a memory filled with you

Сегодня Сонхун уходит из больницы раньше обычного, хотя на смене Сэром-нуны не всегда получается покинуть свой пост до четырех часов дня после ночной смены. Она постоянно заставляла практикантов сидеть рядом с ней и следить за всем, пока она проверяла больничные отчёты и личные заметки студента, сделанные за ночь. Это не плохо, ведь так ты можешь быть стопроцентно уверен в своих записях и при защите не будет проколов, но это занимало много времени. В этот раз она была слишком занята и отпустила Сонхуна сразу же, как вступила на утренний обход. Настроенного провести хорошее время со своей не заправленной Сонхуна с самого входа встречает неожиданный сюрприз в виде письма на его имя с адресом на городской госпиталь, с которым он не припоминает ни одного опыта работы. Возможно, очередной пациент на перевозку, но к чему личные сообщения? Да еще и практиканту-интерну. "Дорогой господин Пак, Лечащий врач пациента Шима, доктор Ли хотел бы пригласить Вас на личную встречу в эту субботу в 17:00 по указанному адресу в 210 кабинете. Прошу вас проинформировать нас в случае неспособности посетить нас по телефону, прописанному ниже. Особой срочности эта встреча не имеет, однако чем раньше вы сможете установить удобную вам дату, тем желательнее будет её провести. С уважением, личный помощник доктора, секретарь Ким" Никого из этого учреждения Сонхун в лицо не знал. Единственный факт, в котором он был точно уверен, что основное направление там - область нейропсихологии. Популярная, вполне развитая отрасль, которую не все берут распространять как что-то значимое. Его больница многопрофильная, однако психиатрию и психологию в себя не включают в силу немалых факторов, что должны быть захвачены при предоставлений услуг. Письмо на шутку не было похоже, всё звучало очень серьёзно, поэтому Сонхун решил оповестить их о своем приходе по телефону. — Вы позвонили на рабочий номер доктора Ли Шихвана. Добрый день, чем могу вам помочь? - после гудков слышится женский голос. — Здравствуйте, меня зовут Пак Сонхун, вы отправляли мне письмо с назначенной встречей в эту субботу. Хотел сказать вам, что обязательно приду. — О, господин Пак. Спасибо, что оповестили нас. Я непременно сообщу об этом доктору Ли. Если у вас нет других вопросов...? — Насчет вопросов. — Да, я вас слушаю. — Не могли бы вы подсказать по какой причине доктор Ли хочет встретиться со мной? И как у вас оказалась моя личная информация? — Лично доктор Ли назначил эту дату, указав на всю вашу персональную информацию. По какой причине я точно не могу вам сказать, но уверена, что он позвал вас на простой разговор за чашкой чая. — Понятно. Спасибо вам, до свидания. Звонок закончился так же быстро, как и те два дня, что оставались до субботы. За два дня у него было две дневных смены, которые он закрыл без происшествии; неоправданные надежды на то, что он закончит хотя бы первую подглаву своего курсового, и несколько часов на мысли зачем его позвал психотерапевт. Заехав пораньше к родителям и пообедав у них, Сонхун к пяти выезжает в больницу. Путь был недалекий, однако чтобы соблюдать этикет, он решает подождать несколько минут в холле, нежели прийти с опозданием. Как и ожидалось от воскресных дней, суббота сопровождалась прохладным ветерком, который так кстати помогал в такой жуткий летний зной. В полупустом автобусе так же удобно работал кондиционер, все были крайне милы с ним, лишний раз никто не докучал, будто вселенная готовила ему затишье перед бурей. По приезду познакомившись с женщиной, которая представилась той самой секретаршей Ким и предложила ему подождать на диване, вручив ему стакан воды, Сонхун просидел чуть больше десяти минут, заметив, что установленные 17:30 пролетают мимо. Обижаться из-за каких-то минут он не пытался, ведь дверь кабинета отворяется сразу же стоит ему закончить воду в своем стакане. Мужчина взрослых