Армагеддон не случился

Спокойно и тихо. Антон чувствует наслаждение, испытывая на себе выражение «успокоить душу», сидя вот так сидит в кресле и лениво потягивает красное вино. В маленьком книжном магазине тихо, но эта тишина приятна уху. На улице слышны проезжающие машины, урывки чьих-то разговоров, громкий смех, карканье и чирикание птиц – слышно жизнь. Тишина не пластмассовая, как в в его квартире, и ощущается абсолютно по-другому. Она настоящая, не давящая настолько, что вызывает кошмарный писк в ушах. Антон поднимает взгляд, позволяя себе за весь день снять солнцезащитные очки, через которые, несмотря на полностью чёрные стёкла, он видит мир в его первозданном цвете. Дима, сидя напротив, глушит пиво, заставляя его криво усмехнуться. Если бы только кто-то выше увидел, как его интеллигентный, чистый ангел глушит жигулёвское прямо из железной банки, сказали бы, что это Антон его испортил. И это было бы, конечно, исключительно наглым враньём, сам Антон предпочитал алкоголь только высшего сорта, всегда проходя мимо эконом-полок в магазине. – Ну, дыми уже, ладно, – подаёт голос мужчина напротив, не отрываясь от своего талмуда, на обложке которого красовалась какая-то скверная и зловещая надпись на шумерском, давно исчезнувшем языке. Антон мог бы с лёгкостью прочитать её, но было откровенно лень Антон только хмыкает удовлетворённо и вытаскивает из пустого кармана пачку сигарет. Секунду спустя вокруг него уже клубится серый дым, который, не разлетаясь по комнате, немного поднимается и куда-то испаряется. – Ангел, – выдыхает Антон, и дым формирует неоднозначный знак вопроса, – давно ли тебе приходили указания свыше? – Антош, - поучительно кивает Дима, – ты же знаешь, что у наших крупная неразбериха На самом деле у ангела не специально получается такой голос, будто бы снисходительный и пренебрежительный временами, он так всегда говорит и со всеми. Его ангел временами чересчур рассудительный и рациональный, с постоянными отцовскими наставлениями и прочим. Как сверхъестественному существу ему явно не хватает некой стихийности. – Так и что там случилось в конце концов? – без особо интереса потягивает вино демон. Антона никогда не увлекало копаться в делах начальства, они существа маленькие и далёкие от высшего замысла, однако, приятно, что конца света не случилось. Кажется, надо бы за это поблагодарить парочку ангела и демона, неких Азирафаэля и Кроули . Сам Антон не поддерживает всеобщего фанатизма насчёт «битвы» и «уничтожения противника», но поддерживать бы не стал никого, по должности положено. – Сам же знаешь. Дима наконец откладывает книгу на стол, та тут же сжимается до меньших размеров, а потом и вовсе пропадает. Ангел тяжело вздыхает, из-за чего округлые плечи совсем опускаются и расслабляются. – А мне нравится тебя слушать, – Антон одаривает друга еле видной ухмылкой, но в следующую секунду чуть морщится, когда Дима потягивает своё пиво, случайно сёрпая и хлюпая, – О, дьявол, ангел! Напакостивший Дмитрий смеется, прикрывая глаза, и Шастун сам начинает улыбаться широко, щурясь в привычном жесте. – Не знаю, что уж теперь будет с ними, – уже скорее печально отмечает ангел, уводя взгляд вниз – Почему их не уничтожили? Это же всё-таки саботаж власти, почти переворот. – Не могла парочка ангела и демона совершить переворот, – резонно замечает Дима, – даже таких. – И тем не менее. – По слухам, – снижается голос до шёпота, в комнате задёргиваются шторы, а на улице в радиусе десяти метров у всех ровно на три секунды пропал слух,– Пытались, но не получилось. – Каким образом? – прищурил взгляд с сомнением Шастун – А вот этого уже даже я не знаю Антон качает головой понимающе и криво усмехается. Конечно, сознался бы кто-то сверху о проколе, ну, или в его случае снизу. – Весело, наверное, жить вдвоём со своим ангелом без надзора,– вскользь, словно невзначай бросает демон и весело сверкает ярко-зелёными глазами с нечеловеческим зрачком. Дима поднимает на него глубокий, тёплый взгляд и тихо усмехается себе под нос. – Прекрати это, за ними сейчас будет двойная слежка. Да, это точно, сладкой жизни им явно не ждать. Всё же им с этим повезло, их-то отправили в центральную Россию, здесь особо ни его, ни чужих, никаких нет. Антон понятливо хмыкает, откидываясь спиной на кресло, чувствуя, как вино постепенно дурманит сознание. – А мы, – философски начинает Антон, – ты, я, вино. Мы с тобой распиваем вино только вдвоём, наедине друг с другом. Как думаешь, это что-то значит? – Значит, что мы…– Дима шумно вдыхает, тоже уже будучи разомлевшим от спиртного, – … мы алкоголики? – А здесь попробуй не спиться, – бурчит Антон себе под нос и накрывает лицо ладонью, словно снимая с себя паутину, замечая краем глаза, как Дима также напрягается чуть. – Послевкусие ужасное, – облизывает он губы недовольно – Это называется похмелье, ангел Антон улыбается безмятежно, смотря на мужчину в кресле, и мерно постукивает пальцами о рукоять сидения. – не переживай, за нами не придут, – Дима говорит это так спокойно, что и не верить не получается. – Откуда такая уверенность? – У них несколько десяток тысяч ангелов готовились к великой войне, а тут всё пошло крахом, им нужно всё восстановить, думаю, там точно не да нас. – Хорошо всё-таки, что ничего не случилось. Антон снова