каждого рта доноситься противный звук, такой же бессмысленный, как и моё молчание. Вместо приятных задушевных разговоров не слышно ничего, кроме попыток создать шум громче, чем у других. Напоминает крик, отвратный и невыносимый, что заставляет уши кровоточить в самом прямом смысле. С их ушей начинает течь кровь, но они продолжают всё более яростно и громко издавать эти шумы, невыносимые шумы. Пол залит вытекшей кровью, но они всё продолжают доводить себя до изнеможения, лишь бы стать громче остальных, лишь бы их белый шум был громче, чем у остальных. Ещё немного, и я просто не смогу выдержать этого. Я не могу закрыть уши ладонями, не хочу, я хочу лишь сбежать, убежать как можно дальше и никогда больше не возвращаться сюда, позабыв обо всём произошедшем в этом вагоне как о страшном кошмаре. «Действительно ли только в этом вагоне происходил весь ужас?» Против собственной своей воли я начинаю вспоминать, что же происходило тогда, в том самом злополучном предыдущем вагоне. Истерический припадок. Возникает желание наброситься на каждого из них, удушить, разорвать в клочья, испепелить, аннигилировать, навсегда избавив себя от вызванных из-за других страданий. Бросаю взгляд на окно — весь мир вокруг резко замирает. И снова нет ничего, кроме деревьев, проносящихся мимо. Одно дерево… Снова сбился. На этот раз, я не дошёл и до второго. Я не помню, как родился. Не помню ни лиц, ни слов, ничего. «Пустые признания в несуществующих чувствах, глубокие рассуждения о том, что не имеет никакого смысла, попытка предать осознанности тому, что изначально не должно было существовать». В уме снова прокручивается этот странный голос, и ничего более. Его слова постепенно перерастают в белый шум. Он давит мне голову. Не хочу больше думать об этом. Больше не стоит думать ни о в чём вовсе. Почему я не помню их лиц? Они насколько одинаковы и однотипны, что я не смог различить их? «Вместо ответов вопросы, вместо уверенности сомнения, вместо определений догадки, а вместо счастья лишь жалкие попытки радоваться. Каждый человек индивидуален, но у каждого из них нет лица. Все они созданы по лекалам одного шаблона, по принципам одного и того же производства. Все различия между ними мнимые и несуществующие». Снова голос в голове, он никак не даст мне покоя. Хочу избавиться от всего этого бреда о том, чего сейчас уже нет и никогда лучше бы и не было. Направляю взгляд в родное окно. А действительно ли существовало вообще это всё? А я — существовал? Может, всё, что было вплоть до попадания в этот странный поезд — вымысел? Настоящая жизнь она вот — раскрывается перед моими глазами. Зелёная лужайка, ярко светит солнце. Уже сбился со счёту, сколько часов, минут, секунд, оно греет. Греет своими лучиками возрастающие травинки, листья на кронах деревьев и те развалины, отдалённо напоминающие «дома», или как они назывались в той вымышленной жизни. То была иллюзия, поселившаяся в моей голове. Настоящая жизнь она вот — раскрывается перед моими глазами. Вытирая кровь, забрызгавшую всю стекло и убирая окровавленные трупы, лежащие подле окон, я снова принимаюсь за подсчёт. Одно дерево… «Уважаемые пассажиры! Поезд прибыл на конечную станцию. Всех пассажиров просим покинуть вагоны»