лет в белом медицинском халате и еще один молодой мужчина, что был в обычной рубашке и казался обеспокоенным, выходят что-то обсуждая, и прощаются через несколько секунд, обменявшись рукопожатием, в добавок договариваясь встретиться на следующей неделе в это же время. — Господин Пак, здравствуйте, - Сонхуна застают врасплох и он подскакивает на месте, протягивая руку. — Приятно познакомиться, я тот самый загадочный доктор Ли, который хотел с вами встретиться. Пройдемте в мой кабинет. Чай, кофе? — Мне бы простой воды, если вам не сложно. — Хорошо. Госпожа Ким, не могли бы вы принести чашку чая и ещё воды для господина Пака? — Да, конечно. — Отлично. Прошу вас, распологайтесь. Кабинет с большими окнами, что открывали вид на озеро Хан и жилые массивы города, первое, что бросалось в глаза. В углу стояло кресло-релаксатор, что используют для душевных разговоров и терапии, чуть к стене расположился его стол, а сзади книжная полка и стеклянный шкафчик с различными документами, фотографиями, грамотами и всякими вещами. Сама комната оказалась очень просторной, что наверно уместила бы однокомнатную квартиру Сонхуну с лишним пространством. Доктор Ли указал на одну из кресел, что стояли у окна, и Сонхун уселся на неё, сразу же заглядывая на вырисованный перед ним красивый ландшафт. — Захватывает дух, не так ли? - откликает его доктор, а Сонхун замечает секретаршу, которая оставила напитки и закрывала за собой дверь. — Помогает успокоиться. — Джейк тоже любил рассматривать город. Так ему легче общалось на сеансах, - дополняет доктор, упоминая незнакомое имя. — Ваш пациент? — Э, да. И имя причины, по которой я позвал вас сюда. Вижу вам не знакомо это имя, господин Пак? - доктор удивленно вздымает брови, поставив чашку на место. — Можно просто Сонхун. И если честно, то нет. Впервые слышу. — Что ж, тогда мне будет крайне интересно узнать вашу реакцию на то, что вы были указаны Джейком как один из его контактов и что он оставил адресованное на ваше имя сообщение. — Он... что? Мой адрес? На моё имя? - глаза Сонхуна округляются в полнейшом удивлении. — Поразительное совпадение, либо Джейк вам что-то не договорил, - отвечает доктор, направляясь к своему столу и поднимает папку, похожую на карту в их больнице с историей болезни пациента. Он садится на место, пролистывая страницы в папке. Доктор выделяет каждой из них мимолетный взгляд и короткую улыбку. Одну страницу он протягивает Сонхуну, поставив проверенную папку на столик. На листке, которое было озаглавлено "Особые пожелания пациента", был указан точный адрес Сонхуна и надпись: "Прошу сделать Пак Сонхуна доверенным лицом всех моих документов, находящихся у вас, доктор. Предоставьте доступ только ему." — Джейк поступил ко мне на свою первую консультацию в 9 лет. Слишком ранний возраст и для терапий, и для интенсивного и индивидуального лечения. Однако его родные не могли сделать ничего другого. "Джейк" — У него наблюдалось посттравматическое расстройство после того случая, как он подвергся физическому насилию со стороны своего родного дяди. Мальчик закрылся в себе, отказывался разговаривать с родителями. Когда он начал своё лечение со мной, я начал замечать очевидные изменения в его состояний, думая что это наши встречи и мой хорошо работающий метод. Однако он признался, что перед тем как обустроиться на новом месте, кое с кем познакомился. — Со мной? — Вероятно, с вами. Его родители пытались забрать его с собой обратно на родину после года лечения, однако он отказался и остался здесь в лечебнице под ответственность своего брата. Когда я поинтересовался почему же Джейк боиться возращаться назад, он ответил, что не боиться, а просто не хочет оставлять своего нового друга. — Я покажусь вам сейчас полным идиотом, ведь совсем не могу понять про кого вы сейчас говорите. Большинство моих университетских знакомых из Америки, но Джейк? Простите, но