говорит чуть развязно, а на самом деле смотрит неотрывно на ангела, ожидая его оценки. После расставания перед самой битвой они так и не говорили на эту тему. – я тоже рад, – вздохнул тяжело мужчина, парой слов заставляя демона расплыться в улыбке – Наша история не должна была закончиться так, правда? – «наша история»? – Шастун почти плывёт на трезвую голову от этой еле видной насмешливой ухмылки и кивает *** Примерно несколько сотен лет назад в уже начинающей процветать Греции Дмитрий прибыл на особо важное задание – отговорить одного из греков выступать на Олимпийских играх, у того должна была быть особенная судьба, которой он сам же мог помешать. – Добрый вечер, ангел, – возникает неожиданно рядом фигура в тёмной тунике при входе в город Дмитрий даже не шугается, только охает тихо и поворачивается к высокой фигуре. – И тебе здравствуй, Антоний, – кивнул он, ловя на себе яркий зелёный взгляд – ну, и каким восточным ветром тебя занесло в Грецию? – Тем же что и тебя, у моей конторы здесь есть свои интересы. Демон хмыкает понимающе и изящным движением руки приглашает собеседника пройтись по облагороженным улочкам Олимпии. Дмитрий не отказывается, и вскоре они куда-то бредут вдвоём. Несмотря на жаркий и душный полдень, когда солнце в самом зените, при появлении двух фигур светило словно тускнеет, а на узких улочках появляется освежающий юркий ветерок. – У меня вообще-то тоже здесь поручение. – Тебе, наконец, что-то поручили, Антоний? – Да, ангел, агентство решило расширяться. – И что за дело? – Совратить одного судью на играх. – Ох, я направляюсь туда же, отговорить одного человека от греха. – Значит ли это, что мы должны противостоять друг другу? – невзначай бросил Антоний, пожимая плечами – Нет уж, – сморщил нос Дмитрий, – С меня хватило последней битвы. После этих слов оба кривятся невольно и уже идут молча, прибывая в собственных переживаниях. *** Следующая их встреча проходит уже не в столь приятной обстановке. Из солнечного, тёплого Рима после выполненных заданий пришлось сначала вернуться к своему начальству, а после – направиться в новое место и время. Кто бы знал, что наведавшись в Россию в 1760 ради небольшого переворота, они засядут здесь на долгие-долгие годы. А, точно, это было решено ещё очень давно. Пересекаются они снова на очередном балу у графа Орлова, Дмитрий сначала не замечает странного спутника хозяина вечера, но Антон сам его находит. – Здесь необычайно скучно и холодно, да, ангел? – зевает Антон. – Раз так, что ты здесь делаешь, Антоний? – Не называй меня так, – даже как-то резко обрывает демон, – Я сменил имя на Антон. – А что со старым было не так? – Антоний звучит как-то… не слишком по-демонски. – Согласен, – со знанием дела кивает Дмитрий. – Мне здесь не нравится, – тянет ныне Антон недовольно, – холодно и очень сыро, прямо как в средневековой Англии – Кажется, мы тут надолго, – также кисло отвечает Дмитрий тоже не совсем довольный таким раскладом дел. Он только успевает обустроить свой быт в городе, как снова приходиться ехать на задание. – А может, будет что-то весёлое, – ухмыльнулся Антон своей привычной ужимочкой. – раз уж мы вдвоём и никто за нами не следит. – Не забывай,– отдёрнул его Дмитрий, – У нас есть задания, и мы должны следить друг за другом. – Брось, ангел, будет хоть какое-то развлечение. Здесь мне становится невыносимо скучно. – Балы и игры в карты бывают довольно весёлыми, – пытается приободриться Дима. – Меня утешают две вещи, – мрачно отозвался демон, – Водка и русская рулетка. *** Уже перед самой битвой они собираются в книжном у Дмитрия, оба очень напряжённые и с глубокой печалью внутри. Оба или молчали, или говорили о чем-то очень незначительном, например, о том, что практичнее: жалюзи или шторы в его магазине? Никто не решался затронуть действительно важную тему, упорно не замечая загноивший нарыв. А что вообще можно говорить, когда понимаешь, что видишь близкого человека, точнее близкое существо в последний раз, а возможно в разгар битвы тебе самому придётся убить друга. Антон тогда не мог себе место найти, ёрзая постоянно на диване, а когда Диме это надоело, он его прогнал, но Шастун не растерялся, став ходить по комнате взад-вперёд, слово маятник, вновь капая Диме на больную, неспокойную душу. – Иди ко мне, – всё же не выдержал Дмитрий и распахнул свои ангельские крылья. Антон с охотой залез в тёплые руки, в последний раз когда они вообще могут позволять какие-то вольности себе. Шастун ощущает покрывало из теплых крыльев. Он их не видел, конечно, а только чувствовал эту приятную дрожь по телу. Антон плавно стекает на колени перед диваном ангела, словно приученный зверь и почти мурлычет, когда Дмитрий принимается гладить его по волосам, одаряя иллюзией умиротворения в душе. Этот момент, наполненный горечью и нежностью, сверхъестественные существа запомнят на целую вечность, а может быть и на больше. *** – Да, неплохие воспоминания, – с ностальгической, немного печальной улыбкой кивает Дмитрий, смотря на Антона, до ужаса любящего вспоминать их совместные байки. – Приятно же, – ухмыляется почти Антон со своей вечной ужимочкой, собирая лучики вокруг светлых глаз, словно уличил ангела в чём-то. – Приятно, – соглашается Дмитрий, подыгрывая другу, наблюдая, как тот снова расслабляется.