Слезы - и его объятья

Рома всегда показал себя с лучшей стороны, по крайней мере хотел так показывать себя другим людям. Довольно типичный хулиган из какой нибудь шайки, или даже главарь хищной стаи. Но за таким обликом грозного хулигана всегда крылся маленький, совсем хрупкий мальчик шестнадцати лет, который был сломлен внутри. Никто не знает что у него внутри, так легко могли угаснуть его огоньки в глазах, когда он искрине расстраивался, что у друзей что-то не получалось, так быстро могли затухнуть огоньки при представлении потеря близкого для него человека, а сейчас даже представляться не нужно. Полина. Они же столько планировали вместе, у них же могло что-то получится. Сука. По щеке Ромы течёт слеза, вторая, третья. Он всегда боялся за своих родных, одну он уже потерял, он не допустит чтобы без вести пропали его друзья, Бяша Антон. их мегатрон ещё в ударе? так легко потерять смысл без этих дорогих ему людей, которым нет цены, готов в клочья разорвать тех, кто подмешен к всей этой чертовщины. существования личности Ромы было бы бессмысленным, без его друзей Пятифан лежал на раскладушки в комнате Антона, сегодня он ночевал у него, Оля уже давно спала в соседней комнате. Роме не давали покоя мысли о Полине, чёрт. Уже как минут двадцать пять Рома просто пялил в стену, в комнате полной мрака, он боиться заговорить о своих страхах, боялся осуждений, вдруг его засмеют? Что такой грозный хулиган может чего-то боятся. Он боиться хоть кому-то сказать, что у него боязнь темноты, он боится своих кошмаров, которые приходят к нему каждую ночь этой ночью они опять придут. — мечется у Ромы в голове, жуткие звери пугали парнишу почти каждую ночь. Бывало даже, что они приходили за Полиной пугая этим Рому. Пятифан мог суетиться на кровати, он мог биться в истерике не понимая что это всего лишь сон, да и в принцепе Рома не редко оставался у Антоши ночевать. Блондин часто просыпался чтобы успокоить своего друга, волнующе прижимаясь всё ближе Он боится признать свои страхи, стоит ли доверять, такие сокровенные тайны своим близким? — Тошик.? — шёпотом выдавил он, кажется тот уже давно видит свои сны. Такие далёкие от реальности, такие спокойные, в отличие от Ромкиных Рома всегда отрицал, что ему не нужны эти сюсюканье, ему не нужны эти нежности, и ласки особенно если он парень. «Я чё пидрила по вашему?» Но иногда такому на вид грозному Ромке хочется не о чём не думать, обнять кого либо и не отпускать, уткнуться кому-то в грудь, и мурлыкать от удовольствия. Хрупкий котёнок, который пусть даже и не признает, что ему тоже хочеться ласки. В его случаи он жалкий котёнок. Настолько жалок, что начинаешь рыдать в подушку, от собственных желаний которые всячески отрицал, насколько же всё заебало. Моментами начинаешь ненавидеть себя за что-то. Он готов был глотку перерезать тому, кто отвечает за все эти похищение, но тут он был бессилен. Прошло уже достаточно времени как Полина пропала без вести, только вот почему на Роминых щеках опять текут слезы? Мир уже не кажется таким ярким, он потерял кое-какой оттенок, но всё равно остаётся в цвете. Таком тусклом цвете. Будто нож в грудь залетает, а боль только нарастает Брюнет лишь слегка ударяет кулаком в стену из-за чего следует неприятная боль. Он закусывает губу так, что из неё накапливается капельки крови. Языком проводя по месту кровотечения, он пробует металлический привкус крови. Хоть бы ему не зарыдать во весь голос с нотками боли и бессилия. Не хотелось бы будить своими проблемами Антона, да и он всё же надеялся на то, что Петрову не слышно буквально истерики Ромки, только вот сейчас это уходит на план десятый, когда гнетающий голос разрывается от эмоций выпуская всё наружу, он упирается в подушку лицом от чего издаётся сдавленое мычание Лицо было тускло покрасневшее от солёных капель на его глазах. Частые схлипы искажали звук в стенах комнаты, а яркая луна освещала комнату Антона. Подросток переодически поворачивался