Под Светом Луны

Темная ночь плавно опускалась на Париж. На часах около часа, но город продолжает звучать громко и шумно. Эйфелева башня горит яркими огнями, и, быть может, для приезжих сюда туристов это и является чем-то безумно красивым, но для Ризли, что живет в этом городе на протяжении всей жизни эти горящие фонарики уже приелись. Сегодня брюнет отказался от всех вечеринок и встреч с друзьями, с головой укутавшись в одеяло, косплея бурито. Телефон, что парень забыл поставить в режим «не беспокоить» разрывается уже битый час. С каждым новым уведомлением и оглушающим звонком темноволосый все сильнее и сильнее хочет выбросить смартфон в окно, но не решается. Вещь все-таки не дешевая. — Ну и долго ты будешь валяться как овощ? — Арлекино, что всегда обладала строгим голосом сейчас, почему-то, звучит еще более устрашающе. — Мы расстались. — Боже, и какой это раз? Третий? Четвертый? Помиритесь еще. В конце концов, вы всегда мирились. Но брюнет знал, что они больше не помириться. Он был уверен в том, что все закончилось, и на этот раз навсегда. последние полгода отношений этим двоим хочется забыть. постоянные ссоры, скандалы, уходы из дома то одного, то второго. Кажется, будто та крепкая, надежная связь что была между ними столько лет, начала рваться. Никто не знал, в какой момент все начало рушиться. Быть может, когда Навилетт стал чуть больше общаться с Навией. Быть может, когда Ризли пытался спокойно поговорить, но все вылилось в очередной скандал. А быть может, когда они перестали засыпать в одной кровати. Все эти расставания уже порядком достали. Каждый раз одно и тоже и кажется, будто их отношения физически не могут существовать в гармонии дольше нескольких месяцев. Но брюнету всегда было плевать. Все равно, сколько бы раз они не ругались и сколько бы раз они не плевались горьким ядом друг в друга — они всегда любили друг друга. — Может, тебе отдохнуть? — Звук из телефона заставляет вздрогнуть. Парень настолько ушел в свои мысли, что уже и забыл о собеседнике на том конце. — Я пытался. И сейчас пытаюсь. Но у меня ничего не выходит. Я попробую уснуть, спокойной ночи. — Бросает трубку слишком резко, но девушка уже привыкла к такому поведению. Отдыхать и вправду не получается от слова совсем. Мужчина сверху донизу завалил себя работой, вспомнил про все свои старые и уже давно забытые хобби и нашел пару новых, но это не спасало. Чем бы он не занимался, мысли о том, что все и вправду закончилось всегда были рядом, плотно и крепко обнимая за кости. Первое время Ризли пытался больше спать, ведь во сне мозг ни о чем не думает, но и здесь он потерпел провал. Светловолосый проник во все сферы его жизни, включая сны. Да еще и такие яркие, красочные, будто это не иллюзия, а происходит на самом деле. А видения, где у них все хорошо, они вместе и счастливы, заставляли открывать глаза еще более уставшим. Слезы закончились на четвертый день после расставания. Плакать все еще хотелось, причем очень сильно, но вот физическая способность к этому процессу будто бы атрофировалась. Находится в их некогда общей квартире становилось труднее с каждым днем. Ванна будто пропиталась его гелем для душа и муссом для волос, а стены впитали громкие стоны их жарких ночей. На кухне слышались смех и разговоры о будущем, общие планы и мечты, что брюнет любил записывать на отдельном листочке, ставя галочки напротив. В спальне было труднее всего. Здесь все смешивалось воедино: и первая ночевка, и первое признание в любви, и первый секс. Ризли понимал, что ему нужно как можно съехать в другой район, а лучше в другой город, хотя бы на время, но он просто не мог. Ему не хотелось прощаться с этим местом, потому что где-то глубоко внутри он все еще надеялся на то, что однажды его любимый снова вернется сюда и будет возмущаться по поводу крошек в кровати. *** Хоть многим и казалось, что Навиллет чуть ли не каменный, Фурина знала его настоящее лицо. У мужчины всегда были проблемы с выражением чувств и эмоций, но с Ризли потребность в маске робота теряла свой смысл. Светловолосый тоже тяжело переживал разрыв, пытаясь утолить свое разбитое вдребезги сердце в алкоголе, что для него совсем непривычно. — Из-за все произошло? — Девушка в голубой шляпке всегда читала мужчину, как открытую книгу. Ему не обязательно нужно было что-то рассказывать, чтобы близкая подруга все поняла. — Из-за ерунды. — Блондин делает глоток прямо из горла и на второй бутылке весь мерзкий вкус напитка пропал. Теперь он казался чем-то вкусным. — Ну тогда точно помиритесь. Вам просто нужно остыть. Подождать неделю и поговорить, но уже спокойно. — Фокалорс пыталась поддерживать как могла и мужчина искренне ценил это, но с каждой произнесенной ей фразой в голове пробегала мысль «А Ризли бы сказал то, от чего мне непременно стало бы легче». — Нет. Это точно конец. Все закончилось, понимаешь? Мы не то, что больше не помиримся, мы больше никогда не поговорим. В доме, куда в тот же вечер после разрыва переехал Навилетт, стало непривычно тихо. Квартирка была довольно уютная и даже подходила под его эстетические вкусы, но все здесь казалось каким-то дурацким. Готовить завтрак для себя одного, ходить в одиночестве за продуктами и засиживаться допоздна за рабочим столом, переделывая очередной отчет стало грустно. Ризли всегда был рядом, сколько себя помнил. Они познакомились в раннем детстве, пошли в одну школу и даже в университете их пути не разошлись. Сейчас, когда брюнета больше не было в его жизни он ощущал себя инвалидом, у которого забрали возможность ходить, но жизнь без возлюбленного ощущалась еще хуже. Кажется, будто возможность дышать и нормально функционировать тоже забрали и больше никогда не вернут. Навилетт никогда не плакал. Он считал это чем-то постыдным. Ему казалось, что слезы — это признак моральной слабости. Но как только он забрал все свои вещи и перевез их в новую ночлежку, вся эта сдержанность и внутреннее спокойствие канули в лету. Последняя ссора была не сильной, но вот последствия оказались самой настоящей катастрофой. В первый день это все казалось какой-то очень злой и глупой шуткой судьбы, в которую, к слову, мужчина никогда не верил. Но его заблокированный аккаунт во всех соцсетях говорил совсем об обратном. Париж — город любви, романтики и теплых признаний. Город ярких чувств и трепетных, нежных переживаний. Так как теперь жить в этом городе, если самая большая и крепкая любовь в жизни растворилась где-то в толпе, между целующихся пар?