Воспоминания

      Мондшадт - город ветров - по-особенному иной. Ветер почти стихает, порой дует очень тёплый, приятный коже. Вечер. Вокруг всё невероятно яркое, будто во сне. Из уголков доносятся счастливый смех мондштадтцев и радостные крики детей, играющих в такую жаркую погоду на улице, плескающихся в прохладной освежающей воде. В такую погоду я всё еще вспоминаю детство и тот день, когда продрогшего и грязного мальчишку нашли недалеко от винокурни и решили осмотреть на наличие ранений. С того дня жизнь кардинально изменилась.       День стоял жаркий, и я был вынужден оставаться дома без отца. Он уехал в Мондштадт и почти до полуночи я ждал его возвращения. Я совсем не понимал его мотивы, но когда я увидел подобное мне дитя в его крепких руках, сердце нереалистично вздрогнуло. — Дилюк. Нам с тобой нужно поговорить, — шепотом сказал отец. Он передал ребёнка в руки Аделинды и подошёл ко мне, взял меня за руку, и мы пошли в мою комнату. Никогда я ещё не видел своего отца таким обеспокоенным. И никогда прежде я не ощущал на своих плечах такой огромной ответственности. Он усадил меня на краешек постели и приземлился рядом. — Сегодня особенный день. Ты знаешь, почему?, — спросил отец. Я ничего не вымолвил. Моё сознание терялось, — Мальчик, которого мы принесли, теперь будет жить с нами. Что думаешь, Дилюк? — Почему так? — Наверное, твой папа - огромной души человек. Ребёнка бросили, но ведь так нельзя, не так ли? Я ни за что не оставлю тех, кто нуждается в заботе. Мальчика нужно выходить. Я чувствую на себе такой долг, — он обнял меня, — ты мой сын. Внутри тебя такое же большое доброе сердце, я прав? Я, несомненно, кивнул. Он взглянул мне в глаза и улыбнулся. — С твоего позволения, мы примем его в свою семью. Что скажешь? Слов я вновь не нашёл. Я был поражён каждым словом отца, но противоречить из-за своих неоправданных чувств я не стал. Я опять кивнул и увидел в улыбке отца что-то новое. Было то отчаяние, грусть или облегчение, я не уверен. — Завтра утром познакомишься. Договорились? — Договорились!       Всю ночь я думал, о чём можно будет рассказать этому мальчишке, что у него узнать, как это правильно спросить. Оттого я совсем не выспался, но даже без бодрости и кучи энергии я вскочил, как и всегда, в шесть и помчался к отцу. Не пожелав доброго утра, я лишь скакал по его кровати, чтобы его разбудить. — Папа! Когда можно будет его увидеть? Отец добро смеялся. Я дождался, когда он приведёт себя в порядок от сна, и последовал в ту таинственную комнату. Он похлопал меня по плечу и попросил быть вежливым, а потом ушёл. Я постучал в дверь и слегка приоткрыл её. Спальня казалась пустой и тихой. Я вошёл и увидел маленький сжавшийся комочек на постели, подошёл ближе. — Привет. Кхм-кхм, — я действительно хотел казаться очень вежливым, — я Дилюк. А как тебя зовут? Комочек зашевелился и вылез из одеяла. То был маленький синеволосый мальчишка. Он взглянул на меня, и я, кажется, потерял дар речи: один его глаз скрывала чёрная повязка, но второй был лазурным. Он так сиял, что я подумал, что дитя плачет. Я подошёл к нему, расправив руки, и обнял его. Неизвестный трясся, словно очень замёрз, поэтому я опять обернул его в одеяло. — Кэйа, — сказал он и уткнулся в мою грудь. — Не бойся, Кэйа. Тебя здесь никто не сможет обидеть. Ты в безопасности, — наивно твердил я. Весь день я провёл с ним. Я пытался разговорить его, узнать о нём что-то, но с трудом понимал его странный акцент. Перед нами кружила Аделинда, стараясь всячески угодить, а отец снова куда-то уехал. — Что с тобой случилось? Как ты тут оказался? Кэйа не отвечал внятно на такие вопросы. Мог сказать только что-то, вроде "не знаю", "не помню", и я сам придумывал в своей голове разные истории, которые могли случиться с ним. Я не хотел его заставлять отвечать на это.       