Симпатия

      Скрытая ночью, Эвтида с осторожностью шла в сторону дома эпистата. Мрак окружил пустыню, нежно убаюкивая её. Стопы девушки плавно ступали по золотому песку, уже успевшему охладеть из-за отсутствия солнца. Чёрный калазирис облегал круглые бедра Эвы. Казалось, он чуть сковывает её движения.       В поселении было тихо, разве что слышались пьяные голоса где-то вдали. Никто не бродил: благодаря богу Бэсу, многие спали сладким сном. Исключением, пожалуй, являлась Эвтида, все ещё бродящая между домов.       Наконец, она подошла достаточно близко к дому охотника. Было видно, как пламя свечи одиноко танцует на столе эпистата. В доме никого не было. Большая ли это удача? Встав на носочки, Эва забралась в помещение через окно и бесшумно опустилась на пол. Времени мало, а дел очень много. Нужно было найти мантию, да побыстрее.       Решила заглянуть в сундук, стоявший по левую стену. Она легонько провела по его расписной крышке и открыла. Уголки губ у девушки поползли вверх при виде того, чего она искала. Мантия, все также аккуратно сложенная, лежала рядом с личными вещами Амена. Только потянула к ней руку, как пришла в голову мысль: «Забрать бы ещё что-то, и его приведёт это в ступор». Она схватила большой перстень, с красивым рубином в центре. Ничего удивительного, учитывая, какой богатой была гробница одного из бывших эпистатов.       От воспоминаний Эву пробрала дрожь, но останавливаться было некогда — в любой момент вернётся эпистат и, не дай Ра, найдёт её тут с его же вещами. Правда любопытство взяло верх: решила взглянуть на стол. Амен явно любил порядок: хаоса нет, бумага и чернильница педантично расставлены по своим местам. В большей степени Эвтиду заинтересовали выдвижные ящики в столе. Она притронулась к рисунку мальвы, так изящно вырезанном по дереву, и, потянув за ручку, открыла вид на множество писем. Пошарившись, она наткнулась на переписку фараона и эпистата. У светловолосого мужчины даже почерк идеальный: каждая буква будто вырисовывалась долго и мучительно, зато как изысканно! Поджав губы, она схватила папирус и спрятала в темной ткани.       Неожиданно послышались голоса, со скоростью приближавшиеся к дому. Амен. Эва в смятении не успела ничего предпринять, быстро забежав в одну из тёмных комнат. Это оказалась просторная спальня, с широкой аккуратно застеленной кроватью. Место под ней было достаточно, чтобы девушка пролезла и спряталась в тени. Как только дверь отворилась и послышались тяжёлые шаги, Эвтида зажала рот руками и старалась дышать как можно тише.       Под кроватью были видны лишь белые ноги эпистата в сандалиях. Он с раздражением ходил по дальней комнате туда-сюда, пока совсем не остановился.       — Исфет, что это…? — возмущённо произнёс мужчина, приседая рядом с сундуком.       Послышался яростный шорох его вещей, а после треск сундука. Амен злостно захлопнул цветастую крышку и подошёл к столу. Перерыв все, он обнаружил что недостаёт как раз-таки последней переписки с фараоном.       — Да кто смеет воровать у эпистата?!       Эва вся сжалась, пытаясь не издавать ни единого звука. Ее руки плотно сомкнулись у рта, а ноги она прижала к груди. Ей не хотелось смотреть на Амена, нервно бормочущего что-то себе под нос. Её сердце учащенно билось, а холодный пот покрыл всю спину.       Рыкнув, мужчина решил осмотреть оставшиеся комнаты. Он зашёл в просторную ванну, ничем не украшенную. В воздухе стоял запах любимых трав Амена, смешанный с чем-то сладким. Он зажёг свечки и с пристрастием оглядел комнату. Всё стояло на месте, шкафы с его вещами открыты не были, и баночки с маслами остались где положено. Казалось, никто не прятался в этой комнате.       Выйдя оттуда Амен косо посмотрел на спальню и решил подойти поближе. Как только он поднёс огонь к факелу, он загорелся ярко-красным пламенем и осветил всю комнату. Эпистат подмечал каждую мелочь. Сначала покопался в сундуках на наличие пропаж, потом заглянул за ещё один стол.       