снотворное

Свеча медленно догорала, совсем немного колыхаясь, когда писатель, резко хватаясь за перо, наклонялся к заветной бумаге, либо отстраняясь, в попытке структурировать путающиеся мысли; улица была окутана густой, непроглядной тьмой, с которой едва справлялись множественные огни города.

«В лоб тебя целую я,

И позволь мне, уходя,

Прошептать, печаль тая:

Ты был прав вполне, -

Дни мои прошли во сне!

Упованье было сном;

Все равно, во сне иль днем.

В дымном призраке иль днем.

Но оно прошло, как бред.

Все, что в мире зримо мне

Или мнится, - сон во сне.»

Замыленный взгляд совсем не понимал смысл написанных строк, словно не давая голове сосредоточиться на задумке, пока руки, немного подрагивая, сминали уголки листочка, словно пытаясь прийти в чувство. Лежащий на писательских коленях, Карл немного поежился, напоминая Аллану о реальном мире, от чего длинные пальцы потянулись к серой макушке, бережно проводя линую вдоль роста шерсти. Это помогало успокоиться и порой служило снотворным, если Эдгара не терзали самые различные мысли, начиная от образующихся предложений, что обязательно нужно внести в очередную работу, заканчивая чувствами и эмоциями. Но если первое он мог быстро записать, взяв из ящика в прикроватной тумбочке листочек и такую непривычную шариковую ручкк, дабы не рисковать запачкать постельное чернилами, которые могут не вывестись вовсе, перепачкав всё вокруг, то со вторым приходилось справляться снотворными, и, порой, очень сильнодействующими, не смотря на кучу побочных эффектов, желая как можно быстрее избавиться от надоедливых размышлений. Несколько листов с нескладными, как казалось По, стихами, были отложены в сторону, а рука потянулась к гранённому кувшину. Аллан залпом выпил половину стакана, запивая горькую таблетку и подхватив енота, направился в сторону кровати в надежде быстро уснуть. Карл, будто ощущая это, сильнее прижался к хозяину, поддерживая шатена, ощущая заботливые прикосновения сухих рук на мягкой шерсти. *** Эдогава стоял у дома писателя, уже несколько раз коснувшись звонка, в ожидании. После второй, закинутой в рот карамельки, он потянулся в карман, доставая звенящую связку ключей и, найдя нужный, отворил дверь. Шёл мелкий, но успевший стать надоедливым, за четыре леденца ожидания, дождь, от которого едва удавалось спрятаться под козырьком тёмной двери. - Рампо, - обеспокоенно позвал того американец, что-то пряча, закрыв плащом, - как давно ты тут сидишь? – подходя ближе, спросил он. - Пятый леденец. – монотонно ответил он, предвкушая тепло, томящееся за стенами. Промокшее пончо вскоре оказалось на вешалке, влажные туфли на подставке, после чего, Эдогава запрыгнул в кофейные тапочки, приобретённые специально для него. - Прости, что тебе пришлось мокнуть. – виновато проговорил Эдгар, высвобождая из-под верхней одежды рукописи и направляясь на кухню, дабы поставить чайник, откладывая возвращение бумаг на рабочий стол на потом. - Ничего. – уголки губ дрогнули в искренней улыбке. – Ты ведь не специально. – он присел за стол, глядя на резко покинувшего комнату По. - Держи. – в фарфоровой ладони лежал ключ, точно такой же, как видел Рампо пару минут назад. - Запасной? – всё же спросил брюнет. - Да. – робко ответил Аллан. – Не хочу, чтобы ты ещё когда-нибудь оказался в подобной ситуации. – чай разлился по кружкам, печенье и прочие сладости, каждый раз дожидавшиеся лишь детектива, расположились на столе, в то время как Эдогава принялся что-то увлечённо рассказывать, не обращая внимания на оставленные, на другом конце столешницы, рукописи. - По! – крикнул брюнет, перед лестницей. - По-кун, - Рампо хотел было продолжить, но его прервал спокойный голос собеседника. - Можно просто «По». – коротко попросил он. – Конечно, если тебе удобно на японский манер, то можешь и так, - он замялся, сомневаясь в том, насколько нужна была эта просьба. - Просто в Америке обращаются только по имени. – быстро договорил за него зеленоглазый, зная, как долго может сомневаться парень. Эдгар неуверенно улыбнулся, не зная, стоит ли говорить ещё что-то на этот счёт, но ход его мыслей прервал весёлый голос: - Хорошо, По. – широко улыбнувшись, сказал детектив. Эдогава точно знал, что сегодня именно суббота – тот день, когда шатен не покидает дом. Издательство, которому писатель отдаёт тексты, не работает по выходным, походы за продуктами совершались в будние дни, намеренно оставляя хотя бы один день не тронутым. Суббота была своеобразной передышкой в жизни Аллана, отдыхом от общества и просто спокойным днём, и только Эдогава мог приходить к американцу не зависимо от дня недели. Тем более, что сегодня он был приглашён и пунктуальный Эдгар просто не мог забыть о встрече. В дверь комнаты писателя раздался тихий размеренный стук, а после ещё несколько, только уже по громче, на которые не было получено ответа. - По, всё в порядке? – после молчания, длинной в двадцать секунд, он аккуратно отворил дверь. Шатен мирно сопел, плотно прижимая к себе тёплое одеяло, пока енот дремал позади парня. Эдогава сел на край постели, легонько проводя рукой по длинным волосам парня. - По, пора вставать. – мягко, вполголоса проговорил парень, наклоняясь чуть ближе к светлому лицу. - Сейчас почти два часа дня. – видя непонимание в открывающихся, немного потираемых, в попытке отбросить остатки сна на самую дальнюю полку, глазах, начал Рампо. – Ты вчера назначил встречу. – он мягко улыбнулся, чувствуя, как подскочивший Карл тянется к нему. - Да, прости. – извинился Аллан, садясь на кровать. – Дай мне пару минут, - он поднялся, собираясь выйти из помещения. - Да, хорошо. – просто ответил гость, беря на руки енота, который так и норовил на них забраться, начиная бродить по комнате. Подойдя к рабочему месту, он с интересом потянулся одной рукой к бумагам, другой поддерживая серый комочек, ощущая его ровное урчание, явно довольное тёплыми ладонями детектива. На страницах был выведен текст немного неровными подчерком, говоря о том, что это черновик, ведь окончательные работы Эдгара всегда выглядели безупречными и идеальными. Но, к удивлению Эдогавы, это был небольшой стих, ожидающий продолжения, о чём говорили зачёркнутые буквы ниже одной-единственной, пока что, строфы.