кажется кто-то ошибся, - рассматривая бумагу, исписанным красивым почерком, честно отвечает Сонхун. — Ошибся на целый адрес и имя? Значит письмо, которое он вам оставил, тоже неправильно адресовано? Удивление переходило на какой-то другой уровень. Казалось, что Сонхун тупо потерял частичку своей памяти где-то на одной из своих смен. Конверт, что протянул доктор, была сиреневого цвета, который Сонхун так тайно любит. На лицевой стороне стояла иллюстрация собаки-пуделя, которого никак не перепутать, ведь у Каыль точно такие же короткие непослушные завитушки. Рисунок казался нереальным, потому что в воспоминаниях он помнит, как она создавалась, но каким образом его восьмилетний шедевр оказался тут – была еще одним необъяснимым явлением. Как в фильме, конверт был запечатан красивым штампом, а под ней красовалась одинокая буква «J». Руки всё крутили тайный конверт с письмом в надежде разыскать еще подсказок. — И может быть прежде чем как вы откроете письмо Джейка, вам стоит взглянуть на его дневники, которые тоже идут по «завещанию», - осторожно добавляет доктор, вытаскивая из нижнего выдвижного ящика плотный блокнот, больше похожий на скрэб-бук из-за торчащих из нее клочков бумаги, и другую такую же, но менее толстую. — Личный дневник человека, которого я еле могу вспомнить? Точнее, совсем не могу вспомнить? Я всё еще думаю, что случилась какая-то ошибка. — Сонхун, я понимаю, что ты крайне удивлен всей новой информацией, но что, если это не несовпадение и вовсе? – доктор снимает очки и устало протирает переносицу. Было видно, что его пациент был дорог ему настолько, что он не мог оставить это просто так. — Что, если ты знаком с Джейком, но может быть ты просто забыл. Понимаю, человек с психическим расстройством может казаться опасным для жизни, но более умного и эрудированного молодого человека, чем Джейк, в моем кабинете я еще не принимал. И я знаю всем сердцем, что Джейк знал тебя настолько хорошо, насколько знают друг друга только хорошие друзья. Поэтому возьми его записи, прочитай. И если он ошибся, то просто оставь их у себя, потому что Джейк уехал с огромной надеждой, что его друг будет знать, как он им дорожил. — Я не говорю, что боюсь его. Я боюсь, что вспомню его и потом мне будет трудно с этим справиться. Потому что так просто близкого мне человека я никак не мог забыть. Доктор попрощался с ним, ничего не ответив на его слова. Психотерапевты всегда знали, когда говорить и что будет уместно сказать. С кипой бумаг, переполненными мыслями головой и полностью дезориентированный Сонхун покидает лечебницу, когда солнце понемногу садилось. Всю дорогу до квартиры, он не мог перестать трогать обложку дневника. Время от времени хотел было взглянуть, но останавливал себя, говоря, что может и не выдержать. А в сумке ждали еще один дневник и толстенная история болезни пациента. Дома выпив стакан воды, глубоко вздохнув, он перебрался на кухню, куда уселся со всеми документами за стол и начал читать. «Имя пациента: Джейк Шим Дата рождения: 15 ноября, 2002. Место рождения: Брисбен, Австралия Краткая история: подвергался физическому насилию со стороны родственника на протяжении двух лет. Тревожно-депрессивное расстройство. Лечение: с 8 лет был на приемах у психотерапевта в Брисбене, получал терапию. Улучшений не наблюдалось. С 2011 по 2022 годы состоял на учете в городском центре психического здоровья, Сеул, Корея. Примечания: был на домашнем обучении; в течение года после инцидента появился селективный мутизм, отказывался контактировать с родителями. Дополнено: с 2018 года были замечены не суицидальные повреждения (селфхарм) на теле. Дополнено: в 2020 году была установлена попытка суицида» Информация никак не хотела восприниматься. Сонхун отказывался верить, что кто-то из его друзей или знакомых мог скрыть от него такие вещи и жить спокойно. А посвятить его в свою историю так легко, оставив