Апарекиум

- Заварной крем, - шепчет Мина, почти наваливаясь на протянутый флакончик с жидкостью. Айзава недовольно хмурит брови, относя подальше от ученицы только что сваренное зелье. Каждый чувствует только то, что больше всего ему нравится. И этот запах настолько дурманит, что ноги невольно подкашиваются, а глаза закатываются в сладкой истоме. Слишком манящее и настолько же разрушающее - Амортенция. Разумеется, на самом деле любовь невозможно сымитировать. Этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Урарака смотрит удивленно, почти носом клюет пол, благо Айзава предусмотрительно закрывает флакон крышкой. Ноги сами собой плелись ближе, в попытке уловить отголоски дыма. Подруги рядом прикрывали свой носик от смущения, делились своими ощущениями и у каждой второй запах был слаще другого. Урарака невольно щуриться, пытаясь понять, когда это ее любимым запахом стал дым от сожжённой спички, а не маленькой жвачки из родительского дома. Рассматривает свои маленькие пальчики, пытаясь припомнить хоть один пикник на природе с костром, шашлычком и друзьями. Обречено. Такая милая привычка, которую Бакуго всегда для себя отмечал, но вслух, конечно же, никогда не скажет об этом. - Отрава какая-то, - выплевывает парень, отходя подальше от шумной компании. Внимания и так достаточно привлек. Он сильнее своих желаний. Верно же? Мягкая обложка учебника трескается в руке, почти сдирая наклейку-напоминалку, которую Киришима лично хотел приклеить на лоб лучшего друга, но дотянуться успел только до книги. Благо жив остался. А блондин словно сгорает изнутри, как эта блядская спичка, пытаясь удержать свой гнев под контролем. Руки в широких штанах хватают воздух, лишь бы мысли не возвращались к глупым студенткам, которые шушукались о том, что же у них было ранее. Он что девчонка что ли? А в душе кошки скребут, понимая, что даже у дерьмоволосого запах и тот был приятнее. Краска - не карамель, не так приторно, не раздирает легкие изнутри. Настолько сладко, что аж тошно. И Бакуго почти что волком воет, лишь бы не слышать, не видеть и не дышать. Отгородиться от всего, да только глаза, как на зло, тем временем ищут ту самую "карамельную голову". Которая сама, наверняка, эту же карамель за обе щеки уплетает лишь бы дать ей повод. Раздражает. - Хуйня это все, - подтверждает для себя юноша, отворачиваясь ближе в окну, к свежему воздуху. Дышать отчего-то легче не стало.