Эвтида чувствовала его приближающиеся шаги, с каждым разом пытаясь вдохнуть поглубже и максимально тихо выдохнуть. Не хотелось выдавать себя. Девушка безмерно надеялась, что Баст снова повернётся к ней, и она с успехом сможет сбежать из дома эпистата незамеченной. Но удачи не вышло. Пыль, соединенная с песком, образовала нечто раздражительное для носа и, как на зло, Эва чихнула, хоть и тихо.       Амен гневно подошёл к кровати и нагнулся. Из-за своего роста и телосложения было довольно тяжело заглянуть под неё, так что он взял в обиход сильные руки. Эвтида уловила его замысел и с усердием старалась уворачиваться от хватки мужчины.       — Кто бы ты ни был, преступник, вылезай, — протараторил он.       В конце концов, ухватившись за край калазириса Эвы, он потянул её на себя. И вот, перед его ликом предстала девушка, вся напуганная и дерганная с чёрной мантией в руках. Она сжалась в клубок, плотно прижимая свёрток.       Какого же было удивления Амена, когда он вытащил Эвтиду у себя в доме из-под кровати? Был ли он в замешательстве? Бесспорно. Был ли он безумно зол? Однозначно.       — Так вот оно, что… — кивнул он и грубо схватил девушку, заставляя её подняться. — Ты что забыла здесь?       Он резко дёрнул её, приводя в чувства. Эва моргнула несколько раз, но страх не показала. Бывало и хуже. Физическое давление её не настолько пугает, как омут глаз Амена. Вот-вот и её засосет в самую глубину, и она не сможет вырваться более никогда. Он разглядывал её с ног до головы, но, наконец, увидел то, что ему было нужно.       — Так ты у нас воровка? — щурится Амен. — Всё эти твои ночные вылазки от бессонницы — пустой звук, не так-ли?       Эвтида молча стояла, крепко вцепившись в вещи. Она не смотрела в глаза эпистату. Девушку охватила ярость — за то, что попалась, и стыд — за то, что получит выговор от Реммао или хуже — навсегда покинет его и друзей. Эва хотела бы подобрать слова, но не могла.       У мужчины терпение было на исходе. Он решил действовать грубо и силой надавить на девушку. Прижав её к стене, он обхватил своей горячей ладонью её тонкую длинную шею. Эвтида почувствовала лёгкую нехватку воздуха и задышала отрывистее, быстрее. Накидка с папирусом и кольцом выпали у неё из рук. Она вцепилась в руку эпистата ногтями, оставляя небольшие полумесяцы. Это ни на толику не остановило мужчину.       — Думаешь умнее всех, Эвтида? Обманщица и лгунья! — с каждым разом Амен сдавливал шею сильнее. — Отвечай, зачем устроила все это?       — Ты забрал моё, Господин, — смело ответила девушка, отдергивая руку эпистата с шеи.       — Знай свое место, Эвтида! Ты хоть знаешь, что тебя теперь ждёт?! Хочешь сто ударов кулаком или штраф, что не выплатишь во веки?       Эва почувствовала страх. Давление Амена было сильным. Он умел запугивать и своим видом, и своим поведением. Знал, куда давить и как выбить правду. Девушка же стояла на своём, совершенно не желая признавать себя виновной. Она несколько раз дернулась, но мужчина крепко сцепил свободной рукой её ладони вместе. Она была беззащитна.       — А знаешь, лучше сразу в реку к крокодилам, м?       — Как отвести от себя подозрения, не забрав ничего, кроме мантии? — хрипло говорила Эвтида.       — Я по-хорошему с тобой, считай, что прощал твои глупые выходки. Забрал накидку твою, чтобы меньше думала о себе высо́ко.       Как только девушка начала задыхаться, Амен разомкнул пальцы на ее шее. Красные следы начали появляться на смуглой коже. Эва не удержалась на ногах и упала, мучительно кашляя. Эпистат все также крепко держал ее за запястья и слегка приподымал, заставляя встать. Поняв, что это бесполезно, он присел на корточки рядом с ней, наблюдая, как она приходит в себя.       — Отпусти, — пискнула девушка.       