Неприкосновенный

Давно ли Эрен стал позволять себе больше обычного солдата? Он не знал. Не знал он и границу или не хотел знать. Ведь нет ничего зазорного в том, чтобы принести капитану чай, не стуча в кабинет. Так же, как и в том, чтобы не уходить после этого, а тихо сидеть в кресле и наблюдать за тем, как он работает. Иногда капитан засиживался допоздна и дремал, и мальчик без лишних мыслей подходил столу, чтобы укрыть его форменным плащом. Ведь это вполне нормально в их жестоком мире, где каждую минуту жизнь может повиснуть на волоске, и ты не знаешь, какая улыбка товарища окажется последней. Только такие действия друг для друга напоминают о том небольшом тепле, которое ещё осталось в их мире. Только такие действия означают человечность. Эрен вполне признавал свое подчинение. Или, вернее сказать, мальчик называл это «покровительство». «Капитан взял за меня ответственность на суде после происшествия в Тросте, он спас мою шкуру от столичных полицейских. На это нужно не мало смелости. Мы должны быть постоянно рядом, чтобы он смог остановить меня, если я потеряю контроль. Задача капитана в том, чтобы я оправдал надежду человечества на спасение». Их взаимные обязанности подразумевали постоянное нахождение подле друг друга. Впрочем, это устраивало обоих. «Он с самого начала не боялся и не ненавидел меня. Даже убедил всех своих подчиненных изменить отношение ко мне!» Капитан строгий и временами бывает ворчлив по словам Петры. На деле это так, он просто любит соблюдение правил и строгую дисциплину. В разведке каждый чуть с приветом, поэтому даже маниакальная чистоплотность Леви была выносимой. Эрен быстро научился убираться в замке так, как того требовал капитан. Позже он узнал и как заваривать чай, и как распознавать настроение лишь по глазам. Не без внутренней гордости и самолюбия Эрен понимал, что никто, кроме, пожалуй, майора Ханджи и главнокомандующего Эрвина, не имел такого свободного доступа в кабинет капитана Леви. Да и те двое стучались. А Эрен мог зайти и без стука, чтобы не мешать работать. В этот раз он снова сидел в его комнате, пока Леви разбирал отчёт с последней экспедиции разведкорпуса. Внезапно капитан понял, что больше не чувствует на себе сверлящего взгляда, и посмотрел на подчиненного. Эрен, сидящей до этого на кровати капитана, теперь мирно дремал на ней. «Надо бы сказать очкастой, чтобы поменьше уматывала мальчишку своими опытами. Так ведь он и сражаться нормально не сможет, не то что в титана превращаться», — думал Леви, подходя и накрывая Эрена пледом. Зачем прогонять парня? Капитан всё равно никогда не спит на кровати. Отчеты ложаться на стол Ханджи глубокой ночью. Завтра она отошлёт их Эрвину, а пока пусть отдыхает. Леви хотел было вернуться в свой кабинет и почитать книгу в кресле, но надолго сосредоточиться на тексте не получилось. Эрен внезапно начал вертеться, стонать, бормотать что-то невнятное во сне, а потом и вовсе резко подскочил в слезах. И не мог восстановить дыхание пока не почувствовал руки капитана на своих плечах. –Эрен. Всё в порядке. Это сон. Что ты увидел? –Капитан, почему?! –истерика в ответ. –Почему? –Почему Ваши лучшие солдаты погибли из-за моей глупости? И как Вы меня не ненавидите? –Эрен, –холодные ладони переместились на лицо мальчишки, –ты не мог заранее знать исход своего выбора. Ты столкнулся лицом к лицу с последствиями. Наших товарищей не вернуть. Этот факт не делает нас виноватыми, но и не оставляет невиновными. Остаётся лишь жить так, чтобы их жертвы не были напрасными. — … –Эрен, ты понимаешь, о чем я тебе говорю? Мальчишка кивнул, и Леви даже показалось, что вполне осознанно и по-взрослому. –Хорошо. Так держать, Эрен. А теперь давай отдыхать. Завтрашние тренировки никто не отменял. С этими словами капитан потрепал его по волосам и сел с книгой на кровать рядом с Эреном. Не смутился Леви и когда на его колени легла голова. Почему должен, собственно? Мальчишка ведь постоянно рядом, как ручной щенок. И сейчас этот щенок посапывал, лежа на чужих ногах, сквозь сон чувствуя поглаживания по спине, и, кажется, на время перестал чувствовать уже привычное и такое отвратительное дыхание смерти.