Бездна чувства

      Блэйд выдыхает дым в потолок и затягивается вновь. Недурные сигареты.       Стряхивает пепел в кружку, наполовину заполненную окурками, берет в руки пульт и переключает телеканал.       Теперь что-то неразборчиво бубнит мужчина на фоне серых городских домов. О психологии личности что ли. Неважно.       Лишь бы не визги самодовольных девок.       Откидывается на спинку дивана и забрасывает голову, снова подносит сигарету к губам.       Глубокий вдох.       В темноте он чувствует себя замечательно. Особенно в будние дни в два часа ночи. А еще когда луна не может пробраться через занавешенные окна.       В квартире душно. Воздух слился воедино от дыма пачки выкуренных сигарет. Даже можно не поджигать новую.       Хотя нет, это не заменит чувство раскрытых легких, впускающих смоль. И вкус собственных губ вместе с кровью из трещин.       Кафка бережно наносит на них помаду, но не помогает. Дурная привычка. Хорошо, что не перцем мажет.       Она бы и курить в квартире запретила, но… Блэйд не понимает, почему до сих пор этого не сделала.       Он бы даже подчинился.       И в целом-то отдал всего себя.       Впрочем, это Блэйд уже сделал. С того момента, как эта квартира стала их. Или даже раньше.       Он не вел счет, не запоминал важные даты. Да и не было их. Они друг с другом свободны.       Вот только это можно отнести лишь к Кафке, Блэйд предпочитает ждать дома, перед этим проводив в откровенном платье и с шикарной прической.       Он смазанно целует ее, а она оставляет на нем след красной помады. Молча подает дорогую сумку, поправляет лямки.       Кафка нежно треплет его непослушные и уже грязные волосы, а потом Блэйд возвращается во тьму.       Меж пальцев появляется сигарета, на экране телевизора — бессмысленная картинка.       Блэйд любит, когда она остается дома. Он не назовет это верным признаком того, что сегодня она выбрала его. Скорее в этом рождается смысл совместной жизни и их знакомства в целом.       Он не любит Кафку до беспамятства, однако, отдаленно его чувства к ней именно это и напоминают.       Блэйд видит бессмысленными прогулки за руки и в целом какое-либо публичное проявление их отношений, не имеет значение так же то, чтобы один из них себя к чему-либо принуждал.       От этих слов на лице Кафки лишь появилась улыбка. Снисходительная. Так бы он ее назвал.       Любой бы поежился. Особенно, когда следом она подперла подбородок ладонью и стала наблюдать. Пожирать взглядом и следить за каждой эмоцией.       Но для Блэйда это лишь проявление характера. Он рад, что тот разговор прошел плодотворно.       И уверен, что для себя все прояснил давно. Но раз за разом, когда нить разговора касалась темы, казалось, что Кафка молчит не просто так.       Иногда он думал об этом, но никаких ответов не находил. Спрашивал Кафку лично, но та лишь игралась с ним. Просто давала то, что он любит, и Блэйд забывался.       В ней и в том, что она шептала и делала.       Она — огромная загадка, конец которой видишь, а он оказывается миражом.       Но Блэйду все равно. Ему спокойно, когда эта загадка рядом, когда возвращается пьяной или не очень, когда обнимает и дышит в шею, сидя на его худых ногах.       И когда она закрывает за собой входную дверь, что-то ощущается неправильным.       Понимать не сильно хочется, как и тревожить Кафку этим вопросом. Тем более, они уже все прояснили. Сам разберется.       Он бросает окурок к остальным и поднимается с дивана. Кажется, он просидел так четыре с половиной часа.       Бредет на кухню, шаркая тапочками. Тоже приучила Кафка. В такие моменты он чувствует себя брошенным ручным псом.       А еще тапочки сильно давят. Он опускает глаза и видит миниатюрные банты на ткани.       