test me

Сынмин сводит брови вместе и недовольно кривит губы. Выражение у него на лице такое, будто он сейчас достает длинную волосню Джуёна из слива в ванной, а не находится на третьем этаже компании в самый разгар рабочего дня. — Что за тупая идея? Кто ее придумал вообще? — возмущенно тараторит он, обнимая себя руками и вслепую делая шаг назад, поближе к двери и подальше от разворачивающегося в репетиционном зале сумасшествия. — Я! — просто отзывается Чонсу, поднимая руку на манер школьника-отличника. Сынмин еле сдерживается, чтобы не схватиться за сердце, потому что такого предательства от любимого хёна он не ожидал от слова совсем. — А мне нравится идея! — возражает Джисок и взбудораженно трясет рядом стоящего Чонсу за плечи. Сынмин только сильнее кривится. Джисок вообще за любой движ — его мнение тут не учитывается. — Что ты так взъелся, Сынмин-и? — мягко спрашивает Гониль. — Это будет очень выгодное продвижение. — Продвижение? — грубо переспрашивает Сынмин. — Да про какое продвижение ты говоришь, черт возьми? Нас на смех поднимут, вот и все продвижение. Сынмин шумно выдыхает и сжимает кулаки, борясь с резко подступившим к горлу комом. — Мы не этим должны заниматься. Мы бэнд. Слова звучат чужеродно, когда вырываются из его рта, но это простая истина, которую ему крепко-накрепко вдолбили в голову за этот год. «Xdinary Heroes» — это бэнд, даже несмотря на то что у них с Чонсу за плечами есть год с лишком танцевальной практики. Сынмин давно похоронил свою мечту за плинтусом в их с Джуёном общей комнате. Где-то прямо за напольной вешалкой — чтобы назойливый сосед туда не совался, хотя, кажется, личных границ у него не было что тогда, что сейчас. Так или иначе, одежда Сынмина периодически оказывалась на нем, а после и на Джисоке, который теперь делит с ним комнату вместо Джуёна. Одежда — Бога ради, Сынмину не жалко, но лезть в этот ящик Пандоры и ворошить прошлые надежды никому не позволено. Только Чонсу — и то тет-а-тет, а не так, как он сделал сейчас, предложив эту глупую затею, которая в результате кратковременного брейнсторма заняла лидирующую позицию в списке. Сынмин должен признать: он смирился не до конца и все еще танцует, поздней ночью запираясь в одном из залов на первом этаже, когда ему позволяет расписание. А позволяет оно ему слишком часто — почти полгода одних только репетиций и записей, никаких шоу, выступлений, релизов. Ничего такого, к чему стоило бы упорно готовиться. Только сейчас они наконец созревают до первого EP и ломают голову над тем, как привлечь побольше внимания к заглавному треку. Как будто в JYP нет креативного отдела, ей-богу. Есть идеи получше, и вот эту самую, которую в итоге выбрали практически единогласно, Сынмин искренне считает самой неудачной. Он хочет чуть смягчиться, узнав, что она принадлежит Чонсу и никто над ним не смеется, припоминая год, брошенный в урну, но Сынмин не может и только больше ежится, выпячивая иголки наружу. — Смысл загонять себя в рамки? — снова надавливает Гониль. Голос разума, черт его дери. — От нас никто и не ждет идеального результата, почему бы просто не попробовать? К тому же, вы с Чон… Сынмин прерывает его раздраженным вздохом. — Я не буду в этом участвовать, — отчеканивает он и разворачивается, игнорируя недовольные вопли, которые начинают разноситься по большой комнате. Кажется, это Джисок с Джуёном на пару, но Сынмину, честно говоря, плевать, кто возмущается: он свое сказал. Дверь закрывается за его спиной, отделяя от лишнего шума, но Сынмин не уходит далеко — стекает вниз по стенке прямо здесь, утыкаясь носом в шершавую джинсу. Его сумка с ключами и телефоном осталась лежать в общей куче в углу комнаты, поэтому при всем желании он не может уйти в общагу и оставить своих товарищей по группе разбираться с итогами неудавшегося мозгового штурма. Черт, и как Чонсу такое в голову вообще пришло? Он же всегда был на его стороне! Он же всегда понимал все его чувства и эмоции! Неужели ему самому не противно от мысли, что придется танцевать в таком составе и позориться на весь интернет? Неужели он и вправду считает, что это хорошая идея? Настроение подпортилось достаточно сильно, и теперь Сынмин не хочет возвращаться в репетиционную. По крайней мере, до тех пор, пока к нему не прибежит кто-нибудь из ребят и не скажет, что они обсудили все хорошенько еще раз и решили отложить идею с хореографией до лучших времен. А лучше и забыть вовсе. Нет, серьезно? Какая к черту хореография? Чонсу своей прекрасной обесцвеченной головешкой думает вообще? Сынмин не хочет говорить о нем плохо, но идея — от начала и до конца полное дерьмище. Такое под стать Джуёну или Джисоку, у которых тормоза и здравый смысл отсутствуют напрочь. Чонсу же, наоборот, уравновешенный, рассудительный, чуткий и эмпатичный. Он должен был понимать, что Сынмин зафырчит и сделает все возможное, чтобы не участвовать в этом мракобесии. Плакать вроде не хочется, но на душе все равно гадко. Надо бы перестать так остро на все реагировать. Уже давно пора, но Сынмин все никак не вылезет из своей разбитой вдребезги скорлупы. В