Избранный/Chosen

Большинство старост в списке профессора Макгонагалл не удивили ее. Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, Пенелопа Клируотер, Майкл Корнер, Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Джемма Гриббетт. Все привыкли к тому, что пятикурсники, назначенные на эту должность, сохраняли звание до конца их пребывания в Хогвартсе. За исключением неудач в учебе, проблем со здоровьем или того, что устав Хогвартса описывал как «серьезное падение личности», правило «староста однажды, староста навсегда» было стандартным. Проблемой являлся Драко Малфой. После того, как Люциус Малфой был схвачен во время битвы в Отделе тайн, а затем сбежал до того, как его удалось заточить в Азкабан, обо всей семье Малфоев все лето ходили слухи. Контакты Дамблдора месяцами сообщали о частых посещениях их поместья известными Пожирателями смерти. Профессор Макгонагалл знала, как справляться со своей склонностью не доверять ученикам Слизерина, особенно тем, у чьих родителей было прошлое Пожирателей. Она достаточно хорошо понимала, что слухи были лишь слухами, и осознавала серьезность своей ответственности за оценивание учеников в зависимости от их собственных заслуг, а не выбора родителей. Даже так, если была хотя бы небольшая вероятность того, что некоторые разговоры, которые долетали до Макгонагалл, были правдой, то принять наследника Малфоев как студента и наделить позицией, властной над другими, было серьезной ошибкой. Снейп и даже Дамблдор, казалось, не разделяли ее беспокойств. При сложившихся обстоятельствах ее единственным выходом было встретиться с Малфоем в ее кабинете в начале семестра, где она в настоящий момент и находилась. Он опаздывал. На самом деле, он опоздал на десять минут, скользнул в кабинет и опустился на стул перед тем, как она предложила бы ему присесть. — Что же вам от меня понадобилось? — огрызнулся он. — Этот тон необязателен, — сказала Макгонагалл. — Мистер Малфой, вас выбрали на должность одного из старост Слизерина… — Я в курсе. Профессор. — Это временное положение. Драко наклонился вперед, глаза сузились. — Что? — Таким образом, от вас все еще ожидается исполнение необходимых обязанностей, но определенные привилегии будут ограничены… — Полный бред, — произнес Малфой, обнажая свои зубы. — Любезно прошу воздержаться и не перебивать меня, мистер Малфой, — сказала Макгонагалл, ее тон был полон нетерпения. — От вас будет ожидаться посещение всех собраний и исполнение других привычных заданий старосты, как и всегда. Вам разрешено пользоваться комнатой для старост и другими специальными помещениями. Однако до момента вашей переоценки в конце семестра вы будете исключены из походов для старост, в том числе визитов в Хогсмид на каникулах, вы будете придерживаться стандартных часов отбоя, если будете находиться без сопровождения других старост, и у вас не будет полномочий вычитать очки или назначать наказания без подписи другого старосты, подтверждающего решение. Вы также будете выполнять обязанности по патрулированию коридоров школы только в присутствии другого старосты. К этому моменту Малфой выглядел так, словно был готов выпрыгнуть со своего сидения. — Вы совсем рехнулись. С таким же успехом можно было совсем не назначать меня старостой. — Поверьте мне, мистер Малфой, подобная мысль посещала меня. Ваше злоупотребление полномочиями в прошлом году показали явную неспособность соответствовать тому благородству, с которым ассоциируется эта почетная роль. Вы получили эту должность на второй год лишь благодаря вашим оценкам и определенным членам педагогического состава, которые поручились за вас. Снейп — обычно немногословный на педсоветах, касающихся ученических дел, — настоял на том, чтобы Малфою предоставили второй шанс. — В качестве дополнительной вежливости, — продолжала Макгонагалл, — ваше временное положение не будет официально объявлено учащимся. Остальные