Поговори со мной...

«Твою ж мать» - сказал бы обычный родитель, увидев проделанные ребенком пакости на территории всего дома. Ладно, хорошо. Они его хорошенько отругают, поставят в угол, оставят на неделю без сладкого или телевизора. Но это относится лишь к маленьким детям. Что касается подростков… даже если ребенок подросткового возраста ничего не делал, его все равно накажут либо лишением прогулок по вечерам, либо отберут телефон с криком «ты наказан!». Воспитатели детских домов или интернатов же закатят на это глаза и просто потребуют самостоятельно исправить ситуацию до положительной оценки. Или же скажут что-то вроде: «Так, ладно, сам/а разберусь» и главное без похода к директору. Конечно, это случай частый, но если все же язвительный и неугомонный воспитатель или психолог обратился к директору, воспитанниками не было особо хорошо… И вот в один день… – ты, ублюдок, волосы отпусти! – раздался юношеский крик по всей комнате, когда его схватили за темную прядь волос и оттянули их с немалой силой. – да что ты? Что еще сделать прикажешь, урод? – дразнящим голосом проговорил второй юноша, как раз таки и схвативший уже ломающиеся в этой хватке волосы. Это Ким Разумовский и Тарас Немой. Эти двое никогда не ладили между собой, даже живя в одной комнате. Конечно, в комнате они жили не только вдвоем. Помимо них в комнате проживало еще четыре мальчика: Майоров Тимур,Евсеев Михей, Вишневский Денис и Захаров Анисим, которого Тарас частенько называл Аней, к чему сам Анисим и другие ребята уже привыкли. Драка уже становилась все опаснее. Ким и Тарас покатились с кровати Тимура на пол и продолжили свои разборки там, разрывая одежду, вырывая клочки волос, нанося кулачные удары друг другу и выругиваясь друг на друга, шипя от болезненных ощущений в теле и смеясь от поражений друг друга. Денис, который был самым старшим в этой комнате, кажется, не обращал внимания на очередные разборки Кима и Тараса, так как уже привык к этому, что не удивительно. Таких драк могло произойти раз так 6 за неделю, если не за день. Михей и Тимур были примерно одного возраста, парнями со схожими интересами, поэтому они быстро нашли общий язык. Они вместе сидели на кровати Кима и делали ставки… Кто же победит в этой жесткой драке? – да я же тебе говорю, Ким сильнее! Ким, давай с левой его! – крикнул Евсеев, держа сжатые кулаки за Кима. Его потрепанные кудрявые рыжие волосы падали на его лицо, при этом закрывая его зеленые глазки, но он на это не обращал внимание, продолжая поддерживать Кима в этой борьбе. По его лбу даже стекали капельки пота… он был просто сильно заинтригован этой борьбой… – да куда ты лезешь? – в шутливой манере произнес юноша с золотыми волосами, блондин - Тимур. – тут же сразу понятно - Тарас сильнее. Тарас, давай! Оба толкались и смеялись, больше обращая внимания друг на друга, чем на драку. Анисим и Денис сидели на кровати самого Дениса и смотрели то на драку, то на друг друга, то на делающих ставки на комнатный спорт Тимура и Михея. Кудрявый, черноволосый Захаров посмотрел на Дениса, осматривая его с головы до пят. Вишневский настолько спокойно читал книгу, что даже это казалось страшным. Ну то есть… как можно читать книгу в комнате, полной всяких криков и погромов? – Денис... – хрипловатым от долгого молчания голосом проговорил Аня, смотря на книгу Дениса. Новый собеседник Анисима посмотрел на него, как бы спрашивая взглядом «что тебе нужно?», при этом опуская книгу на свои скрещенные в лотос колени. – тебе тут комфортно читать? А то мог бы в коридор хотя бы выйти… - взгляд Анечки задержались на дерущихся Киме и Тарасе. У Разумовского уже текла кровь из носа и была разбита губа, а Тарас отделался лишь парой-тройкой синяков и несколькими клочками разорванной рубашки. Лицо Анисима застыло в такой гримасе, будто он смотрит на нечто неприятное. Хотя эту драку трудно назвать каким-то хорошим и приятным зрелищем. Голубоглазый Денис с равнодушием посмотрел на это месиво, происходящее на полу комнаты и слегка пожал плечами, снова возвращаясь к книге. – они мне не мешают. Не переживай, Ань. – проговорил Денис со слабой улыбкой на губах, продолжая чтение. А Аня , то есть Анисим, продолжил наблюдение за этой пародией на вторую мировую. Эта драка продолжалась бы дальше до тех пор, пока у Тараса не закончились бы силы. Но тут самое главное «бы». В комнату резко распахнулась дверь глаза всех шести парней были уставлены на дверной проем, а драка прекратилась, Тарас и Ким держались друг за друга, как медведь бы вцепился зубами за кусок падали. У Тараса был синяк прямо на левой скуле, а у Кима все лицо было в каких-то трещинах и царапинах. И только «грим» обоих из парней подверг вошедшего воспитателя в шок и бешенство. – какого черта вы оба тут устроили? – его низкий и резкий голос был пронизан какой-то странной ноткой, которую все воспитанники второго корпуса детского дома воспринимали куском чего-то мерзкого и противного. От этого голоса лицо Анисима скривилось еще сильнее, как будто бы его сейчас вырвет, а Михей вместе с Тимуром моментально замолкли и сделали вид, что заняты очень важным делом, выхватив из рук Дениса его книгу. Вишневский конечно не был этим доволен. Но и сердиться или проявлять другие негативные эмоции не стал именно из-за присутствия