Смерть музыки

Из окна многоэтажного дома не видно ничего кроме затянутого тучами темного неба. По стеклу грохотал проливной дождь, сезон дождей в Корее был в самом разгаре. Несмотря на ужасную погоду, в квартире Хену и Юджуна было уютно, тепло, спокойно – все как полагается атмосфере дома. На телевизоре в очередной раз крутился любимый фильм Хену - «Бегущий в лабиринте», на диване раскидан попкорн, а подле стояла открытая бутылка кока-колы, которая стала для ребят символом их совместной жизни. Казалось, совсем недавно они ходили в школу, после зависали дома, играя в приставку, одновременно с этим, потягивая колу, купленную в автомате. Беззаботная жизнь, прошедшая столь быстро, сменилась тяжелыми рабочими днями на работе, занудными коллегами, горящими дедлайнами, бесконечными пробками на дорогах и очередями на кассах в супермаркете. Взрослая жизнь утомляла. Только лишь по приходе домой ребята могли расслабиться, найти отдушину друг в друге. Только дома Хену мог быть собой. Мог снять маску успешного начальника быстроразвивающейся компании; маску души каждого общества людей; маску холостяка. Холодными вечерами Хену не редко играл для Юджуна на синтезаторе, который совершенно не вписывался в интерьер квартиры, обставленной дорогостоящими вещами. Инструмент был обшарпанным, со сломанной ножкой, заедающими клавишами. Джун много раз задавал вопрос, почему парень не поменяет его на более новую, качественную модель, ведь ему, инструменту, уже далеко не первый год, на что Хену лишь пожимал плечами, мило улыбался, целовал свою любовь в щеку и отвечал: «Потому что». *** Этот вечер выдался именно таким, холодным, темным, который забирается в самые темные уголки души и заставляет старых тараканов вновь бегать, сыпля соль на раны. Попытки отвлечь себя фильмом не увенчались успехом, поэтому ребята сели на кушетку, стоявшую возле синтезатора. - Что сыграть? – повернув голову к возлюбленному, спросил Хену, слегка улыбнувшись. - Лунная соната? На это парень лишь хмыкнул: эту мелодию они заслушали до дыр, Юджун любил её больше жизни, а Хену был не против дарить своему парню то, чего он так яро желает. Тонкие пальцы легли на клавиши. Из-под них зазвучала мелодия. Мелодия, выученная наизусть, которую Чхве мог сыграть с закрытыми глазами. Однако все еще продолжал внимательно следить за своими руками, чтобы не испортить любимую мелодию своего парня. В это время Джун с детским восторгом вслушивался в каждую ноту, откинув голову назад и лучезарно улыбаясь. Он любил лунную сонату; он любил весну; он любил колу; любил он и Хену. Горячо любил. Парень был готов пойти на все ради своего возлюбленного. И пошел. Отказался от всего. Выстроил свою жизнь так, как хотел именно он. Чон Юджун построил свое счастье собственными руками. Заслушавшись, Джун не заметил, как мелодия начала стихать, а позже её стали затмевать всхлипы, шмыганье носом. Это выдернуло его из транса: голова резко вернулась в анатомически правильное положение, глаза метнулись на Хену. Он плакал. Нет, Чхве Хену рыдал. Ронял горячие слезы на колени, подносил руки к лицу, пытался утереть соленые капли рукавами кофты, расчесывал глаза, содрогался. Чон застыл. В груди стало тяжело. Руки затряслись. «Что? Что я сделал? Почему хен плачет…» С каждой секундой истерика Хену становилась все сильнее. Слезы стали падать чаще и сильнее, дыхание совсем сбилось, казалось, что он сейчас задохнется. Юджун среагировал слишком поздно. Он растерялся. Наконец овладев собой, младший протянул руки к парню, сидящему напротив. Руки сначала, ели касаясь, обвили Чхве, но, осмелев, Джун прижал музыканта сильнее. Пальцы прошлись по спине, через шею и остались в волосах, чуть оттягивая их – Чон не раз использовал этот прием, чтобы вернуть возлюбленного в реальность. Чхве, в свою очередь, положил голову на плечо, продолжая ронять слезы и шмыгать носом. Его руки как будто парализовало, он не мог, что-либо сделать. Он не мог поднять их, дабы схватиться за Джуна в поисках помощи, или вымолвить хоть слово. Хену мог, только молча пускать слезы, умирая внутри от боли, которую причинял ненавистный инструмент. *** С самого детства парень горел музыкой: хотел стать композитором, исполнителем. Кем угодно, лишь бы музыка! Родители поддерживали его. Дали прекрасное образование