ему историю болезни – звучало нелепо. «Дата: У нового доктора Я не думаю, что этот дневник будет заполняться каждый день, однако доктор Ли посоветовал хотя бы делать заметки за неделю, что я сейчас и делаю. Мне этого совсем не хочется, но я пытаюсь. Он хороший. Имею ввиду доктора. За неделю случилось только это.» «Дата: Лето в Сеуле Мама предложила мне познакомиться с кем-нибудь во дворе, чтобы в следующий раз я выходил на улицу без неё. Она устроилась на временную работу, а брат заселился в общежитие, чтобы быть готовым к учебе, папа уехал обратно в Брисбен и будет не скоро, поэтому теперь мне придется либо оставаться дома, либо выходить гулять одному.» «Дата: Пак Сонхун Один мальчик в моем дворе подошел со мной познакомиться. Представился Пак Сонхуном. Подарил конфетку с мультяшным персонажем. Потом вынес мяч. Я попал ему в голову два раза. Он не обиделся, а просто рассмеялся и смешно ворчал. Мы теперь дружим.» «Дата: Снова Сонхун Мама сказала, что некрасиво всё время есть конфеты Сонхуна. Поэтому я купил ему пакет мармеладок, чтобы ему отплатить. Деньги взял у брата. Теперь надо вернуть ему долг. Посуду в обед и ужин следующие две неделю мою я. Зато Сонхун был очень рад.» «Дата: Я соврал ему Когда мы с ним познакомились, я соврал Сонхуну как меня зовут. Он сказал, что у него еще нет друзей с именем Юн. Он сказал, что оно очень необычное. Я почувствовал себя ужасно. Но я не хочу говорить ему своё настоящее имя. Потому что человек с именем Джейк трус. А Юн нет. Я не буду больше ему врать, кроме этого раза.» — Как круто! Мы теперь можем есть мармеладных мишек каждый день! — Нет, они только для тебя. Ты мне их всегда приносишь. Поэтому ешь их один. — Я бы рад их съесть один, но, когда я даю тебе свои мармеладки, я ведь тоже ем. Твои мы тоже теперь будем кушать вместе. Но я всё равно рад, Юн. Мне никто еще не дарил целый пакет мармеладов! В начальной школе было много временных друзей. Особенно тех, которые любили добрую душу и такое щедрое сердце Сонхуна, а потом бросали его ради другого друга. Но после того, как единственный мальчик, с которым он познакомился в своем дворе, когда остался совсем один и не нашел никого, с кем он мог бы поделиться своим леденцом, через два месяца вышел на улицу слишком поздно, но с пакетом, наполненным разноцветными мишками лично для него, Сонхун понял, что нашел лучшего друга навеки. Юн сидел рядом с песочницей под палящим солнцем, уткнувшись головой о колени и рассматривая муравьев, пробегающих под ногами. Сонхун не видел его здесь раньше, может быть пришел с другого дома, подумал он, но не побоялся поинтересоваться и подойти к нему, будучи готовым, что и он может его бросить. Но Юн не бросил его. Сонхуну приходилось задавать много вопросов и говорить без конца, чтобы наконец-то услышать от Юна его имя. В начале он так коряво разговаривал, что Сонхун еле разбирал его слова. Но потом он научил его правильному произношению и даже научил правильно писать. Сонхун не был удивлен, когда Юн сказал, что не ходит в школу, потому что думал, что в школе Юн может найти новых друзей и забыть о нем. Тогда Сонхун посчитал себя нарциссом и эгоистом. Но и этого не случилось. Он не бросил его. Этот скромный, неразговорчивый мальчик, который был после на домашнем обучении, остался рядом с Сонхуном на следующие 10 лет. Этот мальчик, который вырос красивым парнем, который так боялся девушек, сдержал обещание не дружить ни с кем, кроме Сонхуна. Именно Юн сказал, что поедет помогать отцу заграницей и вероятно останется там надолго. С этим парнем они разговаривали месяц назад, и он вдруг перестал выходить на связь. И именно его молчание Сонхун не может выикнуть из головы последние две недели, поэтому частенько остается на ночную смену. Этот парень и есть таинственный Джейк, который в одиночку боролся своим недугом, но так хорошо скрывал его от лучшего друга и теперь оставил