Дикость

В ушах неприятно звенит, когда затылок отдает сильной и резкой болью, которая тут же расходится мелкой дрожью по всему телу, а кончики пальцев начинает колоть. Вэш жмурится от яркой вспышки света прежде, чем, дрожа, коснуться собственной щеки, надавливая на кожу, словно уверяя себя в том, что он всё ещё жив и находится в сознании. Где-то со стороны слышатся крики, топот и мольбы о помощи, и только Ураган продолжает обессиленно лежать где-то между разрушенными домами, неизвестно как спасаясь от падающих обломков. Июль, кажется, умирает вместе с надеждой стрелка на спасение и побег. Моргать становится тяжелее, когда Вэш пытается приподняться, лишь бы приложить ладонь к затылку и нисколько не удивляясь тому, что влажная и алая дорожка стекает ниже по шее, спине, обходя позвонки и впитываясь в точно такой же красный и давно запачканный плащ. Удар был хорошим. Отличным, если быть более точным. Найвс знал что и зачем делает. Поэтому Ураган, дрожа, опирается свободной рукой об обломки когда-то жилого домишки, сжимая камень, что в момент начинает крошиться и ломаться, выскальзывая из-под пальцев. Это не помогает положению, ведь из-за удара голова кружится, а губы обдает чем-то до ужаса горячим, пока на кончике языка не чувствуется солоноватость, а после и отчетливый привкус металла. Вот черт. Рука, которая служила опорой, тут же прижимается к носу, растирая кровь по лицу, а ноги начинают подкашиваться, ведь подниматься сразу, как только тебе пробили затылок, черт возьми, хреновая идея. И стрелок это знает. Не понаслышке. Личный опыт учит лучше любого другого, если ты, безусловно, не отбитый на голову придурок, который даже сейчас в приоритет ставит чужие жизни, нежели свою. Но ничего, долго стоять на своих двух не приходится, когда мутным взглядом получается заметить знакомый силуэт, а на плече ощутить крепкую и до боли знакомую хватку. — Найвс, ты.. — Вэш не успевает договорить, ведь его вновь с силой припечатывают спиной к тем самым обломкам, на которых остался свежий след крови. Да, далеко уйти не вышло, а сбежать — тем более. Тело снова начинает ныть и колоть от знакомой боли, а по позвоночнику будто проходятся сильным электрическим разрядом, ведь сдержать жалобного всхлипа и мычания просто не получается. Миллионс действует по своему плану, который известен только ему одному. Стрелок старается вытянуться, пальцами скребет камень, не опуская глаз, ведь знает, что Найвс смотрит и упивается чужой болью и страданиями. Ведь он был прав. Ведь он говорил, что так всё и будет. А Вэш всего лишь в очередной раз доказал свою наивность, которую, собственно, и не скрывал никогда. — Зачем ты...для чего? — стрелок кряхтит, когда одна рука близнеца сжимает его плечо, продолжая вдавливать в стену так сильно, словно после там останется вмятина, а второй тянется к лицу брата, пальцами осторожно касаясь окровавленной части, стирая, а если точнее, то растирая ещё больше, раскрашивая пыльную щеку в алый. Всё верно, не в принципах Найвса сразу сдавать позиции и дарить милость тому, кто все сто пятьдесят лет игнорировал его предупреждения. У Миллионса даже здесь свой особый план действий. — Давно не виделись, Вэш, — Найвс расплывается в хищной и хитрой улыбке, щурясь, когда поддается слегка вперёд, горячо выдыхая и наконец победно поймав взгляд брата на себе. Боится, но продолжает вести себя так, словно является единственным и последним героем в этом блядском мире грешников. Как интересно, — Успел соскучиться, правда? Ураган жмурится, сводя брови к переносице. Он чувствует, как затылок пульсирует от боли, а плечо начинает неметь, пока чужие пальцы с особым удовольствием впиваются в кожу. Нет даже сил дать отпор или схватить в ответ, лишь бы отстраниться и оттолкнуть от себя, потому что чертов Миллионс продумал всё наперёд. — Ну же, скажи что-нибудь. Ты же у нас местный герой со своими воодушевляющими речами, правда? — Миллионс смеётся, носом прижимаясь к щеке Вэша, перемещая вторую руку, пальцы которой испачкались в крови близнеца, к шее, сжимая её на момент, убедившись в том, что максимум Урагана сейчас — сделать глубокий вдох, закатывая глаза. Беспомощный. Как и всегда. — Молчать, когда все нуждаются в герое, так низко, Вэш. Ты знал об этом? — он прикрывает глаза, кончиком носа вырисовывая на щеке брата неизвестные никому узоры, словно забывая, что они находятся в эпицентре разрушений, которые, к слову, с огромным удовольствием устроил Найвс, подначивая брата наконец принять свою вторую сторону, что он так отчаянно избегал, сделав себе же хуже. Что ж, работа Миллионса была выполнена на ура. И Ураган, и его ангельская сущность находятся в тупике, выход из которого благополучно перегородил его собственный брат. Найвс тихо смеётся, пальцами оглаживая кожу на шее, пачкая и её в крови близнеца, пока языком