старосты будут проинформированы. Могу порекомендовать воспользоваться вашим благоразумием для того, чтобы исполнять обязанности, не вызывая подозрений о ваших ограничениях. У меня нет намерения унизить вас. — Придержите свои рекомендации, — выплюнул он. — Вы и так вмешались более чем достаточно. Мы закончили? Профессор Макгонагалл вздохнула. — До завтрашнего вечернего собрания старост, да. Можете идти. Гермиона Грейнджер налила себе кружку чая, когда прибыла на собрание старост по поводу начала семестра. Она ожидала, что та ей пригодится. Лето было странным, и она была рада вернуться в Хогвартс. Гермиона провела большую часть лета в Норе семейства Уизли. Она ужасно скучала по родителям, но оставаться в магическом сообществе казалось более мудрым решением. Еще с тех пор, как Гарри рассказал им с Роном о возвращении Волдеморта, стало ясно, что магглорожденные станут первой мишенью для любой ненавистнической деятельности, если не со стороны самих Пожирателей Смерти, то со стороны других напуганных ведьм и волшебников, ищущих способы нанести удар. Гермионе ничего не хотелось больше, чем обернуться в объятия матери, покататься на велосипедах с отцом и свернуться калачиком в собственной спальне с кучей книг и новой музыкой ее любимых не магических групп, но она боялась привлечь слишком много внимания к своим родителям. Большинство людей в волшебном сообществе не много знали о том, как магглы хранят свои личные данные, а ее фамилия, хотя и не была так сильно распространена, как Смит или Джонсон, но все же была достаточно популярна. Избегай она путешествий на Ночном Рыцаре или других видах волшебного транспорта, и получится сохранить родителей спрятанными от любопытных глаз — по крайней мере, она на это надеялась. Она также надеялась, большую часть лета, на то, что Рон окажется бóльшим источником уюта, чем оказалось на самом деле. Между ними всегда был намек на что-то большее, чем хорошая дружба, или так Гермиона думала. Рона, казалось, устраивало то, что он бросил ее в суету хозяйства Уизли, чтобы она сама о себе заботилась. Различные члены семьи врывались в спальню, когда Гермиона хотела часок почитать в тишине. Джинни не видела никакой проблемы в том, чтобы ходить в туалет, пока Гермиона была в душе, потому что «они же обе девочки». Мистер Уизли использовал время за ужином в качестве повода, чтобы закидать ее вопросами о том, как работали маггловская почта, начальное образование, банковская система и автошкола. Она старалась вежливо отвечать, но тайком находила изматывающим всегда быть «включенной». Если бы у Рона были к ней чувства, разве он не заметил бы ее эмоционального износа и не сделал бы что-нибудь, чтобы поддержать ее? Его очевидный недостаток заботы однозначно мешал ее собственным романтическим мыслям. Она потрясла головой. «Соберись, Гермиона», — бормотала она себе под нос. Собрание старост, потом можно будет распаковать вещи в своей комнате в башне Гриффиндора, а завтра начнутся уроки. Занять свои мысли — вот был способ держать себя в руках. — Ты всю ночь собираешься здесь стоять? — Малфой оттолкнул ее в сторону, проливая чай за край ее кружки на блюдце, тонкое шоколадное печенье, которое она положила рядом с чашкой, тут же размокло. Он был на голову выше ее, как раз подходящий рост, чтобы свирепо уставиться свысока, его светлые волосы были разделены пробором с точностью лезвия. Его взгляд упал на ее руку. — Неуклюжая мелкая грязнокровка, — усмехнулся он. — Прикасаешься своими грязными лапами к еде, которая предназначалась и для тех, кто лучше тебя. Сиди и жди своей очереди в следующий раз. — Либо ты можешь побыть терпеливым пять секунд вместо того, чтобы слоняться здесь, как тупица, — возразила Гермиона. Она размашисто указала рукой на стол. — Пожалуйста, милости прошу. Это все твое. — Теперь, когда ты все облапала, это вряд ли того стоит. — Он показательно вытер салфеткой ручку