его со своей правдой один на один. Перелистывая страницы, что были расписаны кратким, но таким красочным описанием их игр во дворе, совместных походов в ближайший парк, бесконечных поеданий чипсов и питья лимонада, Сонхун почувствовал, как сердце ужасно колется. Ведь между этими рассказами встречались описания кошмаров Джейка, после которых страницы оставались волнистыми. Десять лет дружбы, десять лет страданий и ни одного намёка на рану на душе, но два больших дневника с записями и история болезни в пятнадцать, а может и больше страниц. Как сильно Джейк дорожил их дружбой, Сонхун понимает только сейчас. «Дата: ?? Надеюсь необязательно подписывать даты, потому что эта неделя совсем ужасная. Сонхун подрался с кем-то из школы, потому что он обозвал его принцессой из-за его занятий по фигурному катанию. Но он не собирается её бросать. Я очень рад, что он и дальше будет кататься. Его катание так меня успокаивает. Он похож на белого лебедя, которого вижу только я, когда он катается. Мне кажется, что я что-то делаю неправильно. Поэтому я наказал себя. Неприлично думать о своем друге так. Это ненормально. Но об этом узнал доктор. Он обещал не говорить брату. Ни маме, ни папе. Брату он всё равно расскажет, но маме с папой точно нет. Я не хочу терять Сонхуна, поэтому и делаю это. Доктор Ли сказал, что в этом нет ничего такого. Он сказал, что это не из-за дяди. Мне страшно. Ведь Сонхун меня возненавидит.» «Дата: ?? Когда Сонхун позвал к себе на ночевку, потому что он не хочет кушать один, а родители уехали к бабушке, я не спал всю ночь. Он постелил нам на полу в гостиной, и мы уснули, пока смотрели кино. Точнее он, а я как псих смотрел на него спящего. Я не должен был, но я не смог не смотреть. Он мой единственный друг. Он тоже говорит, что кроме меня, у него нет друзей. Но я не обижусь, если он будет дружить с кем-то, кроме меня. Узнай он, что я такой ненормальный, люблю на него смотреть и любоваться им, считать его красивым, чем девочки, которых я встречал, ему нужен будет другой друг. Кто-нибудь верный и… обычный. Которому нравятся девушки, с которым они будут разговаривать о красивых актрисах, певицах. Потому что со мной он об этом теперь не поговорит.» Юн любил приходить на катания и тренировки Сонхуна. Тайно, как считал Юн, но Сонхун всегда знал, что там, за последней трибуной сидит он и любуется им. Сонхун часто слышал, как Юн смотря его видео с соревнований говорил «красивый» под носом, но старался его не смущать. Ему не казалось это странным, ведь никто ему так не говорил, а все время только критиковали. Сонхун был так благодарен Юну за то, что он мотивирует его дальше заниматься фигурным катанием, поэтому и никогда не говорил, что делать комплименты это что-то ужасное, потому что это не так. Но и не благодарил, подумав, что он может смутиться и перестать так делать. А ведь нужно было просто намекнуть, что ему нравится внимание Джейка. «Дата: У Сонхуна умерла бабушка. Я не хочу, чтобы он больше плакал. Он не отпускал мою руку, даже когда уснул. Я обещал не отпускать его никогда. Поэтому я должен быть сильнее. Стать сильнее, вылечится. Больше не пытаться резаться. Я думал о том, как наложу на себя руки и практически сделал это, и не подумал о Сонхуне. Я был эгоистом. Я постараюсь исправиться. Я должен. Потому что Сонхун верит в меня.» Будто бы кто-то может его услышать, Сонхун ладонями закрывал себе рот, приглушая всхлипы. Приходилось задыхаться, потому что он не привык плакать. Сидеть за столом давалось всё сложнее и сложнее. Исписанные страницы ранили душу самым жестоким путем. Джейк всё это время винил только себя. Считал себя эгоистом, ненормальным. Резался каждый раз, когда не мог остановить свои мысли. А Сонхун всё это время был слеп и накладывал свои проблемы, даже не удосужившись спросить у друга о его состоянии. И он вспоминает последний раз, когда они виделись с Джейком.