проходится по щеке, пробуя на вкус металл, горечь и страх, который Вэш, кажется, начинает испытывать с новой силой. Он совершенно не понимает действий Миллионса, а слабость во всем теле только усугубляет положение, ведь неожиданная нежность дарит непередаваемый контраст между заботой и до ужаса адской болью. Голова не соображает, а мысли путаются. Вэш однозначно болен, ведь не может иначе объяснить то, что касания горячего языка к его щеке кажутся приятными и правильными. А Миллионс, словно читая мысли, ухмыляется, неторопливо продолжая вылизывать щеку и спускаться ниже, касаясь уголка губ, где давно скопилась запекшаяся кровь, с особым энтузиазмом в момент прикусывая без того манящее местечко. — Найвс, пожалуйста, прекрати.. — Ураган жалобно скулит, пытается отвернуться и наконец прижимает руки к чужим плечам, сжимая их, — Перестань! Отпусти, Найвс! Сил всё ещё не хватает, ведь ангельская сущность, словно огромная губка, впитала в себя всё, что только можно, превращая стрелка в еле соображающую тушу, что так беспомощно, но в надежде на спасение сжимала плечи брата, продолжая прижиматься спиной и колющим затылком к стене. Блядский Миллионнс даже это продумал. Близнец рычит в ответ на сопротивление, слизывая алую дорожку над губой, довольно сводя брови к переносице. Ах, если бы Вэш знал насколько он прекрасен, когда беспомощно молит о пощаде; когда сжимается от страха и непонимания, надеясь, что Миллионс остановится, отступит и прекратит. Наивный. Кошмарно наивный. Он влажными губами целует сначала в щеку, затем в пострадавший нос, и только потом доходит до губ, сминая их одним неосторожным движением, тут же царапая острыми клыками, прикусывая с силой нижнюю, чувствуя на языке всё тот же привкус солоноватого металла. Если бы Вэш знал.. — Тише, успокойся. Всё ради тебя. Ради лучшего мира, Вэш, — Миллионс откровенно пытается ворковать, прижимаясь к близнецу как можно ближе, вслушиваясь в его тяжёлое, торопливое дыхание, не скрывая хитрой и такой довольной улыбки, когда вновь касается губ, надавливая на них кончиком языка, встречаясь с явным сопротивлением. Вэш против. Вэшу это не нравится. А ещё Вэшу откровенно хреново от всей этой ситуации. Однако Найвс предпочитает пальцами подняться выше по шее, сжимая ими подбородок, пока стрелок не начинает шипеть, хмуриться и предпринимать попытки отвернуться или хотя бы оттянуть момент, когда горячий язык брата свободно проникает между губ, проходясь по ровному ряду зубов. Именно сейчас Тайфун боится сделать что-то ещё, ведь Миллионс жесток ко всему и всем, и его собственный брат-близнец не является исключением. Найвс целует быстро, резко и дико. Вэш не может назвать это иначе, потому что всё, что он получает от происходящего, так это лошадиную дозу страха за сохранность собственных губ, ведь Миллионс рычит, кусается и продолжает смешивать слюну с кровью, что так и не останавливается, тонким, медленным ручейком стекая вниз. Стрелок хочет плакать, оттолкнуть и сбежать, однако колени начинают дрожать, а кончики пальцев, кажется, колит сильнее, чем было до. То ли от испуга, то ли от тянущего чувства внизу живота, пока Миллионс охотно продолжает вылизывать рот, что-то неразборчиво проговаривая, буквально съедая слова частями, оттягивая нижнюю губу Урагана, нарочно прокусывая её раз за разом. Миллионс всегда, блять, знает как действовать. Найвс хочет вложить в поцелуй всю ту горечь от ожидания и поисков, ведь Тайфун всегда умудрялся сбежать, увернуться и дать отпор. Каждый раз. Каждую их встречу. Поэтому он сдавливает щёки сильнее, на этот раз чуть ли не умоляя шепотом разомкнуть и зубы, расслабиться и принять всё в той форме, которую Вэш, Найвс уверен, заслужил. Контраст бьет так сильно, что стрелок не сдерживает слёз, которые стекают вниз, капая и впитываясь в ткань плаща. Тело жжет, а дышать становится тяжелее, когда близнец переплетает их языки, углубляя без того дикий и животный поцелуй, на который, к собственному удивлению, Ураган начинает неосознанно и медленно отвечать, сам не понимая на что надеясь. Может быть на то, что Миллионс сжалится, отстранится, позволяя вдохнуть полной грудью, наконец ослабив хватку. Однако мутные мечты и надежда исчезают, словно по щелчку пальцев, когда Найвс одним движением руки отворачивает от себя лицо брата, оставляя влажный след на щеке, спускаясь ниже и на этот раз слизывая остатки крови с шеи. — Теперь всё будет по-другому, Вэш, — Миллионс горячо дышит, часто и торопливо, чуть ли не начиная давиться от переполняющих его чувств, — Только ты и я. Только.. — тот наконец отпускает ноющее плечо, нетерпеливо пройдясь ладонью по груди, спускаясь к бедру, подхватывая его и приподнимая, прижимая к себе. Он ласково ведёт носом по молочной коже, глухо смеясь, — ..мы с тобой. Вэш уверен, что на этот раз ему не сбежать.