Самый яркий оттенок чёрного

      Хёнджин решил хорошенько расслабиться перед своим «заданием» (по другому он не мог назвать ночной поход в клуб). Особое внимание его привлекла лавка с картинами — он не мог отвести взгляда от разнообразия представленных стилей, детальных мазков краски, и самой атмосферы творчества.       — Тебя это так зацепило? — удивлённо спросил Чонин, которому и самому понравилась лавка. Но в глазах старшего он увидел настоящий восторг.       — Безумно… — только и смог проговорить Хёнджин.       — Как по мне, тут не на что смотреть. — безэмоционально проговорил Сынмин. — Да и вряд ли кто-то оценит, если наша спальня станет «картиной галереей» подобного рода. Поэтому — идите, идите отсюда.       Сынмин толчком увёл их дальше вглубь ряда. Хёнджину было немного грустно, но он, вскоре, смирился.       — А ты пробовал сам что-нибудь нарисовать? — спросил Чонин, пытаясь отвертеться от печальной ауры, созданной Сынмином.       — Можно и так сказать… — задумчиво проговорил Хёнджин. — Но это было что-то мелкое. Условий не было, поэтому рисование было для меня, как анти-стресс. Этот процесс успокаивал меня, я полностью отстранялся от всего мира. Это было чудесно.       — Как здорово… Хотел бы я посмотреть на то, что ты рисовал! — восхищённо проговорил Чонин.       — Не думаю, что оно бы тебя зацепило, хах. — с усмешкой ответил Хёнджин. — Опыта никакого у меня нет. Поэтому я могу только смотреть на чужие творения. Но Сынмин прав — нечего пускать слюни на то, что я не собираюсь покупать.       — Но посмотреть то можно было! А почему ты не хотел покупать? Я думал, что они тебе понравились. Или же ты всё-таки ищешь что-то особенное?       — Я решил пока сохранить большую часть, поэтому сегодня буду скромным. — соврал Хёнджин, так как планировал оставить деньги на поход в клуб.       — Вот оно как… Ну и ладно — я бы хотел видеть у нас в спальне твои картины!       — Ох, Чонини! — Хёнджин ласково потрепал младшего по голове, но тот сразу попытался убрать его руку. — Тебе придётся долго ждать!       — Ничего, я подожду! Погоди-ка… — Чонин удивлённо осмотрелся по сторонам. — А где Сынмин?       — Всё это время я был здесь. — раздался голос сзади них. — Тут полно народу, да ещё и какой-то мужлан меня так тряхнул своей огромной тушей, что я немного отстал от вас.       — Я надеюсь, что ты с ним не поцапался… — тяжело выдыхая сказал Чонин.       — Вообще-то я даже извинился! Он на меня что-то буркнул, а я ему ответил: «Прошу прощения, Вы такой огромный, поэтому я подумал, что передо мной магазин, поэтому не удачно обошёл Вас, мне жаль».       От такого «извинения-оскорбления» парни сильно рассмеялись, потому что оно было как раз в духе Сынмина.       Ещё немного пройдясь по улицам и купив немного безделушек и сладкого, парни решили вернуться обратно. По пути домой Сынмин периодически пихал Чонина и Хёнджина надувным кругом для плавания, который он купил по дешёвке. На вопрос, зачем он ему, тот отвечал просто: «Я знаю, что у Джупа есть бассейн. И когда мы станем посильнее и поважнее, нам точно разрешат ходить туда». Поэтому всю дорогу Чонин и Хёнджин «отважно» отбивались от него.       Подходя к зданию организации, Сынмин остановил Хёнджина и отвёл его в сторону.       — Чонин-а, мы сейчас придём. — прокричал Сынмин младшему, бросив в него надувной круг. — Возвращайся сам.       — Ты хотел о чём-то поговорить? — спросил Хёнджин, когда они зашли в один из переулков и забрались на один из этажей внешней придомовой лестницы.       — Да. О Чонине. — встревоженно произнёс Сынмин.       Хёнджин боялся этого. Он видел, как ласково и мило Сынмин относится к Чонину, но надеялся, что это только дружеские чувства. «Неужели, это что-то большее?» — подумал он, смотря в пол.       — Я считаю тебя хорошим человеком и своим другом, Хёнджин. — начал разговор Сынмин. — И знаю, что могу довериться тебе.       «Точно оно. Блять. Каким нахуй другом?» — сердце Хёнджина сильно забилось. «Нет, я конечно думал, что мне и дружбы хватит. Но я не хочу слушать о том, что ему кто-то там нравится… А вдруг они уже вместе и просто скрывают отношения? Почему он такой взволнованный? Может, они всё-таки не встречаются, а Мини просто собирается признаться ему, поэтому и хочет узнать моего совета? Блять, я похож на того, кто в лёгкую разбирается с отношениями?! Сначала Минхо, теперь и этот. Отстаньте вы все от…»       — Хёнджин? — не понимающий голос прервал поток его мыслей. Уже около минуты он стоял в ступоре, ничего не отвечая Сынмину.       — А, да, прости… У меня как будто дежавю случилось, ахах, вот я и пропал. — растерянно проговорил Хёнджин, и сразу переключился. — Я тебя слушаю!       — До создания команды, я хотел быть главным хёном для остальных. — неожиданно начал Сынмин. Хёнджин удивлённо смотрел на него и не перебивал. — Чтобы присматривать за всеми, хах. Глупо получилось, ведь в итоге я почти самый младший в спец. группировке. Но Чонин. он единственный, кого я могу оберегать, как старший. Поэтому я стараюсь быть с ним всегда рядом. Он, конечно, противится внешне, но я знаю, что ему приятна моя забота. Ему это нужно было, потому что он вырос в максимально убогой «семье». Знаешь, почему он такой не тактильный?       — Почему? Он тебе рассказывал? — встревоженно спросил Хёнджин.       — Нет. Я от Чана узнал. — тяжело выдохнув и сделав паузу, Сынмин продолжил. — Родители Чонина умерли в автокатастрофе, когда ему было три года. Потом его забрала его тётя. Насколько я понял, она это сделала не ради погибшей сестры, а только для выплаты от государства. Он вырос в ужасной обстановке, его только ругали, унижали и били. У этой тётки не было детей, и она считала, что её сестра «украла» у неё эту возможность. Поэтому в отместку ей она издевалась над Чонином, ставя его ниже, чем своих свиней.       — Какой ужас… — Хёнджин не хотел верить в то, что это правда.       — Как потом оказалось, она была психически ненормальной. А обнаружилось это случайно. — после этой фразы Сынмин сильно сжал перила лестницы и прикусил нижнюю губу. — Они жили в захолустье, рядом с лесом. Там также был всякий скот: козочки, курицы, и злополучные свиньи. Когда Чонину было двенадцать лет, какая-то парочка потерялась в лесу, и обнаружила их дом. Они попросились на ночлег, и тётка их впустила, но сказала не выходить из дома. Почему то она не подумала о том, что они могут захотеть пойти в туалет, который стоял на улице. В итоге через полчаса под их домом стояла полиция. Парень вышел на улицу и услышал крики из свинарника. А там был Чонин, окружённый голодными свиньями.       — Неужели она. какая же мразь. — Хёнджин сильно разозлился, осознавая финал рассказа.       — Она заперла его вместе с ними в знак наказания. — тяжело процедил Сынмин. — Наказание за то, что он взял еду без её ведома. Чонин это сделал, потому что она не кормила его три дня. «Денег было немного, и лучше уж бы этот бесполезный мусор сдох с голоду, чем её скот» — именно так она оправдывалась в полиции. Эта сумасшедшая каждый день говорила Чонину, что он лишний в её или чьей-то ещё жизни. Что он не достоин жить и лучше бы умер вместе со своими тупорылыми родителями. Вместо сказки на ночь, как у других детей, он выслушивал от неё подробное описание, как выглядели мёртвые тела его родителей. И если бы не те люди, вызвавшие полицию, или если бы она была хотя бы немного осторожней — то его бы с нами не было.       — Какая же тварь. ТВАРЬ. ТВАРЬ. ТВАРЬ. ТВАРЬ. — Хёнджин отвернулся и стал со всей силы бить кулаком об стену, разбивая руку в кровь. Сынмин остановил его, хотя и прекрасно понимал эти чувства. Успокоившись и спрятав руку за спиной, старший спросил. — Что с ним было до того, как его встретил Чан?       — Он жил в приюте. Но там тоже было не сладко. Поэтому он часто убегал оттуда, надеясь умереть. Он выбегал под колёса машины, ночевал в неблагополучных районах, а однажды решил просто спрыгнуть с крыши многоэтажного дома. Но как и ранее, ему повезло — его увидел Чан и спас перед самым падением. Чонин рассказал ему обо всём, и тот решил забрать его с собой. Позже раскрылось, что у Чонина есть способности, поэтому Чан начал обучать его. Когда я впервые встретился глазами с ним, в них горел страх перед всем миром. Ему было сложно учиться, потому что он считал себя лишним в нашей команде. Поэтому я и стал для Чонина опорой и поддержкой.       Несколько минут парни сидели молча. Хёнджину было тяжело переварить эту информацию — он не мог понять, как их маленький яркий луч света, смог пройти через этот кошмар.       — Поэтому, Хёнджин. — тихо заговорил Сынмин. — Прошу, будь к нему добр и ласков, как ты умеешь. Мне тяжеловато показывать свои чувства. Мне даже как-то раз Чонин сказал: «Я не понимаю, что творится у тебя в голове, хён». Хах. Я и сам не знаю. Поэтому ему нужны все мы. Каждый может дать ему свою особую заботу, которые вместе смогут создать для него ту семью, которой у него не было. И я рад, что вы все, как и я, дарите ему поддержку и любовь.       — Но почему ты решил рассказать мне об этом? — спросил Хёнджин, заглядывая Сынмину в глаза.       — Мне показалось, что ты не хотел его видеть. — ответил Сынмин, сделав небольшую паузу. — Я знаю, что ошибся — ты не мог бы так отнестись к Чонину. Но дурацкая тревога меня съедала. Я надеюсь, что ты не обижаешься за моё недоверие. Но я слишком сильно переживал, что ты не захочешь дать тот свет, который ему так нужен.       — Сынмин — я был и буду рядом с ним. — Хёнджин ненавидел себя за дурацкую ревность, из-за которой теперь выглядел последней сволочью. — Возможно, из-за моего поведения ты не правильно меня понял. Но я никогда не думал о Чонине плохо. Он мне безумно дорог, как и любой другой участник команды. Как и любой другой член нашей семьи.       — Я рад это слышать. — Сынмин вытер с щеки слезу, улыбнулся и положил руку на плечо старшего. — Ты — моя звезда, Хван Хёнджин. Поэтому я и хочу, чтобы ты стал таким же ярким светом и для нашего младшего.       До этого сдерживающий себя Хёнджин не выдержал, отвернулся и заплакал. Вытирая слёзы он улыбнулся, прикусил губу, и подумал: «Я тут о младшем беспокоюсь, а он. а он такими словами разбрасывается. Какой же ты придурок, Ким Сынмин! Смерти, видимо, моей хочешь…»       — Я обещаю светить так же ярко, как раньше, для вас обоих… — воскликнул Хёнджин, когда Сынмин аккуратно погладил его по спине.       Когда они приближались к организации, Сынмин резко что-то вспомнил и потянулся в свою сумку.       — Погоди, Хёнджин, я забыл кое о чём. — роясь в сумке пробормотал он. — Фууух, боже мой! Вот, наконец-то. Это тебе. Эх, как-то некрасиво получилось — из пакета всё высыпалось в сумку, и пришлось собирать.       Сынмин протянул пакет, в котором лежали небольшие полотна, листки бумаги, кисти и краски. Хёнджин не мог поверить своим глазам — он знал, что всё это было безумно дорогим, а значит, младший отдал почти всю свою зарплату. «Неужели его ворчание, когда мы стояли возле лавки с картинами, и исчезновение, были только ради этого?..» — думал про себя он.       — Я бы не смог пережить, если бы та ерунда мозолила мне глаза. — сказал Сынмин, намекая на понравившиеся старшему картины. — Тебе я, повторюсь, доверяю. Думаю, что ты сделаешь что-то получше.       — Зачем, Мини? — Хёнджин прикрыл лицо рукой, стараясь скрыть прорывающиеся чувства. — Это же безумно дорого…       — Да мне, собственно говоря, ничего не нужно было. Главное, что на надувной круг хватило.       — Хватит отшучиваться! — немного строго крикнул Хёнджин, но продолжал улыбаться.       — Чтобы ты смог сиять, хах. — после небольшой паузы ответил Сынмин, уходя в организацию. — Хватит стоять, пошли уже.       — Иду!!! — Хёнджин подбежал к Сынмину и крепко обнял его сзади.       — Твоя рана только недавно зажила с нашей последней «прогулки». — буркнул Сынмин, опустив взгляд на разбитые костяшки Хёнджина. — А теперь снова перевязывать нужно… Мне кажется, нам нельзя оставаться вдвоём — иначе скоро без рук останешься.       — Но волосы, теперь, целы! — смеясь воскликнул Хёнджин, заглядывая через плечо Сынмина. — Значит, в третий раз, точно обойдётся.       — А кто тебе говорил про третий раз? — наигранно недовольно ответил Сынмин. — Ты меня схватил, чтобы сопли свои об мою спину вытирать? Прекращай.       Немного погодя он протянул руку назад и осторожно погладил Хёнджина по волосам.       — Решил проверить — может, ты всё-таки успел что-то с волосами сделать, пока я не видел. Но у тебя всё та же прекрасная стрижка.       «Какой же он придурок…» — думал Хёнджин, кладя голову на спину Сынмина, и продолжил держаться за него, идя странной походкой. «Опять довёл меня до слёз! И это только за один день… Наверно, стоит его опасаться… но это будет слишком тяжело».