музыканта, подарили кучу инструментов. Мальчик всегда занимал первое место на конкурсах по игре на пианино. Им восхищались, пророчили большое будущее, где он стал всемирно известным исполнителем. Но почему же того Хену сейчас является начальником компании дизайна, а не композитором? Всё началось в старшей школе. В тот год Чхве встретил Юджуна – парня, в которого влюбился буквально с первого разговора. Постоянные зависания с другом, ночные переписки, лето, проведенное вместе – все влияло на него не в ту сторону, в которую хотели родители. Парень влюблялся все сильнее в друга. В друга, которого родители возненавидели. Чего ещё ожидал Хену, говоря своей консервативной семье, что он влюблен в парня? Принятия? Поддержки? Да, черт возьми, он ожидал именно этого. Он ждал, что кто-то его поддержит, но вместо этого получил лишь горькое разочарование, лишение наследства, а также разбитое будущее. Крики, истерики, отрицания, побои, попытки исправить, но итог все равно не изменился - вся семья отвернулась от него. Классика. Безусловно, Чхве был готов к такому, но он не был готов к тому, что дело всей его жизни будет вызывать в нем лишь разрушающую ненависть. Так уж получилось, что вся музыкальная сфера плотно ассоциировалась у Хену с семьей, а после их предательства о работе там, где, куда не глянь, он слышит лишь одно у себя в голове: «Ебанный ты педик, да что б тебя, уходи. Ты не наш сын, мы не хотим тебя видеть. Тебе лечиться надо» - не может быть и речи. Парню пришлось собирать себя по кусочкам. Лишение семьи, уход от любимого в прошлом дела – сильно повлияло на него. На всю его жизнь. Хену больше не был тем мальчиком, который открыто заявлял о своих желаниях, чувствах. Его, как и многих других, заткнуло общество. Растоптало, подмяло под себя, не давая шанса вздохнуть. Таким как он нет места здесь, ему стоит либо свести счёты с жизнью, либо прятаться все его никчемные года – вот, что усвоил Чхве Хену. После того злополучного времени Хену никогда не играл на музыкальных инструментах. Исключением стал Юджун. Парень с открытой душой, который столь искренне просил Чхве сыграть ему. Закрывая чувства на замок, Хену играл, рыдая в душе. И именно сегодня замок не выдержал. Рыдания и боль, копившаяся годами, вырвались наружу. Чхве Хену ненавидел себя. *** После пятиминутного молчания Юджун отвис. Плечи Хену больше не играли бешеный ритм вверх-вниз, а дыхание не был столь сбитым. Младший чуть отклонился, взял лицо хена в руки и начал сцеловывать слезы. Аккуратно. Со щек, с носа, с губ. Он делал это так, словно Чхве был сделан из фарфора. Отчасти Джун был прав, душа его возлюбленного и вправду была фарфоровая, покрытая множествами сколов и трещин, которые остались от его прошлого. Пожалуй, Хену сделал бы все, заплатил любые деньги, чтобы забыть пережитый кошмар. К сожалению, это невозможно. Рыдания почти прекратились. - Хену? Что случилось? Парень вновь шмыгнул носом. -Что я сделал не так? Молчание. - Хену, прошу, не молчи. Хену молчал. Юджун обеспокоено бегал глазами по лицу парня. Пытался зацепиться за что-то, что может объяснить поведение старшего, но ничего не выдавало его. Только уставшее лицо, покатые плечи, опухшие глаза говорили, что что-то случилось, но что? - Юджун.… Все в порядке, - Хену попытался выдавить из себя улыбку. - Не лги. Хватит лгать. Хватит! – голос сорвался на крик, - я умоляю тебя, Хену, хватит. Не лги мне. Но Чхве Хену молчал. Он не сказал ни слова, лишь тихо выбрался из объятий парня, встал из-за кушетки и поплелся в сторону спальни. - Все просто, милый Юджун, - чуть обернувшись, начал говорить старший, - я больше никогда не сяду за синтезатор, также как и больше никогда не пообщаюсь с родителями. После этих слов Хену развернулся и окончательно пошел в комнату. У Юджуна сложился пазл. Он вспомнил. И теперь жгучие слезы текли по его щекам. *** В тот холодный вечер тьма поглотила обоих. После того вечера Хену не нашел синтезатора в квартире, лишь Юджуна, сидевшего на диване и шептавшего слова прощения. Чхве Хену не принял извинений. Чон Юджун не был виновен. В вечер, когда старший не нашел синтезатора дома, оба парня спали, обнимаясь под звуки дождя. В их квартире больше никогда не звучала классическая музыка. С того момента в их квартире никогда не поднималась тема музыки.