воспитателя. Боже… Федор Никитич, не дождавшись ответа от молодых людей тяжелыми, громкими и быстрыми шагами подошел к Разумовскому и Немому, схватив обоих, как щенков, за шкирки и потащил за пределы комнаты, а после и вовсе захлопнул дверь ногой. В комнате все еще было слышно гул от шагов этого седовласого великана… Тимур быстро соскочил с кровати и подбежал к дверному косяку, стараясь открыть дверь без лишних скрипов и прочего шума. Он выглянул в коридор, наполненный окнами и цветами в больших горшках на полу. Казалось бы, никого нет, но повернув головешку в сторону он заметил того самого воспитателя с Кимом и Тарасом в руках, явно таща их в сторону директорского кабинета… «О черт..» произнес Майоров, быстро закрывая дверь и поворачиваясь лицом к остальным. Лица троих, Ани, Тимура и Михея выражали ожидание негодования, чего-то плохого. А Денис уже снова сидел с той самой книжкой в руках и читал ее. Но на миг его до жути спокойный взгляд переместился на остальных ребят, уже глядя на них с непониманием. – Ребят, вы чего? Вы же знаете Ирину э.. как там ее… Ирину Владимировну. Она снова простит их поблажки и все такое… – тон его голоса нельзя было назвать переживающим или беспокоящимся. – Денис, ты че… она им уже… какая это драка по счету за три года проживания Кима здесь? – все ребята переглянулись. Никто из них не знал точного ответа, так как никто из них и не считал. Но драк было много… Ну да, за три-то года. Тем временем в кабинете директора. Ким и Тарас сидели на стульях прямо перед директорским столом. Они чувствовали себя так, как будто бы их сейчас будут отчитывать как школьниц, нашкодивших каким-то образом за школой или в школьном туалете, и сейчас им будут читать нотации о том, как это плохо. Ким держал вату у правой ноздри, вытирая уже засохшую кровь, Тарас держал два клочка своей уже рваной рубашки, в которой он и сидел. Директриса ходила перед ними из стороны в сторону, стуча каблуками своих шикарных туфель о деревянный пол. Прямая осанка. Коротко подстриженные волосы. Брюки, рубашка и пиджак… все это сочеталось на фигуре стройной и строгой директрисы. Ее указательный и большой пальцы правой руки были у переносицы, а левую руку он держала где-то в области живота, ладонью поддерживая локоть второй. – ну вы уже взрослые парни… пора бы прекращать вести себя как маленькие дети. Сколько вам лет? Вам по шестнадцать, а не по пять, чтобы вы дрались и цапались из-за каждой мелочи. – ее голос звучал твердо, но устало. Ну конечно, нельзя работать директором и не испытывать такую головную боль, когда к тебе практически каждый лень приходят воспитатели с жалобами на одних и тех же детей. Взгляд Кима поднялся на Ирину, брови плавно нахмурились… – мы бы и сами справились и разобрались. Мы не виноваты что наш этот воспитатель го- И его рот резко закрывается рукой Немого, явно понимая, о чем хотел сказать его сожитель и товарищ. Ким не стал его дергать, но и этим его жестом явно не был доволен. Тарас нервно забегал глазами по комнате, тихо и неловко смеясь, пытаясь придумать продолжение сказанному слогу Разумовского. Это оказалось труднее, чем он думал. – го…ворящий плохо человек… да. – он, кажется, был доволен собой, но Ирина Владимировна эту шутку не оценила. – я поняла, о чем он хотел сказать, Тарас. Не надо его покрывать. – говорила директриса, садясь за свой стол, смыкая свои руки в замок. Глубокий вздох вырывается из нее, когда она пытается успокоить себя, не раздражаться на воспитанников. – сейчас вы оба пойдете в комнату и ляжете спать. Если в течении недели… - она посмотрела на календарик, что лежал у нее под стеклом на столе. Кажется, что-то просчитывая.. – то есть до следующей среды. Мне поступит еще одна жалоба на вас, мне придется вас обоих выселить из вашей комнаты. Тарас же наоборот. Усмехнулся, скрещивая руки на своей груди. –да. Пожалуйста. Я не собираюсь жить с этим гомодрилой. – уже не боясь выражаться перед директором с уверенностью произнес Тарас, закрыв глаза. – вы же все равно знаете, что мы с ним никогда не поладим. Ким на оскорбление, естественно, никак не отреагировал, ибо для него это уже было чемто обыденным, то, к чему он привык. Но вот Ирина на это отреагировала негативно. Он ударила кулаком по столешнице, привлекая испуганное внимание обоих. – а ты, Тарас, не такой молчаливый, как твоя фамилия… во-первых, Немой, воздержись от выражений. А во-вторых, я не сочту твою уверенность как должное. Переезд в другую комнату, к людям постарше и поумнее тебя, ни к чему хорошему не приведут. Помни это. А теперь спать. Оба. Живо. Сразу было понятно, что слова Тараса уже исчерпали ее последнее терпение. Которое лопнуло прямо у них на глазах. Оба поспешили выйти и оказавшись за пределами кабинета сразу повернулись друг к другу. Минута молчания казалась долгой и напряженной, а от недовольного взгляда Кима ему было не по себе. И не зря: тяжелая рука Кима дала твердую пощечину своему сожителю. Разумовский молча ушел, прихрамывая на левую ногу. Ну, Тарас Немой, не ожидал такого от своего же товарища? Хотя зная ваши «прелестные» отношения, никто бы так не сказал. Тарас молча потер щеку, явно немного ошеломленный ударом от слабого по силе парня, а после молча последовал за ним, даже не пытаясь сократить расстояние между ними.