«В лоб тебя целую я,

И позволь мне, уходя,

Прошептать, печаль тая:

Ты был прав вполне, -

Дни мои прошли во сне!

Упованье было сном;

Все равно, во сне иль днем.

В дымном призраке иль днем.

Но оно прошло, как бред.

Все, что в мире зримо мне

Или мнится, - сон во сне.»

Ниже, несколько раз, было выведено имя детектива, словно им вдохновлялись при написании строк. Дальше, взгляд, точно кошачьих глаз, упал на стоящий неподалёку кувшин и коробочку с какими-то лекарствами, по названию которых стало понятно, что это снотворное. Этот факт и объяснил причину такого крепкого сна писателя, по-видимому, довольно продолжительному, и, вероятно, таблетки были лишними. Уверенность в том, что и без медикаментов он спокойно и довольно быстро заснул, пришла сама собой, плотно заседая в голове. - Зачем ты выпил снотворное? – обернувшись к Аллану, спросил Рампо. - Мне не спалось, вот и выпил. – спокойно ответил По, облачённый в простую домашнюю одежду. - Ты бы и без него заснул. – немного обиженно произнёс детектив, поглаживая Карла на своих руках. - Да, - По потёр шею, немного разминая. – пожалуй ты прав. – честно признался он. – Но вечером мне это таким не казалось. - Не угостишь чаем? – улыбнувшись спросил Эдогава, чуть склонив голову набок. - Да, конечно. – быстро спохватился Эдгар, пропуская гостя вперёд. - Ты ел сегодня хоть что-нибудь? – как-то вечером, сидя за чашкой чая, спросил брюнет. - Кофе? – неуверенно произнёс По, после нескольких секунд молчания. – Тосты? – ещё более робко проговорил он, видя, как Эдогава ждёт продолжения, жестикулируя. - И всё? – получив в ответ короткий кивок, брюнет принял решение, что начнёт следить за здоровьем Аллана, насколько это будет возможно. Детектив сидел в полном молчании, чем очень удивил американца, знающего его как человека, способного говорить без умолку. Густое молчание, которое опустилось на комнату словно мгла, развеял сигнал чайника, оповещая о закипевшей воде в нём. Чашки вскоре наполнились и опустились на стол с небольшим, режущим безмолвие, звуком. - Ты хотел поговорить насчёт романа? – первым подал голос Рампо, не знающий цели своего визита. - Нет. - тихо ответил шатен, проводя рукой по шерсти своего питомца, теплящегося на его ногах. – Знаешь, - медленно начал писатель, пытаясь утихомирить эмоции внутри себя, в чём здорово помогал Карл, - я боюсь, что это может разрушить наши нынешние отношения, но… - он немного замялся, - Я люблю тебя. – глядя прямо в изумруды напротив, пустые, словно обескураженные, но до невозможного красивые, особенно сейчас, когда на них попадал солнечный свет из открытых окон, освещающий комнату мягким светом, придавая детективу какое-то особое очарование. Драгоценные камни словно подвергли процессу огранки, после чего те ярко заблестели, ещё прекраснее переливаясь в ярких лучах. - И я люблю тебя, По. – мягко проговорил парень, забирая одно из пирожных, недавно сложенных в глубокую тарелку.