Надо будет вернуть их в коридор.       На плите стоит сковородка со стейком. Тронув посуду и убедившись, что она комнатной температуры, он убирает ее в холодильник.       Потом с Кафкой поест.       Остывший стейк пахнет слишком вкусно из-за обилия специй. Блэйд обожает еду, вкус которой перекрывают сушеные травы. И поострее.       И потому Кафке пришлось обновить привычный список покупок в продуктовом.       Блэйду казалось, что она слишком о нем заботится. Заслужил ли он этого?       Заслужил ли он вообще чего-либо?       Пусть решает Кафка, а он постоит в стороне, готовый прикрыть ее спину.       Они учатся в одном университете, на одной специальности, вот только Блэйд остановился на заочном. Еще ни разу не пожалел.       А Кафка… жить не может без людей. Не потому, что слишком их любит, нет. Скорее практикует свой великолепный дар к тому, чтобы со всеми иметь доверительные отношения с выгодой для себя.       Блэйд был бы рад сидеть с ней за одной партой, но он все еще против проявления чувств на публике. Даже если задержит на ней взгляд дольше положенного.       Он достаточно сильно к ней привязан. Кажется, даже умрет, если в один день она не вернется или выставит его за дверь.       Но пока предпосылок не было.       Он наливает себе ледяную воду из-под крана и за раз выпивает содержимое стакана до дна.       Приятное и ни с чем не сравнимое ощущение. А еще — отлично бодрит. Он не ложится спать без Кафки.       Возвращается в комнату и садится на привычное место. Мужчины на экране больше нет, вместо него показывают какой-то фильм с участием толпы знаменитых актеров.       Весьма не выгодно, если они за это хоть что-то получают.       Блэйд тянется за сигаретной пачкой, но нащупывает лишь выпавший табак, поднимает пальцем за картонную крышку и трясет, после переводит взгляд на стол напротив.       И правда выкурил все.       Телефон, кажется, он оставил на кровати. Неохотно он вновь поднимается на ноги и достает его из-под подушки. Не сел еще. Удивительно.       На последних пяти процентах пишет Кафке, чтобы та зашла в круглосуточный магазин в их доме и купила еще две пачки.       Спустя долгих две минуты ожидания он получает смайл с поцелуем. И девушка снова выходит из сети.       А Блэйд вновь садится перед экраном, но на этот раз даже смотрит на него и вдумывается в сюжет.       Супергеройский боевик. Качественно снятый, с приятной слуху музыкой и героями, которым импонируешь. Блэйд видел таких мало. Наверное, потому что с Кафкой они в основном смотрят мелодрамы и телепрограммы о молодых девушках, имеющих в жизни вагон проблем, которые могли бы и не иметь в силу наличия в голове мозгов.       И Блэйда удивляло, как много таких особ.       Проходит еще, по ощущениям, час или около того, прежде, чем слышится лязганье ключей, а затем — открытие входной двери. Блэйд глушит звук телевизора до нулевой отметки и выходит в коридор, где его ослепляет яркий свет ламп на потолке.       Он видит, как Кафка расстегивает пуговицы дорогого пальто, подходит почти вплотную. Так, что ее лицо оказывается в нескольких сантиметрах от груди. Со всей осторожностью перехватывает руки и ладонями оставляет на своих боках.       Кафка лишь удовлетворенно мычит, и Блэйд знает, что ее губы украшает улыбка. Он накрывает их своими. Жадно. И девушка отвечает ему тем же. Несдержанно.       А затем Блэйд разворачивает ее спиной и снимает с плеч пальто.       Привычная традиция. Еще один пункт, почему Блэйд не ложится спать в ее отсутствие.       — Поешь? — он обходит ее и опускается на корточки, поддевает застежку туфель.       — Я не голодна, — Кафка делает шаг вперед, пока Блэйд удерживает туфлю за носок и высокий каблук. А затем второй.       