Пух и чешуя

«Будь тем, кем ты хочешь, чтобы тебя видели».

Сократ — Себастиан, у тебя сливочные усы! Ты как кот. — Много ты котов видела? Ни разу не похоже. — Слушай… — Ты зачесала прядь за ухо. — Мы же друзья? — Э-э… Да? — Я собираюсь в Запретный лес. — Что ты там забыла? — Твоё мнение. Ой. То есть… — Ты пыталась словить вылетевшую язвительную грубость, да было поздно. — Пхах! Смотрю, время, проведённое со слизеринцами, оставляет отпечаток на твоей хаффлпафской душе. — Всё твоё дурное влияние. Это так на меня не похоже! Мерлин, я беру свои слова назад! Дверной колокольчик известил о новом посетителе, и ты машинально повернула голову в сторону входа. — Оминис? Себастиан, что здесь Оминис делает? — Я его пригласил. — Ясно. Я, пожалуй, пойду. Спасибо за прогулку. Его рука схватила твоё запястье. Вы проводили много времени вместе, разучивая заклинания, он даже познакомил тебя с семьёй. И всё равно от лёгкого касания по коже пробежали мурашки. Это был первый раз, когда он позволил себе дотронуться до тебя. Да ещё и без спроса. — Прошу тебя, останься. Вы с Оминисом — хорошие, замечательные люди и выдающиеся, одарённые волшебники. Прошу тебя, т/и, останься! — Я… Не знаю, Себастиан… Он был так груб и даже угрожал мне! Не стоило мне тогда приходить в Крипту. — С этим я не могу не согласиться. — Раздражённый голос Оминиса прошёлся холодом по твоему затылку. — Что за игры, Себастиан? Т/и тут с тобой, хоть ты уверял меня в обратном. — Я уже ухожу. Пусти, Себастиан, глупая затея была пытаться помирить нас. — Да, Себастиан, я ожидал от тебя более тонких методов плетения интриг. Думал, мы не устроим сцену, если заманить нас в людное место? — Ну, хоть что-то общее у вас уже появилось. Вы одинаково злы на меня сейчас! Твои брови сдвинулись ниже к переносице. Ты была готова вылить стакан сливочного пива прямо на голову зазнавшегося слизеринца. Да только… После бы не простила себе испорченной блузы, тонко подчёркивающей его умные миндальные глаза… Стройный стан, упругий торс, изящную шею… Нет! Тебе категорически нельзя сейчас думать о его достоинствах, ты же неимоверно, преувеличенно и неприкрыто зла на него! — Я… — Т/и, пожалуйста! Мне умолять тебя на коленях? Ты этого хочешь? На глазах у всех? Я ведь готов пойти на унижения ради тебя, если тебе этого надо… — Нет! Нет, Себастиан, встань с пола, что ты творишь? Все смотрят! Хорошо! Хорошо, как скажешь, я сяду. Я села, видишь? Я пью пиво. Уже успевшее согреться, оно мерзко липло к нёбу. А что поделать? Против манипуляций Себастиана у тебя не было защиты, да и том, каким именно образом он склонял тебя к им желаемому, ты догадалась как всегда после своей безоговорочной капитуляции. Пообещав себе, что впредь будешь смекалистей, ты надулась как мышь на крупу и забилась в дальний угол дивана. — Итак, — Себастиан притянул к себе Оминиса, — за новое, адекватное знакомство! — А где коленопреклоненные мольбы, адресованные мне, Себастиан? Не удостоишь лучшего друга чести быть умасленным? — На тебя, Оминис, мои чары не действуют. — Пф. — Твоя реакция привлекла внимание Мракса. Его искажённые гневом черты лица (а разве у мрачного змея бывают другие?) обратились к тебе, его палочка сжалась в по-детски пухлых пальцах. Сейчас он напоминал тебе пушишку: округлые щёчки, грозно надутый, над губой белая полоса пенки. — Что-то хочешь сказать, т/и? — Нет. Ты не привыкла выходить на открытый конфликт, едва ли за всю жизнь ты с кем-то ссорилась. Разве только пару раз, когда тебя по-настоящему довели. Стоить ли говорить, не было и дня, чтобы ты не корила себя за грубые слова и уход от дипломатии? — Хотя знаешь… Да. Мне есть что тебе сказать. Ещё до приезда в Хогвартс мне все уши прожужжали опасениями касательно Слизерина, и навязчиво увещевали держаться от таких как ты, Оминис, подальше. Я тогда скептически относилась к стереотипам и твёрдо верила в непредвзятость. Теперь я вижу, как ошибалась. Такие как ты всегда будете плевать ядом в сторону… Как вы говорите? «Грязнокровок»? Да ещё и с такого мирного факультета, как Хаффлпафф. Ты такой же, как все эти избалованные, испорченные, высокомерные, чистокровные маги с влиятельными фамилиями. Закончив обличительную тираду, ты победоносно отхлебнула из стакана. Было ли тебе страшно? С какой стати? Пускай и внебрачная ветка твоей фамилии, она восходила чуть ли не к самой Хельге Хаффлпаф. Спустя столько столетий она наконец  встретилась с Салазаром. Ну и вкусы были у твоей бабули, честно говоря! Перипетии корней могучего древа, вдоволь насыщенного магловскими красными яблоками, тянулись к солнцу и ты могла гордиться — ни одного Слизеринца в роду. Теперь ты понимаешь, почему. — Я… — Теперь настала очередь Оминиса стушеваться и молча попивать сливочно-хмельной напиток. — Я должен извиниться за неподобающее поведение, т/и. Сказанные мной слова не достойны джентльмена и мужчины. Я приревновал своего лучшего друга и… Мною двигал страх быть отвергнутым. После того, как Анна заболела, я сам не свой. Не хочу потерять и Себастиана. Растрогали ли тебя его слова? Нет. А вот впалые плечи, понуро опущенные ресницы и тихая скорбь в дрожащем голосе — да. Искренность Оминиса и отпечатки тяжелого детства, проглядывающие сквозь душевные раны, не могли не растопить льда между вами. И ты протянула ему руку. — Я принимаю твои извинения, Оминис. Давай дадим друг другу шанс произвести надлежащее первое впечатление.