чайника перед тем, как налить себе. Его брови приподнялись при виде подноса с печеньем, и вместо них он взял зеленое яблоко из миски, наклоняясь достаточно близко и откусывая его так, что Гермиона почувствовала резкий запах. Рон неторопливо подошел, хмурясь. — В чем его проблема? — Как обычно, — пробормотала Гермиона. — Не обращай на него внимания. — Напыщенный мерзавец. — Язык, мистер Уизли, — сказала профессор Макгонагалл, заходя в комнату позади них. — Прошу простить меня за задержку. После стольких лет меня не должно удивлять количество внимания, которое требуют первокурсники, но они, кажется, выглядят все моложе с каждым годом. Я рада приветствовать вас всех снова в качестве старост, и мы с преподавателями надеемся на вашу помощь в том, чтобы убедиться, что у ваших товарищей будет плодотворный и приятный год, особенно у тех, кто только начинает свое обучение в Хогвартсе. Гермиона устроилась на удобном стуле между Пенелопой Клируотер и Ханной Аббот, когда Макгонагалл начала вводный инструктаж для старост. Она прекрасно его знала. Помимо того, что она была старостой на пятом курсе, Гермиона более менее запомнила руководство для старост. В идеале, они должны были являться официальными наставниками для всех учащихся в целом, а в особенности для учеников их факультета. Они проводили мероприятия и помогали первокурсникам найти свои кабинеты и начать заводить друзей. У них была дисциплинарная власть, а также проводились обучения по устранению конфликтов, чтобы они могли разрешить спор между соседями по комнате и распознать признаки того, что заурядная тоска по дому перетекает в более серьезные психологические проблемы. По просьбе студента староста мог присутствовать на его встрече с преподавателем, чтобы обеспечить моральную поддержку. Некоторые старосты — Гермиона бросила взгляд на диванчик Слизерина — имели тенденцию к травле и выявлению любимчиков, но она наслаждалась чувством того, что ей почти нужно было играть роль старшей сестры. Старосты проводили много времени вместе за дежурством в коридорах. Близкая дружба была негласным преимуществом работы. Некоторые даже женились друг на друге. Гермионе не всегда удавалось легко обзаводиться друзьями, так что ее привлекал шанс узнать нескольких людей в организованном порядке. Наличие здесь Малфоя и Рона отвлекало ее от этой цели, конечно же. Рона она и так хорошо знала, а Малфой… что ж, было множество очевидных причин, по которым он оказался на стороне минусов в ее мысленном списке. Именно тогда ее уши навострились при звуке его имени. — Мистер Малфой здесь на должности временного старосты, — говорила Макгонагалл. — Таким образом, ему понадобится разрешение от одного из вас, чтобы обеспечивать определенные поощрения и наказания. Я верю, что все вы сохраните его статус в секрете, чтобы не провоцировать неуважение со стороны остальных студентов, а также будете стремиться к тому, чтобы быть справедливыми в любым делах, как и подобает подобному званию. Хотя бы раз в жизни Рон понял все первым. — Малфой — хромая утка? — спросил он, хохоча. — Он не может ничего сделать, пока мы не скажем? — Он придвинулся вперед и усмехнулся Малфою. — Я собирался спросить Макгонагалл, как отделаться от дежурства с таким придурком, как ты, но теперь готов заплатить ей за эту привилегию. — Заплатить чем, плесневелыми свитерами? — Малфой вытащил два галлеона из кармана своей мантии и звякнул ими друг о друга. — Твоя семья когда-нибудь слышала такой звук до этого? Засунь его в Омут памяти и покажи дома. Рон покраснел. — Этого будет вполне достаточно, — сказала Макгонагалл. — Я помещу расписание дежурств в комнате старост завтра. На сегодняшний вечер у нас мистер Уизли и мистер Корнер, мисс Клируотер и мисс Аббот, а также мисс Грейнджер и мистер Малфой. И Гермиона, и Малфой подскочили на своих местах, как ошпаренные. Макгонагалл выставила руку. — Расписание будет чередоваться, чтобы