который раз он уходит от ребят, оставляя после себя легкий след разгорающегося скандала? Они празднуют новоселье впятером, они постоянно сидят в гостиной впятером, они выбираются куда-то впятером, они веселятся впятером, они решают проблемы, которые создает им Сынмин, впятером. Они все делают впятером, а Сынмин лишь остается в стороне — по своей же собственной воле. Бывают, конечно, моменты, когда он вместе с ними, в эпицентре очередного урагана, но чаще Сынмин себя чувствует лишним пазлом в коробке. Вот и сейчас он все обломал, не сумев вписаться в уже законченную картину. Все были за. Все решили, что это хорошая идея. Сынмин в принципе понимает почему: если сделать все по красоте, то можно выстрелить так же, как это делают айдол-группы, а еще можно выбрать самую удачную часть и слепить из нее челлендж для TikTok’а, чтобы раскрутиться еще больше. Это вполне весомый аргумент, учитывая, что нормального продвижения им, скорее всего, не видать. И впрямь жаль, что они не танцуют: может быть, в таком случае агентство бы прилагало больше усилий и им бы не приходилось с горем пополам наскребывать себе подписчиков на YouTube’е своими собственными ручонками. Хотя, не то чтобы у нун из ITZY дела обстоят лучше. Но, тем не менее… Сынмин тяжело вздыхает и зарывается пальцами в жесткие короткие волосы, сжимая их у корней, когда дверь сбоку поскрипывает и выпускает в коридор кого-то, кого, очевидно, отправили к нему в роли дипломата. Чонсу он узнает по кроссовкам еще до того, как тот опускается перед ним на одно колено и мягко отнимает руку от многострадальных волос. — Прости, я не думал, что тебя это так заденет, — осторожно начинает он. — Наоборот, думал, тебе понравится. — Понравится? — грустно усмехается Сынмин. — Мы клоуны, по-твоему, что ли? — Да почему сразу клоуны? — дуется Чонсу. — Это простор для того, чтобы показать себя. Я же знаю, что ты все еще танцуешь. Вот и подумал, что такая возможность тебя порадует. Сынмин скользит языком между напряженных губ и только в очередной раз недовольно вздыхает. — Какая разница, как я танцую, если никто из них не умеет? — выпаливает он. — Если не будет синхрона, если кто-то будет лажать… Вообще не будет никакого дела до того, как справляюсь я. — А это мы с тобой исправим. — Сынмину даже не нужно смотреть Чонсу в лицо, чтобы понять, что сейчас на его губах расцветает легкая улыбка. — К тому же, у них есть чувство ритма. Значит, все не так плохо. — Играть на инструменте и танцевать — совсем не то же самое. На одном чувстве ритма далеко не уедешь, и… Боже, зачем я это все говорю? Ты же и сам знаешь. Сынмин наконец переводит взгляд со своих коленок на лицо Чонсу, который все еще нежно улыбается ему и светится, точно самое настоящее солнце. Сынмин поглубже вбирает воздух в легкие, заполняя их до краев, и снова тянется к своим волосам, неосторожными движениями вороша их и окончательно портя себе внешний вид. Теперь они точно торчат в разные стороны короткими рыжими антеннами. Сынмин почти ненавидит эту длину за это. — Кто будет ставить хореографию? — наконец тихо спрашивает он. — Мы. Сынмин глупо открывает рот, пытаясь переварить односложный ответ Чонсу, но мозги сдают то ли от жары, то ли от переутомления. Он прикрывает глаза и качает головой, нервно посмеиваясь. — Ну ладно-ладно, не в одиночку. Я как-нибудь уговорю учителя Чона нам помочь, договорились? Сынмин коротко кивает. Чонсу встает и протягивает ему руку. Сынмин хватается за нее и тоже поднимается, однако не выпуская теплую ладошку из своей хватки, даже когда уже крепко держится на ногах. — И все-таки глупо до жути, — честно говорит он. — Раньше мне нравилось танцевать и я бы сделал что угодно, чтобы показать, что умею. Но теперь это приносит практически физическую боль и я не хочу, чтобы это видел кто-то кроме меня. Ну и, может быть, тебя, — натягивая улыбку, выдавливает он. — Время внезапных признаний, упс. Чонсу недовольно дует пухлые губы — Сынмин честно старается не смотреть — и второй рукой приобнимает его за плечи, притягивая поближе к себе. — Хотел как лучше, а получилось как всегда, — тихо вздыхает он. — Может, их отговорить? Еще не поздно. — Да ладно, вытерплю как-нибудь. Сынмин пытается улыбнуться, и они с Чонсу возвращаются в репетиционный зал, где все ждут их словно заведенные. Не хватает только противного звука, с которым электронные уродливые игрушки начинают ходить. Может быть, это и не самая плохая идея, но поймет это Сынмин намного позже — когда от пустых разговоров и долгих уговоров они наконец перейдут к постановке хореографии; когда он будет украдкой смотреть на плавные изгибы тела Чонсу в большом зеркале; когда они будут оставаться вдвоем допоздна, стараясь закончить танец и придумать новые движения без помощи учителя; когда наконец настанет день съемок и он утонет сначала в черных кожаных ремешках (стягивающих грудь Чонсу под легкой фиолетовой тканью, конечно же: на свои он даже не смотрит), а после в оверсайз-рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. Идея настолько неплохая, что, возможно, Сынмин и не прочь повторить.