Девушка останавливается за его спиной и укладывает руки на плечи. До чего напряженные. И крепкие, хоть Блэйд не занимается в зале, как и дома самостоятельно. Кафке нравится сжимать их, впиваться длинными ногтями. И слышать как это нравится Блэйду.       На утро он просыпается с ноющими мышцами, но и с этой болью Кафка знает, как справляться. Спина Блэйда расслабляется, и в таком положении он напоминает безвольную куклу с шарнирами, которыми управляет она, Кафка.       И как же Кафке радостно.       — Спасибо, — Блэйд подхватывает руку и целует пальцы.       А Кафка не покрытую волосами область на шее.       — Как ночь? — Блэйд встает на ноги и утягивает Кафку в комнату. Она позволяет себе подчиниться.       — Была бы лучше, соизволь ты поехать со мной, — она падает на его колени, когда тот садится на диван.       Она чувствует горячие руки на бедрах и пальцы, скользящие под платье. И как зубы за ожерелье тянут ее на себя.       Одаривает Блэйда поцелуем в висок.       — Мне нечего там делать, — он ведет носом по шее, видит на ней два ярких засоса, до этого прикрытые волосами.       Кафка удовлетворенно хмыкает, когда он останавливается. Когда-нибудь его терпение должно лопнуть. Кафка ждет этого больше всего на свете. А получать метки на теле — всего-лишь ничего не стоящая забава.       По ощущениям, Блэйд вонзается в кожу со всей силой, не думая о боли. Но Кафке эта боль приятна. Она собственнически ведет по волосам и жмет его к шее сильнее, а сама откидывает голову на спинку дивана.       Играючи шепчет:       — Скучал?       Блэйд отстраняется от девичьей кожи, проводит языком, словно залечивая рану. Его надрывное дыхание приятно согревает кожу.       — Я не знаю, каково это.       У них была сотня разговоров на эту тему. И каждый раз Кафка ждет одно-единственное слово из двух букв.       Когда же до Блэйда дойдет?       Даже если так — Кафка видит в этом какую-то особенность их отношений. Считает это привлекательным. Он от нее не уйдет.       Такого она не чувствовала ни от одного из партнеров.       Остальные подобны грязи, от других подобные словечки слышатся мерзко.       Блэйд другой. И только Блэйда она примет любым.       Блэйд не осознает, сколько подарил ей своим ледяным характером.       И пусть. Как же он привлекателен своей отрешенностью и верностью одновременно. Наверное, потому она приютила его, живущего на отшибе, в свои покои и позволяет все. Даже говорить с ней в приказном тоне.       Редкими бывают исключения. Например, руки тот от скуки резать перестал.       Блэйд накрывает еще одно место с лопнувшими капиллярами, и Кафка вновь сладко мычит.       — Ты моя, Кафка, — Блэйд почти рычит, как свирепый хищник на пытающуюся сбежать добычу. Отчасти, Кафка ею является. Правда делает это не из страха, а чтобы раззадорить своего убийцу.       — Отрадно, — она сжимает его волосы и отнимает от шеи.       И целует так, словно желая, чтобы Блэйд в нем задохнулся. И чтобы осуществить желание — кладет ладонь на шею и сжимает.       — А я твой, — он хрипит.       Кафка целует его нос.       — Конечно, мой.       — Я скучал, — он учится чувствовать это иначе, если напрямую ощутить не может.       — Ты всегда скучаешь, когда меня нет, — она прищуривается и смотрит сверху вниз. Пальцы Блэйла находят на спине застежку.       — Не буду это делать, если ты не будешь уходить.       — Блэйда откровенно достало это-непонятно-что, названное Кафкой «тоской», в груди каждый раз, стоит ей перешагнуть порог.       — Вот как… — тон ее на восприятие остается загадочным.       Блэйд чего-то не договаривает? Она не слышит того, что хочет?       — Я волновался за тебя.       И теперь все соединилось в одно утерянное чувство.       Кафка кивает и ведет ногтем по скуле.       — Умничка.