обеспечить честное распределение заданий. — Она посмотрела поверх своих очков на учеников, сидящих перед ней. — Я уверена, что могу положиться на ваше поведение и предельную зрелость. — Лохматая крыса. — Богатенький альбиносовый хорек! — Как ты смеешь… — Поверь мне, очень легко. Был почти конец второго часа стандартного трехчасового дежурства в коридорах. Гермионе и Малфою со сжатыми зубами удавалось сохранять любезность первые двадцать минут, пока скопления учеников бродили вокруг, пытаясь направить двигающиеся лестницы к своим факультетам. Малфой начал первым, ругаясь на нее себе под нос, когда она случайно наступила на подол его мантии на лестнице. Следующие сорок минут ворчание друг на друга выливалось быстрыми выплесками между тремя поисками потерянных кошек и жаб, двумя визитами к медсестре и бесконечными повторениями паролей от гостиных. В последний час, с наступлением часов отбоя, началась полная свобода. — Оскорбительно, что кто-то вообще решил наделить тебя властью над другими учениками. Гермиона резко рассмеялась. — Готова поспорить, так и есть. Особенно учитывая то, что мне удалось сохранить все мои права, в отличии от тебя. Бьюсь об заклад, это задевает твою гордость. — Наглая сучка, — прорычал он. — Тебе стоит раздавать благодарности на коленях каждую ночь за то, что тебя вообще терпят в этом месте. — Кажется, терпения хватает, чтобы быть лучшей в нашем классе каждый семестр. — Да, я в курсе, — усмехнулся Малфой. — Мисс Грейнджер, Королева библиотеки с лучшими отметками на своем курсе. Хочешь моих поздравлений? — Я ничего от тебя не хочу и не ожидаю, Малфой, — ответила она, пытаясь звучать спокойно и отстраненно. — Хотя я думаю, тот факт, что даже ты не можешь не признать мои заслуги, говорит сам за себя. Малфой закатил глаза. — Избавь меня от этого. Ты позволила своим жалким друзьям и парочке преподавателей залезть себе в голову, Грейнджер. Настоящие волшебники в этом месте знают, что ты из себя представляешь на самом деле. — О, правда? И что же? — Ты нудная, мелкая грязнокровка, которой никогда не будет здесь места. Твой мозг работает достаточно неплохо, признаю; ты была бы занимательна для всяких фокусов на вечеринках, ради любопытства. Вроде говорящего суслика. Ты раздражающая, визжащая, назойливая неряха с метлой в заднице. Играешь роль исследующего лакея в Золотом трио, мозговитой ханжи, которую Поттер использует, когда ему слишком лень разбираться в чем-то, что происходит достаточно часто. Надейся на то, что твоя польза для них никогда не иссякнет, потому что потом ты обнаружишь, что за стенами библиотеки для тебя в этом мире ничего нет. — Думаешь, другие ученики впечатлены тобой? — огрызнулась в ответ Гермиона, повышая свой голос, чтобы заглушить яд в его словах. — Гарри понял, что ты не стоишь его времени после одной встречи. Ты купил себе место в команде по квиддичу, я обходила тебя на каждом совместном уроке каждый год, а единственные «друзья», которые с тобой возятся, такие тупицы, что я могла бы заколдовать швабру, надеть на нее светлый парик, а они бы и разницы не заметили. У тебя может и есть деньги и влияние из-за отца, в чем тебе повезло, потому что я еще не видела, чтобы ты сделал что-нибудь стоящее самостоятельно. Я надеюсь, что каждый день твоей бесполезной жизни тебе напоминают о том, что все, на кого сейчас ты смотришь свысока, обойдут тебя, если уже этого не сделали. Они кружили по перемещающимся лестницам, спускаясь вниз этаж за этажом, в коридорах начинало веять холодным, минеральным запахом каменных подземелий вместе с сильной вонью помета скромной стаи летучих мышей, которая ютилась внутри Хогвартса. Когда они дошли до ступенек в подземелья, Малфой выставил руку, чтобы остановить ее, почти заставляя Гермиону споткнуться. — Я разберусь с этим сам. Это территория чистокровных. — Такого не бывает, — сказала Гермиона. — К тому же, тебе не разрешено