Страха и сегодня не будет

Кто-то не умел грустить, кто-то — радоваться, а Тарталья вот не умел бояться. Чувство страха у него отсутствовало напрочь: будь то приставленный к горлу нож, орда монстров Бездны, да хоть готовый порубить его на кусочки архонт — все это вызывало лишь лихорадочный восторг и жажду битвы. Может, Тарталья и не умел бояться, зато умел биться до конца. Хотел биться до конца. Тарталья не боялся никого, и точно так же он не боялся ни за кого, за себя в том числе. Наверное, именно поэтому он был немного рад, что его помощницей назначили именно Софью. Будь это какой-то средненький агент, которого постоянно приходилось бы защищать, этот несчастный быстро бы умер — Тарталья бы из чистой жалости пару раз его спас, но легко мог забыться в пылу битвы, и вот, от помощника останется только хладный трупик. Но с Софьей было по-другому. В темноте догадаться о её присутствии можно было только по свисту ножей и раздающимся то здесь, то там, человеческим крикам, которые смешивались с криками жертв Тартальи. В какой-то момент она оказалась сбоку от Тартальи, и когда он, приняв её за очередного врага, с разворота нанёс удар водяным клинком, она легко и как будто нарочито медленно отошла в сторону. — Остальных оставляю на вас, господин предвестник, — тихо, но чётко говорит она, и когда Тарталья собирается без особого упрека сказать, что отлынивать вообще-то нехорошо, на него с криками несётся следующий забивной и, получив пару косых ударов клинком по животу, повторяет печальную судьбу предыдущих. Тарталья хищно улыбается, предвкушая пусть и простенькую, но обильную на врагов битву, глядя на несущуюся нестройным рядом новую орду людей, и мысленно благодарит Софью за такой подарок. Первого он простой подсечкой сбивает с ног и, пока отдавливает его горло ногой, парой взмахов клинков разбирается ещё с двумя. В следующих нескольких выстреливает из лука и тут же меняет его обратно на клинки, чтобы отбить несколько летящих из арбалетов стрел и попутно рассечь ещё одному черепушку. Следующий был быстрее прочих, но недостаточно, чтобы действительно пробудить в Тарталье интерес, так что он, немного поигравшись, свернул парню (они все вроде парни? В темноте не ясно) шею. Последние три-четыре — Тарталья точно не видел, так как было темно, а ударов все равно вышло меньше, чем свежих трупов — довольно быстро присоединились к соратникам, и парень, согнувшись пополам, глухо рассмеялся, но быстро одёрнул себя, убрав водяные клинки, выпрямился и решил найти Софью. Он даже немного жалел, что сейчас, как и во время большинства их совместных зачисток, было темно — может, увидь она его с головы до пят в крови посреди кровавого марева и с жуткой улыбочкой, испугалась бы хоть. А то ходит, как глыба, с мало изменяющимся выражением лица, и разве что иногда улыбается злорадно, и это злорадство чаще всего обращено на Тарталью. — Сонь, — позвал он. Молчание было ему ответом. Тарталья нахмурился. Вот только не говорите, что её прирезали. — Соня! — уже крикнул он. В груди появились намёки разочарования. Соня ему нравилась, и он действительно в ней разочаруется, если она помрёт от рук кучки третьесортных бандитов. Тарталья не боялся никого и ни за кого, но мог запросто разочароваться в людях. Как и в себе самом. — Софья, что б тебя! — предпринял последнюю попытку он и вдруг почувствовал за спиной чужое присутствие. — Как мило, что вы все ещё помните моё полное имя, господин предвестник, — но вот она, тень в капюшоне и с чем-то неразличимым из-за темноты в руках. — Издеваешься? — поинтересовался Тарталья, хотя, зная Софью, ответ был очевиден. — Нет, господин предвестник, боюсь, я не имею на это право. Я порылась в лагере и личных вещах трупов и нашла полезную информацию. А не отвечала я вам потому, что разбиралась с несколькими увязавшимися за мной бандитами. Тарталья раздражённо вздохнул и