Борщ

Довольно-таки позднее утро. Кажется, Рома проснулся. Из окна полуоголённое тело гопника освещает свет солнца. Он жалобно простанывает и тянется к стороне, на которой должен спать Антон, как бы хочет обнять его. Но не обнаружив там, резко трогает рукой пустую постель еще в нескольких местах и распахивает глаза. Петрова нет. Парень зовёт жалобно и протянуто: — То-о-ш… — Хнычет Пятифанов и зевает, на что из другого конца квартиры получает ответ: — Я на кухне! Ты опять почти до обеда спишь! — Доносится едва возмущённо. — Ну, припозднился вчера чуток, в приставку играл, ты же знаешь. Зато ты уснул раньше меня. Ответа из кухни не последовало. Гопник хмыкнул, сел на кровать и прыгнул в тапки, плетясь до местонахождения Петрова. Встал в дверях. — Доброе утро, ты готовишь что-то? — Спросил он заинтересовано. — Ну, да, борщ варю. — Спокойно ответил Антон. — Ммм, у тебя он всегда получался вкусным. — Довольно ответил Пятифанов, на что получил лишь лёгкий смешок. Рома присел за стол и посмотрел на блондина. — Тош, ты не в настроении? — Спросил взволнованно. — Можно и так сказать. — Серьёзно кинул Петров. Ромка пару секунд подумал, потом хитро ухмыльнулся. Он оказался сзади Антона и обхватил его талию, заставив того устало вздохнуть. — Ну что? — Спросил он грубо. — Может, я могу как-то поднять его? Не думаешь? М? — Игриво предложил Роман, прикусив мочку уха мальчишки, провёл по ушной раковине языком. — Ммм… — Глухо простонал светловолосый. — Рр..Нравится, да, Тош?… — Возбуждённо кинул Пятифанов и прижался своим пахом меж его ягодиц, вызывая всхлип. Петров замер и отвлёкся от готовки. — Ром, ну я же занят… — Смущённо протараторил он. — Я хочу, чтобы ты уделил время и мне. — Нагло ответил ему Пятифан, начиная целовать открытую шею. — Пятифанов, что ты вот творишь? А? — Парень попытался ответить серьезно, но от действий своего парня стал красный, как помидор. Ромка был возбуждён. Безумно. И это было видно. — Блять, Антон, я так тебя хочу… — Едва ли не провыл гопник ему в ухо. — Ну так бери то, что хочешь. — Неожиданно даже для себя выпалил второй, в то время как у Пятифана загорелся огонь в глазах, аж страшно. Он резко повернул светлого к себе, глядя бешено-возбуждённо ему в глаза, обхватил талию и втянул в жаркий поцелуй, зарылся в волосы пальцами. Не сдерживаясь, буквально сорвал с того штаны вместе с бельем. Рубашку снимать было необязательно. Разорвав поцелуй, Пятифанов резко перевернул молодого человека и смачно шлёпнул его по ягодице, вызвав буквальный крик. Церемониться не стал, и уже спустя пару мгновений проник в Петрова, начиная ритмичные движения, а тому походу и понравилось, начал стонать хлеще, чем в любой порнухе, что однако Романа позабавило. — Пх, Тох, стонешь как последняя шлюха. — Наращивая темп выдал Пятифан тяжело дыша, на что Тоша, кажется, даже тому подмигнув, выдал: — Мне нравится быть твоей личной шлюхой, Ромочка. — Ох, не сомневаюсь, Тошенька… — На рыке проговаривает второй, и делая еще пару резких и развязных движений, вызывая у своего парня дрожь в теле и волну гортанных стонов, изливается в него, буквально выкрикивая стоном имя. — Кстати, как там твой борщ? — Тяжело дыша наконец вспомнил Ромка. — Блять, из-за тебя убежал.