Круги

Он смотрел на меня. Я иду по пляжу мёртвого озера, высчитывая шаги. Раз, два, шестьдесят пять… Оно мёртвое, как лица людей, как полет птиц, как моя улыбка, которую никто не видит. Огромная лужина, повидавшая кучу смертей. Шестьдесят шесть и я ударяюсь лбом о знак «купаться запрещено». Я думаю, тут должен быть знак «бесплатное переслащенное мороженное», которое скрасит ваш последний день жизни, ведь те, кто оказываюется около дружелюбного болотца уже не уходят от него. Я чувствую своими плечами, на которых висит тяжесть всего мира, чей то холодный взгляд. Я ускоряю шаг, семьдесят пять, шесть, семь. Меня трогают сука за зад. — Я люблю тебя, Чимин. И я умер. Я умер, чтобы возродится. Чтобы ходить кругами вокруг озера. С Юнги. Мы встретились уже после моей смерти, он думал, что вытащил тело живого, а оказалось вытащил мою прозрачную тушку, которая плавала по бортику лужины. Ровно три раза в день я пересекаю места чаепитий. Я выбираю место подальше от пустых глазниц, пью чай, заменяя сладкий тростник поцелуями. Юнги не умер, ведь напоминал повадками кота, который обходит воду за вечность. Как-то он попросил у меня ключ от входа сюда, но я не могу допустить, чтобы его музыка перестала звучать, а прекрасные глаза вывалились, ещё после первого чаепития. На прошлый Хеллоуин я нашёл два глаза рыбы и заполнил ими глазницы, я хотел выглядеть прекрасно или хотя бы приемлемо для него. Меня догнал хозяин и забрал их. Безслезно плача, я шёл дальше, пока Юнги не расцеловал мои брови, щеки, губы. — Знаешь, Минни, в той твоей жизни, мы ели пиццу по пятницам и горячо целовались на кровати по выходным. Я не знаю о чем он говорит. Меня родила вода. Хозяин забрал глаза и наверное часть мозгов, но явно не ту где хранится мат. Он думает, я потерял возможность говорить, знал бы он, что я мог сказать, больше не приходил бы. Сто одиннадцать, меня трогает рука с сотней пальцев и говорит что ещё два шага и смогу выйди из бесконечного круга. Юнги целует меня и я впервые плачу, когда то мы думали, что можем делать это бесконечно.