<…>

— Ты не хочешь учиться заграницей, Сонхун? Или проходить практику где-нибудь в другой стране? – спросил Джейк неожиданно, когда они, сидя на лавочке в парке, поедали свои буррито. — Так внезапно? Ну, кто бы не хотел. Были бы у меня навыки общения и предрасположенность к английскому, я бы первом делом рванул туда после выпуска. А так, мне светит только областная многопрофильная. Да я и не жалуюсь, если что. — Я могу быть рядом, помогать тебе с изучением английского. Всё равно базу ты изучил, разговорный будет совсем легким. Мы можем поехать в Америку, либо в любую другую англоязычную страну. Австралия? Англия? — И что? Ты тоже пойдешь работать в больницу? — Имею ввиду… Скоро мне придется кое-куда уехать. По инициативе родителей, может быть учиться, может быть работать. Как скоро вернусь – тоже неизвестно. Поэтому подумал, вдруг ты захочешь поехать вместе и попробовать себя заграницей. Идея спонтанная и всё такое, но по сравнению со мной, шансов у тебя будет много. Мы будем жить вместе, если захочешь. После учебы видеться, гулять. Много чего. — Но эта возможность выпала ведь одному тебе, не мне. Я этого не планировал, мне это даже представить сложно. У меня всё ещё есть обязанности, которые остались за мной после смерти бабушки, поэтому такую поездку я пока осуществить не могу. — Но почему ты говорил, что хотел бы- — Это я мечтал. Я подумал, что ты спрашиваешь о будущем. Далёком, досягаемом после нескольких лет упорного труда. Я не знал, что ты воспримешь это всерьёз. Лицо Юна тогда заметно поникло, что он не заметил, как соус с буррито протекал и пачкал ему ладонь. — Однако, тебе не стоит волноваться насчет этого. Юн, время, когда нам пришлось бы на некоторое время расстаться, всё равно бы пришло, завтра это будет или через десять лет. Думать за двоих, строить будущее за двоих – благородно, но не стоит забывать о себе. Твои родители хотят, чтобы ты познал мир в одиночку, чтобы в дальнейшем не беспокоиться о тебе. А я всегда буду твоим другом, даже через телефон или ноутбук. Даже если перестанешь писать, я не смогу найти себе другого лучшего друга, ведь он у меня один на весь мир. — Я обещал тебе быть рядом с тобой, Сонхун. Я не могу нарушить своё обещание. — Ты его не нарушишь. До тех пор, пока мы будем друг друга помнить, ты всегда будешь держать своё обещание. Теперь ешь свой буррито, а то кроссовки испачкаешь. — Мне очень повезло с тобой, Сонхун. — Не смей плакать, атмосферу испортишь.

<…>

И правда, плакать сейчас было не к месту, ведь Сонхун сам думал, что сможет справиться без своего пожизненного, вечного компаньона, один в таком большом мире. Сонхун собственноручно решил подавить всю скрытую горечь, которая съедала его изнутри, накапливаясь с каждым днем. Он решил, что делиться о своих чувствах и состояний тревоги Юну будет слишком тяжелым бременем для друга. Как и Юн когда-то, Сонхун тоже скрыл от лучшего друга свою шкатулку Пандоры. Он делал то же, что 10 минут назад определил плохой привычкой своего друга, которая могла бы его погубить. А теперь этот же Пак Сонхун, интерн в областной больнице, которому открылась огромная тайна близкого друга, глотает свои слёзы дабы не пропасть в истерии. Страницы, которые он перелистывал, чтобы как-то успокоиться, не переставали быть переполненными. Если не надпись или запись дня, то черно-белые рисунки Юна украшали страницы, но никак не могли придать разуму ясность. Даже прикрепленные страницы, куда взволнованный от происходящего Юн писал неразборчивые описания походов и прогулок, Сонхун не пропускал, боясь, что упустит что-то. В то же время боясь узнать, что Юн пытался подавить любовь в себе. Когда Сонхун, не в силах смотреть на больничные записи, отодвинул папку подальше, то роняет на пол тот самый сиреневый конверт, про который он совсем забыл. На тот момент загадочная буква «J» и цветочный штамп всем существованием пытались остановить Сонхуна от прочтения, но он всей душой понимал, что без этого письма ему в эту ночь будет сложно уснуть. И первым, что встретило Сонхуна, было аккуратное и короткое: "Дорогой Сонхун. Прости, но я люблю тебя". Сонхуну за всю жизнь признавались в чувствах всего три раза. В начальной школе, его одноклассница, что любила ходить до автобусной остановки вместе с ним. В старшей школе, девочка из параллельного