патрулировать коридоры без присмотра. — Она шагнула вперед, но Малфой снова ее остановил, вскидывая предплечье к ее ключицам. Его серые глаза были полны неприязни. — Твой мерзкий вид может и просочился в кабинеты в этом месте, — зашипел он. — Но несколько коридоров еще не запятнаны вашей вонью, и я не позволю тебе загрязнять их. — Хогвартс выбирает учеников по способностям, а не статусу крови, — холодно произнесла Гермиона. — Макгонагалл выбрала меня в качестве старосты, и я не позволю… — Она остановилась, рот все еще был открыт с негодованием и тревогой. В руках Малфоя была его палочка из боярышника, кончик направлен на ее сердце. — Еще один шаг, — тихо сказал он, — и я скажу, что ты упала с лестницы. Все студенты видели твое падение. — Здесь никого нет. — Они так не скажут, — произнес он, губы изогнулись в жестокой улыбке. — Это дом для слизеринцев, наше последнее чистокровное пристанище, скрытое от волн грязи, которую они пускают в это разваливающееся подобие школы. Ты может и очаровала нескольких слабоумных, старых профессоров своей отвратительной рукой, но не обманывай себя мыслями о том, что тебе здесь рады. — Он подтолкнул палочку на дюйм ближе к ней. — Я не буду повторять. Отойди назад. Гермиона чуть не набросилась на него. Хотя в большинстве случаев она и была педантична, на Гриффиндор ее распределили не просто так. У нее не было сомнений в том, что в дуэли один на один она бы научила Малфоя давно необходимому смирению. Впрочем, она была не сильно уверена, что смогла бы разоружить двадцать учеников и не пострадать, если бы остальные слизеринцы пришли защищать свои драгоценные, чистокровные подземелья. И ей было бы сложно объяснить Макгонагалл, почему вообще такой скандал был необходим. Она шагнула назад. Малфой ухмыльнулся. Он наблюдал за ее поражением, явно наслаждаясь каждым ее шагом. — Хорошая гриффиндорка. Сиди здесь и жди меня. Так она и сделала. Трясясь от гнева, считая секунды до того момента, как он закончит свой поверхностный обход. Когда он вернулся с важным видом и победной улыбочкой, все еще играющей на его губах, ее палочка уже была наготове. — Твоя очередь, — сказала она, сохраняя голос настолько низким и ровным, насколько это было возможно. — Сядь. Он скрестил руки, морща лоб в издевающемся сочувствии. — Храбрость уже не так впечатляет после происшествия, Грейнджер. — Экспеллиармус! — Его палочка вылетела из кармана прямо в ее ожидающую руку. — Я обездвижу тебя, если придется, Малфой. Сядь. — Отдай ее. — Нет. — Ты омерзительная грязнокровка, не смей прикасаться к ней еще хоть одним пальцем. Гермиона поднесла его палочку ко рту. — Я оближу ее, если ты не сядешь в эту же секунду. — Она разомкнула губы, чувствуя трепет удовлетворения от вида ужасающегося выражения на лице Малфоя, хотя тайком ей хотелось подавиться при мысли о том, чтобы коснуться своим языком его палочки. Малфой сел. — Так лучше, — сказала Гермиона. — Теперь слушай меня. Никогда не смей угрожать мне. Никогда. Ты гадкий, эгоистичный ублюдок, если ты хотя бы направишь свою палочку в мою сторону, я доложу на тебя. Тебя уже могут отстранить. Прикоснись ко мне, и я привлеку тебя по Закону о применении палочек и выжму каждый галлеон, который смогу, из тебя и всей твоей семейки за штрафы о запретах на проклятия. Хочешь, чтобы твой отец услышал о том, как эта грязнокровка выбрасывает твою жалкую задницу из Хогвартса? Взгляд Малфоя дрогнул всего на секунду. Он скрыл это, убирая пятнышко грязи из-под ногтя. — Так почему бы не пойти и не доложить на меня сейчас? — Потому что я, — рявкнула Гермиона, — лучший человек, чем ты когда-либо мечтал стать. — Она с треском бросила его палочку рядом с ним и зашагала прочь перед тем, как он смог поднять глаза с ее кулака, все еще сжимающего ее собственную палочку. Узел в горле грозился задушить ее, и худшей вещью, которую она могла сделать, было позволить ему увидеть это.