Он живёт с нами уже месяц. Поначалу у него совсем не было аппетита - наверное, из-за стресса - но теперь он ужинал с нами. — Спасибо, Аделинда!, — она забирала со стола пустую посуду, а мне уже не терпелось взглянуть на звёздное небо перед сном. Тогда я взял Кэйю за руку и пошёл в свою комнату. Иногда мы спали вместе, потому что ему что-то мерещилось во тьме, и он боялся. Мы с ним хорошо подружились.       Совсем скоро я познакомил брата с Джинн. Ему было неловко общаться с дамой, потому он мало говорил в её присутствии. Джинн часто приходила со своей младшей сестрой, и я рассказывал про своих питомцев. Кэйа всегда не любил рассказы про мою черепашку и уходил, чтобы провести время наедине. Это расстраивало меня, ведь я очень старался быть хорошим старшим братом.       Я часто вспоминаю тот летний вечер, когда мы вместе забрались на дерево. Тогда погода была прекрасной, и мы весь день свободно гуляли, пока не нашли на свою голову проблем. Я чуть было не сломал себе нос, когда ветка под моими ногами сломалась и я упал. Запах и вкус крови противны так же, как и алкоголь... Мы росли вместе, и я замечал каждое его малейшее изменение. Как быстро он стал выше меня, каким открытым он стал ко всем. Открытым, то есть...дружелюбным. Мы много тренировались, но, в отличие от меня, Кэйа выглядел более сухим. Каждый раз, обрабатывая его раны, я невзначай хотел притронуться к его чистой коже, но я не чувствовал, что мы такие же, как и прежде.       Он стал много пить, хоть и обещал отцу делать это реже. Он был сам себе на уме. Притворство и излишняя приторность манеры общения больше не заставляли меня думать, что это всё тот же беспомощный сирота, а скорее наоборот. Я не мог верить его ежедневным отговоркам, хоть в подкорке своего сознания я уже давно распознал, что мальчишка не из простых и часто лжёт. Но то, что он рассказал в тот ужасный день, раздавило меня. Я был подавлен и зол. Смерть отца значительно повлияла на меня, а Кэйа приукрасил ту горечь. Я всё еще не верю ни единому его слову. Я знаю, что в любой момент он готов снова и снова предавать, что я больше никогда не смогу вновь побывать в беззаботности и незнании горя. Я знаю, что воспоминания ударяют по моему хребту каждый раз, но я не хочу смиряться. Изредка я вижу его средь домов и опять перемещаюсь во времени. Я больше не почувствую ничего тёплого, но буду помнить его образ.       Я снова вижу его. До закрытия таверны и окончания этой смены ровно пять минут, но он только что вошёл и просит бокал Полуденной Смерти. Он смотрит мне в глаза. Но в его лазури больше нет ничего сияющего. Лишь очевидная тоска. Я ставлю напиток ему под нос, но молчу - не предупреждаю о закрытии. Он и сам всё знает. — Как твои дела, Дилюк?, — спрашивает он в своей привычной манере сладким, чуть охрипшим, манящим голосом. — Всё будет лучше, когда ты покинешь таверну. — Я тоже скучал. Я больше не оставлю тебя, просто доверься... Он перехватил мою руку и притянул к себе. В такой близи я мог бы рассмотреть текстуру его кожи, но я равнодушно разглядывал его глаз. — Давай договоримся. — Кэйа, я не хочу слышать тебя-... — Я обещаю тебе о вечности. Я знаю, я нужен тебе. И ты тоже мне нужен, Дилюк.