класса, которой он однажды помог с книгами в библиотеке. И в университете, девушка из его потока, которая решила соблазнить Сонхуна, потому что он хорошо ладил с преподавателями, что могли его отмазать или помочь по предметам. Но ни одна из них не говорила о любви. А Юн будто давно и сразу же осмыслил, что он чувствует к Сонхуну. «Знаешь, это случилось совсем неожиданно. Зимой, три года назад, я как всегда прятался за трибунами в арене и наблюдал за твоим катанием. Очередная минута проката, и ты падаешь. И звонко смеёшься. Ты был весь вспотевший, уставший от этой бесконечной тренировки, но даже когда упал, ты не рассердился. Ты не вспылил или, что больнее, не стал плакать. Ты встал, отряхнулся, и пошёл кататься дальше. Не знаю, видел ли ты меня, заметил ли. Может быть не хотел показаться слабым в моих глазах (я бы никогда не посчитал тебя слабым). Но даже если знал, я не мог не вдохновиться твоей стойкостью. Скажешь, наверное, что за такое любить глупо. Есть много кого любить, кто будет лучше тебя и всё-такое. Признайся я тебе в лицо, ты бы точно так же мне ответил. Но такому слабому человеку как я, любое твоё проявление смелости, храбрости, отваги, решительности, бесстрашия становилось очередным глотком воздуха, чтобы поддерживать жизнь в этом теле. Я считаю себя слабым, потому что прошли чёртовы 10 лет, а я всё еще веду себя как ребёнок и причиняю себе боль, чтобы получить ничтожную толику внимания. Я слабый, потому что убежал от тебя, оставив тебя одного с моими кошмарами. Я слабый, потому что не смог поговорить с тобой сглазу на глаз, не смог рассказать всё сам. Поэтому покрываюсь исписанными дневниками, историей болезни и любовным письмом. Но я никогда не переставал думать о тебе и любить тебя. Начнись эта любовь в детстве, я бы проходил дополнительную терапию. Ведь какими бы искренними не были мои чувства, я знал, что это неправильно. В Брисбене такое было бы нормально, однажды подумал я и понял, что снова думаю только о себе, эгоист. Мы никогда не разговаривали на эту тему, да и ты не любил рассуждать об отношениях. Значит, Сонхуну может стать некомфортно рядом со мной. Я могу спугнуть его, и я потеряю своего единственного друга. В итоге, я просто подавлял в себе всё это. Потому что исчезни ты из моей жизни навсегда, я бы себе этого никогда не простил. Какая ирония, что из твоей жизни вдруг, так неожиданно исчезну я. Я был максимально серьёзен, предлагая тебе поехать со мной. Без понятия как бы я объяснил тебе свои регулярные походы к психологу в том случае, однако я и вправду хотел, чтобы ты смог посмотреть на мир и попробовать самые разные возможности. Лишь бы ты никогда не грустил. Потом, меня вдохновило на подвиг. Справляться с трудностями с кем-то всегда хорошо, но свои страхи я обязан был преодолеть самостоятельно. Я решил не поддаваться пожирающей меня изнутри травму. Представляешь? Я наконец-то решился на что-то, что может помочь мне жить с легким сердцем. Ты сказал мне, что я никогда не разрушу своё обещание. Именно это единственное обещание мотивирует меня на следующую встречу с тобой. Только, чтобы быть рядом с тобой, хотя бы просто удостовериться, что ты в порядке, ведь я никак не смогу предугадать твою реакцию на всё это. Но я всё понимаю. И пойму, если ты не захочешь меня видеть. И всё равно не перестану защищать тебя. Потому что верю, что смогу стать сильным только для тебя. Потому что я люблю тебя. Всегда любивший тебя, Юн, Джейк, Шим Джеюн.» На полу, где оседало дрожащее тело Сонхуна, казалось, что с минуты на минуту образуется огромное пятно. Хоть рукава впитывали в себя все слезы, ощущалось, что они вот-вот и начнут вытекать. Вся грусть, которая скопилась за эти три месяца, вырастет плотным высоким сгустком и будет жить рядом, представлял себе Сонхун. А жить оно будет до тех пор, пока рядом не вырастет другой сгусток, но уже более живой. Тот живой сгусток, что винит себя в своих чувствах, что считает себя предателем. Которого Сонхун собирается бить за эти глупые мысли в письме. Но не забыть сказать ему, как он гордится им и каким сильным он стал. Встречу с которым, Сонхун будет ждать изо дня в день, ведь ему нужно поскорее обнять его и никогда не отпускать. Он будет верно ждать того, кто посвятил все свои воспоминания ему. Ведь он обещал. Ведь он сказал, что любит.