рукавом стёр с щеки кровь. Софья, помимо прочего, могла безо всяких сомнений обокрасть, а то и вскрыть кого-то хоть замертво, хоть даже заживо, так что, наверное, даже при свете дня на видок Тартальи она бы и бровью не повела. — Давай коротко, все бумаги для отчёта все равно Лёшке спарим, — поторопил Аякс и, двинувшись в сторону ближайшей базы, поманил девушку за собой, мысленно жалея Лёшу — козла отпущения всея Северного банка. — Все следы замела? — Да, господин предвестник, — раздалось снова за спиной. Софья, как тень, шла немного левее сзади, на расстоянии нескольких шагов, и, сложив собранные бумажки в висящую под курткой сумку, сказала: — Если коротко, то та банда нанята Цисинь для слежки за Фатуи, хотя они старательно прикидывались похитителями сокровищ. Тарталья хмыкнул, оглядываясь на неё через плечо. — И ты собрала все доказательства? Она кивнула, похлопав по сумке, и Тарталья снова отвернулся. — Сонь, а Сонь, может, все-таки сразимся? Такая погода, такая атмосфера, — как можно более проникновенно предложил он, все ещё немного веря в свои ораторские навыки. — Не-а, господин предвестник, не в этой жизни, — последовал лёгкий, но жестокий ответ. Тарталья цокнул. Его, без сомнений, интересовали боевые навыки Софьи, которых у обычных электро-цицинов, выходцем из которых она была, никак не наблюдалось. Интересовало и то, откуда вообще столько сил и изворотливости в тощей и бледной девчонке, которая на язык была остра так же, как и её ножи разных мастей. Ходили слухи, что она с ними даже спала. — Да ладно, неужели тебе не интересно? — уже почти без надежды спросил он. — Интересно, — как ни в чем не бывало ответила она и тут же отрезала. — Но любопытной Варваре на базаре нос оторвали, господин предвестник. — Тарталья был готов поспорить, что сейчас она все же улыбнулась, но оборачиваться не стал — все равно не разглядеть в темноте, а фирменных Сониных злорадных улыбочек он уже насмотрелся. — Ага, я понял твою тактику. Говорить, что хочешь, и просто приправлять «господин предвестник», — он скорчил рожицу. — Чтобы звучало уважительно, и не придерешься вроде. — Что вы, господин предвестник, — Тарталья различил в её голосе нотки передразнивания. — Вы себе надумываете, ничего подобного. Для Софьи разговор вышел довольно многословным, так что Тарталья решил, что на сегодня её оставит. — Бездна с тобой, Соня, — вздохнул он. — Но, готов поспорить, однажды ты согласишься. — На сколько спорим, господин предвестник? Ставлю, что не соглашусь в ближайшие два года как минимум, — ответила вдруг девушка и наконец поравнялась с ним, при этом по-прежнему идя бесшумно. Тарталья пихнул её в плечо, весело наблюдая, как его руку тут же едва не вывернули. — Готов поспорить на три миллиона моры, — усмехнулся он. Софья помотала головой в капюшоне. — У меня столько нет, господин предвестник. Я, конечно, хочу озолотиться, но двести тысяч — мой максимум, — она развела руками. А ведь могла соврать, раз так уверена, подумал Тарталья, прикидывая, то ли Софья чересчур честная и принимает все риски, то ли просто не воспринимает его слова всерьёз. И второе отчего-то казалось правдивее. В это время впереди замаячили огоньки. Похоже, до базы Фатуи осталось совсем немного, а там уже можно будет смыть с себя наконец кровь и переодеться, чтобы в город вернуться в приличном виде, чтобы потом отправиться спать. — Ну, двести тысяч, так двести тысяч, — согласился Тарталья, наслаждаясь тем, как Софья едва заметно дёрнулась — явно не ожидала, что это он серьёзно. Учитывая солидную сумму на его счёте, этот спор можно считать маленькой игрой, которую он, как и прочие, обязательно выиграет. Тарталья не боялся никого и ничего, в том числе приставленного к горлу ножа, когда он, остановившись, наклонился к Софье и хищно улыбнулся, оправдывая свое действие протянутой для пожатия рукой в пропитанной кровью перчатке.