Ее глаза наполнились слезами и покраснели. Эвтида не хотела давить на жалость, но ее тело не выдерживало жестокого обращения. Амен не послушался и не стал освобождать воровку, лишь немного ослабил хватку. Боль причинять не хотел, но вышло как-то само. Он почувствовал раскаяние за свои поступки, но по-другому не мог. Мужчина хотел выбить правду.       — Не знаю, что с тобой делать… — выдавил Амен. — Хочется придать казни, а вроде и отпустить. Будто околдовала. Что со мной, не пойму.       Эвтида нервно усмехнулась, все-таки посмотрев в глаза эпистату. Большие и бледно-голубые они смотрели прямо в ее, карие и узкие. Решила, что небольшая игра пойдет им на пользу. Девушка приподнялась, встретившись лицом к лицу с охотником. Подалась вперед, закусив нижнюю губу. Эпистату показалось, что она упадет, и свободной рукой обхватил ее за талию, сохраняя равновесие Эвы.       Это оказалось лишним, потому что та и не собиралась падать, а лишь накрыла своими пухлыми горячими губами его бледные и холодные. Этот поцелуй был неправильным и медовым. С жадностью девушка обхватывала его вновь и вновь, с неким раздражением принося как удовольствие, так и боль. Для Эвтиды данные акт был запретен, учитывая их разницу в статусе. Шезму и охотник — возможно ли?       Амен с силой сжал руки Эвы, что позволила себе пойти на такой отчаянный шаг, но не оторвался от нее, явно вкушая наслаждение. Со злостью он покусывал ее губы, даря девушке неприятный привкус железа во рту. Болезненный поцелуй не отпускал их, заставляя два молодых сердца учащенно биться.       С трудом дыша, Эва отпрянула, чувствуя, как кровь продолжает вытекать из новообразовавшейся ранки. Девушка облизнула губы в надежде на то, что капли крови на попали ей на платье. Мало по малу боль в губе начала отступать, и Эвтида облегченно выдохнула. Амен же неподвижно сидел на против ее, приходя в себя. Размазанная кровь покрыла его губы и щеки. Он нервно вытерся, с усмешкой рассматривая оранжевые разводы на ладони.       В глазах девушки не было сожаления о спонтанном поцелуе. В какой-то мере она гордилась собой. Вряд ли шезму могли настолько околдовывать охотников и с легкостью обманывать их. Эва не боялась, что Амен мог ударить ее после такой выходки или вообще задушить до смерти. Эпистат был зол, но не на девушку, а на себя. За то, что не справился с чувствами и свободно поддался искушению.       Она затуманила его голову. В тот момент он почувствовал небывалый голод, который оборвал все связи с разумом. Как алкоголь, она страстно притянула его к себе, превращая в игрушку, которой умело смогла выиграть себе время. Жаль, что увлеклась сама. Из сети не выбралась, а осталась на том же месте подле Амена, в его горячих объятиях.       — Зачем? — поинтересовался Амен. — Что получила от этого?       Эвтида мягко засмеялась и легла на пол. Эпистат уставился в потолок и слушал треск смеха девушки. Игривый, сахарный, своевольный. Он покрутил головой в разные стороны, думая о произошедшем. Девушка явно забылась, раз решила пошутить над охотником. Он жестокий, готовый пойти на кровопролитие ради фараона. А в итоге? Начал испытывать чувства к Эве, не давая жестоких наказаний и наблюдая со стороны.       Он мягко провел ладонью по ее впалой щеке. Эва обратила на него внимание. Теперь он казался спокойным и даже задумчивым. Мужчина поглаживал темную скулу девушки, замечая, какая нежная кожа у обычной некогда уличной девчонки. Может, она пользовалась чем-то, а может природа сделала добрый подарок. Ладонь заскользила по шее, растирая красные пятнышки девушки. Он перестарался, когда давил на нее.       Бледные губы накрыли красноту, пытаясь залечить ее. Он бархатно зализывал будущие синяки, не упуская возможности притронуться к женской коже. Амен покрывал ее поцелуями, пока Эвтида с запрокинутой головой, ерзала от все также скрепленных вместе рук. Посчитав, что ничего не будет, мужчина отпустил ее, крепко сжимая уже в объятиях. Она обхватила руками его шею и прижалась всем телом. Амен возбужденно оглядывает ее и хищно улыбается, завидев яркий румянец на щеках девушки.       — Этого ли ты хотела, Эвтида? — промурлыкал он, соприкасаясь с ней носами. — Мне продолжить?       Она кротко кивнула, вновь накрывая его губы и утягивая в поцелуй. Охотник стянул лямку черного калазириса и коснулся длинными пальцами ее голых смуглых плеч. Только Амен совершил это, и Эва вновь лишилась воздуха, теперь уже от наслаждения. Он крепко прижал ее к себе, чувствуя, как бешено бьется сердце девушки.        Эвтиде поцелуй понравился: жаркий, но в то же время чувственный. Эпистат растягивал момент, что не устраивало девушку, и она решила отомстить, слегка покусывая его губы, заставляя задуматься над своим поведением. Мужчине такой ход пришелся по душе: это был некого рода знак для осуществления чего-то большего. Он отпрянул и закинул Эву себе на плечо. Добредя до постели, он с грохотом бросил ее на белую простыню и вновь пленил раскаленным прикосновением.        Девушка прощупывала каждый мускул сильных рук, оставляя небольшие розовые царапины по мере того, как жадно ее целовал Амен. Вскоре полосочки исчезали, а на их месте появлялись новые большие и красные. Эвтида не сдерживалась, постанывая в губы платиновому красавцу. Он с усмешкой наблюдал за ее эмоциями, пока стягивал черное платье, мешающее в полной мере насладиться девушкой.       — Ты меня дурманишь, — шепчет он, бросая ее одежду в сторону. — Будто опоила меня.       — Это твои чувства берут верх, эпистат, — качает она головой. — Я лишь помогаю утолить жажду. Единственно прошу — будь мягок со мной.       — Как пожелаешь, — ответил Амен, тяжело дыша ей в шею.       Эва устроилась поудобнее, предвкушая дальнейшие действия. Мужчина с интересом рассматривал ее оголенную круглую грудь. Соски затвердели и ему хотелось попробовать их на вкус. Он нежно прикоснулся к ним языком. Начал покусывать и выводить красивые узоры. Эвтида зарылась пальцами в его волосы и простонала. В глазах темнело от наслаждения и хотелось заполучить его прямо сейчас. Но Амен будто нарочно оттягивал красочный момент.       Девушке не верилось, что сейчас она лежит под эпистатом — голая и ласковая. Помнила, как огрызалась на него и говорила вещи несусветные. А что теперь? Любовь ли это? Или просто попытка получить наслаждение? Не хотелось думать, что ее ждет потом, решила, что лучше надышаться перед смертью. Будь что будет.       Ноги Амена начали подкашиваться, а голова кружиться. Он с трудом заставил себя стоять на коленях, не свалившись на Эвтиду. Руки мужчины с силой сдавливали женскую грудь и оттягивали сосок, а губы мягко залечивали нанесенную боль. Эпистат рыкнул, завидев красное лицо Эвы, которая изо всех сил старалась сдерживать стон. Все тело покрылось мурашками при виде мольбы в ее глазах и сильного желания. Их сердца бились в унисон, говоря о сильной симпатии… или вожделении.       — Сдерживаешься, будто боишься чего-то, — Амен приблизился к Эвтиде, обдавая ее лицо горячим дыханием.       — Слышно же будет.       — Разве это уже имеет значение, Эва?       Он с той же страстью прильнул к ее губам, положив руку на щеку. Она ответила на поцелуй и обхватила ногами его талию. Заметив это, Амен решил сдвинуться с мертвой точки. Мужчина снял штаны и откинул их прочь, открывая вид на свое достоинство. Эвтида, засмущавшись, отвела взгляд.       — Даже так? До этого была раскрепощенной.       Эпистат расставил ноги девушки и пристроился поближе, покрывая легкими поцелуями ключицу и грудь красавицы, отчего Эва подалась вперед и немного прогнулась в спине. Она застонала, когда тот жадно метил ее тонкую кожу. Эвтида поняла, что без синяков по всему телу не выйдет отсюда. Хотелось придумать оправдания для окружающих, да разве до́лжно об этом думать в такой момент?       