к Антону рассматривая его под светом ночной луны, вроде бы и сразу боль уходила как только он вспоминал, что не один в комнате, но слезы не как не уходили, он просто не знал куда девать свои эмоции. Рома снова отвернулся от Антона в сторону стены, пытаясь заглушить возгласы боли, которые медленно перетикали в слезы — Ром ты чего не спишь? , ты же слышишь Кто-то плачет. — тихий и совсем сонный голос прервал всю истерику Пятифанова. Антон же всё слышал, да? Рома даже вздрагивает от слишком хорошо знакомого голоса за его спиной, он поворачивается с удивленно покрасневшими глазами — Тоха бля, ты же спал только что. —протирая ужасно красные глаза, из которых до сих пор лились маленькие струйки слёз, пытаясь глупо соврать, невозмутимым голосом продолжает он — да плачет, сестра твоя наверное, иди проверь может случилось что. — всё тише и тише бормочет Пятифан опуская голову и стыдливо смотрит вниз, будто его поймали над каким-то преступлением, и наказание неизбежно. Антон хочет расскусать свою губу, явно он не ожидал вранья в свою сторону, вместо губ он чувствовал металлический вкус крови. Совсем осторожно он приподнимает его подбородок, Рома напрорез отказывается смотреть в глаза Тохе из-за того, что ему стыдно признать свои мокрые капли в районе глаз, ему стыдно за то, что он так нагло врёт даже не удосужившись встретиться с этими глазами, он боиться, что не сможет соврать глядя в глаза Антону. Рома все же поднимает голову, а его слеза предательски течёт вниз. — Тох. — не успевает как-то оправдаться, Петров чуть наклонившись охватывает всего Рому заключает его в крепкие объятья, до безумия тёплые, будто только этого ему и не хватало сейчас. Он держит из всех сил, что может. Будто сейчас совсем случайно отпустит, и больше никогда не почувствует его тёплых объятий — Ром, ты чего, думаешь я поверю в эту ересь? Что опять на этот раз? Вместо ответа хулиган нехотя опрокидывает голову на плече Антона начиная чувствовать, что задыхаться от собственных слёз, выплескивая эмоции на ружу, растерзающие всхлипы, и он готов убить себя из-за истерик которые Антон постоянно выслушивает, желеет его, он точно жалок, кажется ему это даже нравится, быть сапливым. Петров с мягкой улыбкой убирает надоедливую чёлку с его лба, и трепетно приобнимает, пока его плече не становится совсем мокрым от слез друга Тошик, почему она? .—Рома выговаривает эти несчастные три слова. Это было куда труднее сделать, ком в горле подначивает, а он даже не знает куда себя загнать — Полина. — ели как выговаривает он, и совсем становится ватным, последние силы были только на то, чтобы завалиться на кровать вместе с Антоном продолжая выплескиввть всё, что есть у него на сердце. у Ромы переодически бывают срывы и истерики, и похоже Антон тот человек, который в нужный момент пытается быть рядом. Тут кажется и без лишних слов Антон понимает что к чему, вот и у самого как-то слезятся глаза при упоминание возлюбленной и утерявшей без следа. Рома ничего не остаётся делать как зарыться руками в его белоснежные волосы, будто сейчас находится на самом мягком облаке. Он сжимает его плече и заваливает Антона на мягкую поверхность, тот падает спиной, а Ромка жмёться рядом с Антоном, притягивая его к себе и утыкаясь в районе шеи, вдыхая слегка уловимый запах, запах свежести и свободы, кажется это его спасение. Патифан будто не как не хочет отпускать свой спасательный круг, тогда он точно утонет в своих слезах. — не уходи, не уходи, не уходи пожалуйста, Тошик. — раздаётся над ушком Антона шёпоток, этот умоляющий тон разъедает Антона из внутри — останься со мной пожалуйста, или иначе я с ума здесь сойду. Блондин едва кивает явно размышляя о чем-то. Ромку немного потряхивало, он не контролировал себя, и уже проктически заикался от рыданий. Он не за что не собирался отпускать Антона, только и вжался в него всем своим телом. Петров толком и не сделал ничего, как постепенно успокаивал его просто находясь рядом.