Амен поглаживал бедра Эвтиды, все быстрее приближаясь к самому сокровенному. Он выводил узоры на ее нежной коже и смотрел прямо в глаза. Эва гладила его крепкий торс, чувствуя, как сокращаются мышцы мужчины. Девушка вздыхала, хватала ртом воздух. Стук сердца в ушах оглушал. Игра затянулась и Эвтида желала большего.       И вот, эпистат приблизился к розовым складкам девушки. Эва распахнула глаза шире и вновь выгнулась. Мужчина решил подготовить кареглазую. Нежными движениями он прошелся по клитору пальчиком, размазывая скопившуюся влагу. Захотелось попробовать что-то необычное. Отодвинувшись от Эвтиды, он наклонился и деликатно поцеловал между складок.       — Амен… — прошептала она.       Эпистат довольно облизнулся, как сытый кот, вновь прильнув к сокровенному. Он увлеченно покрывал ее поцелуями, принося дрожь в тело Эвы. С жаждой приносил ей удовольствие и счастье. Руки Эвтиды же плясали по телу Амена, наконец дойдя до члена. Набухшая бледно-розовая головка была влажноватой и иногда подрагивала. Решила притронуться к достоинству.       Амен утробно рыкнул, когда Эва провела вдоль основания. Желание взять ее поскорее обрушилось, как неожиданный дождь в пустыне, который не появлялся несколько лет. Последний раз поцеловав нежность девушки, он просунул пальчик вглубь. Эвтида всхлипнула и качнула бедрами. Охотник задвигался медленно, вновь растягивая удовольствие и дразня Эву.       С каждым движением девушка подрагивала от наслаждения, даже самостоятельно насаживаясь на палец мужчины. Амен периодически набирал темп, но после позволил Эвтиде вести. Остановившись, он облизнул палец. Эвтида глубоко вздохнула и потянулась к руке эпистата, будто желая тоже вкусить свои соки. Он позволил.       — Ну как? — хитро поинтересовался мужчина.       — Сладко, — произнесла Эвтида, сжав губы.       Амен посмеялся и поцеловал девушку в висок.       — Я думаю, что ты готова.       Эпистат схватил Эву за ягодицы и пододвинул поближе к себе, аккуратно проталкивая достоинство в лоно. Девушка немного скуксилась из-за наступившей боли и выгнулась. Амен погладил низ ее живота, успокаивая.       — Если будет очень неприятно — скажи, и я остановлюсь.       Эвтида кивнула и попыталась расслабиться. Мужчина не двигался, давая девушке время привыкнуть к новым ощущениям. Амен заметил, что она плотно обхватила его изнутри. Немного двинувшись вперед, он внимательно следил за ее реакцией, пытаясь уловить любую мелочь, что могла показать какие-либо неудобства для Эвы.       Он двигался размеренно и не спеша. Эвтида нежно шептала его имя и просила быстрее. «Видимо, привыкла», — пронеслось в голове у Амена. Он приносил ей наслаждение столько, сколько она просила. Обращался с ней нежно, уделяя ей внимания больше, чем собственному хотению. Эпистату казалось, что боли на сегодня достаточно.       Внутри Эвы закипала кровь от удовольствия. Она не скупилась на похвалу в сторону мужчины, что заводило его еще больше. Он вновь одарил ее горячим поцелуем. Тепло растягивалось по телу, заставляя кровь кипеть, а сердце биться чаще.       Кончили они вместе, жадно одаривая друг друга всхлипами и стонами. Амен излился на смуглый животик Эвы. Девушка, все еще тяжело дыша, размазывала сперму по телу, будто масло. Эпистат рухнул рядом с ней и глянул ей в глаза. Эвтида легонько поцеловала его в щеку в качестве благодарности за нежную работу. Амен глубоко вздохнул, пытаясь привести сердцебиение в порядок.       — Что же теперь? — первая начала разговор Эва.       — Если не исправить зло, оно удвоится, — ответил он, проводя рукой по своим платиновым волосам. — Я пойду против этого правила. Но только один раз.       Эва, будто облегченно, выдохнула и положила голову эпистату на грудь. Он обнял ее за талию, чуть ближе пододвигая ее к себе. Зарылся в ее волосы носом и вдыхал приятный свежий запах девушки.       Все-таки симпатия.