Избранный/Chosen

Гермиона не была уверена, появится ли он, пока не заметила его фигуру, с важным видом идущую по коридору. Ее желудок сделал маленький кульбит. Она наклонила голову, надеясь взять себя в руки. Он просто высмеет ее, если увидит эту улыбочку. Она сама едва ли знала, что делать с этим внезапным приливом легкомыслия. Его можно было списать на облегчение от того, что он был здесь, смешанное с какой-то затянувшейся нервозностью от поцелуя. Но это для них теперь в прошлом. Она встряхнулась. — Привет. — Привет. — Драко выглядел менее строго, чем обычно. Его волосы лежали более мягко вместо того, чтобы быть разделенными четким пробором, и он ослабил свой галстук. Гермиона хмыкнула. — Что? — Настороженный взгляд снова опустился на его лицо. Было удивительно наблюдать за тем, насколько быстро это произошло. Гермиона почти могла указать на все мышцы, которые напряглись за долю секунды. Она выставила перед собой руку. — Ничего, просто… я подумала о том, что ты выглядишь более небрежно, чем обычно, а потом поняла, что даже так ты более разодет, чем Гарри в любое время суток. Он снова расслабился. — Поттер всегда выглядит так, будто одевается в темноте. То, что я выгляжу лучше, едва ли можно назвать комплиментом. — Но это же не оскорбление. Уголки его губ изогнулись вниз, и он поднял брови, размышляя над этим. — Тоже верно. Первым делом они решили заглянуть в библиотеку. До полугодовых экзаменов еще оставалось время, но большинство младших учеников с трудом справлялись с нагрузкой от своих занятий. Останавливаясь рядом с основными скоплениями учащихся, можно было легко пересчитать людей. Гермионе нравилось делать несколько больших кругов по открытым пространствам, где школьники сидели, сгрудившись по группам для разбора новых заклинаний. Чаще всего ее подзывали, чтобы попросить помощи, и это была прекрасная возможность проверить всех, послушать, чьей главной проблемой была заурядная домашняя работа, а кто справлялся с более серьезными трудностями. Можно было даже узнать, кто был особо расстроен заваленным экзаменом и кому нужно протянуть руку помощи. Драко в то же время редко появлялся в основных местах. Он прокрадывался между рядами полок, вылавливая учеников, которые обжимались или пытались проскользнуть в Запретную секцию. Если он и приближался к основным скоплениям учащихся, то всегда держал дистанцию в пару рядов, чтобы можно было послушать школьные сплетни, которые разлетались поверх учебников. Драко ухмыльнулся ей, когда они снова встретились у дверей библиотеки. — Что? — спросила она. — Забавно наблюдать за тем, как ты расхаживаешь по библиотеке. Ты всегда говоришь, что я важничаю, но видела бы ты себя. Гермиона покраснела. — Я так не делаю. — Конечно делаешь. — Он схватил ее сумку с книгами и перекинул себе через плечо. Он выпятил грудь и потряс головой так, что даже Гермионе пришлось признать, что это хорошо повторяло ее откидывание волос. Драко плавно двинулся по коридору. — Я Грейнджер, Королева библиотеки, всегда врываюсь, чтобы спасти каждого несчастного, сопливого первогодку от провала на Чарах. Гермиона скорчила рожицу. Было сложно слишком сильно злиться на него за такие поддразнивания, когда в процессе он заставлял себя выглядеть настолько нелепо. — Все равно это лучше, чем рыскать вокруг, как ты. Некоторые второкурсники называют тебя Акулой, потому что ты всегда только и ждешь момента, чтобы атаковать их. — Я в курсе. Это же я вслушиваюсь в их разговоры, — ответил Драко. — Удивлен, что ты встаешь на их сторону. Они все бесстыдно списывают при любой возможности, и их не поймаешь, носясь по кругу, как слон, как это делаешь ты. Подслушивание дает мне информацию. Что, кстати, напомнило мне о том, что тебе следует позвать Изабель Дингл на чай в пятницу или субботу. Она ведь из твоих, да? — Зачем? — Ее парень собирается бросить ее сегодня или завтра. — Ооой. Бедняжка, — посочувствовала Гермиона. — Я попрошу Алестру Джордан проверить ее. Они близкие подруги. — Ты не сделаешь это сама? — У меня не так много опыта в этой области, — призналась Гермиона. — Я буду беспокоиться о том, чтобы не сказать ничего лишнего. Драко испытующе посмотрел на нее. — Какого именно опыта тебе недостаточно? Ты же встречалась с кем-то, разве нет? — Чуть-чуть. Не особо, на самом деле. — Вы с Крамом были не разлей вода, пока он здесь находился. — Все всегда начинают говорить про Крама, — сказала она. — Мне было четырнадцать. — И? Он чемпион мира по квиддичу. Можно было слышать, как мантии девочек оказываются на полу, как только он появлялся в дверях. Гермиона сморщила нос. — Вообще-то, я леди. Драко рассмеялся. — Я бы посмотрел на лица своих знакомых ведьм, если бы они услышали, как ты себя так называешь. Для них достаточным шоком было бы состояние твоих волос, не говоря уже о крови. У них бы случился припадок. — Не обязательно было мне это говорить, — тихо произнесла Гермиона. — Мы договорились, что не будем оскорблять друг друга сегодня. — Договорились. — Он тщательно изучил ее лицо. — Чем мы занимаемся? — Для начала убеждаемся в том, что никто из учеников не попадет в беду до отбоя. — А. Конечно. Следующие где-то полчаса Драко оставался вежливым. Гермиона подумала, что даже слишком. Она начинала жалеть о том, что упрекнула его за насмешки. В конце концов, она привыкла выслушивать от него и более плохие слова. Скорее всего, поэтому она и встрепенулась. Он вел себя дружелюбно, и первые признаки его издевательств ощущались как конец их перемирия. Но, может быть, ей просто показалось. Если они собирались выяснить, как взаимодействовать, не вставая друг у друга поперек горла, то несколько промахов просто неизбежно должно было произойти. Его мрачное выражение и отстраненный, обходительный тон начинал нервировать. Так что она вытащила свою палочку и заколдовала его мантию, окрасив ее в яркий горошек. Он обернулся на нее. — Серьезно? Она улыбнулась. — Я думаю, тебе идет. — Да, ты так думаешь? Почему бы тебе тогда не попробовать вот это? — Он взмахнул своей палочкой в ее сторону. Форменный галстук на шее развязался, соскользнул с горла и обернулся пышным бантом на ее макушке. Еще одним взмахом палочки он вернул своей мантии симпатичный темно-зеленый оттенок как раз в то время, когда из-за угла вышел третьекурсник и остановился, заметно озадаченный аляповатым украшением Гермионы. Гермиона обнажила зубы в улыбке. — Да, Эльфиас? Ты меня искал? Какое-то время они бросались заклинаниями туда-сюда друг в друга, ухмыляясь, когда другой пытался оставаться невозмутимым. Гермиона превратила носки Драко в желе, пока он шел, и ей пришлось признать, что она была впечатлена его способностью сохранять достойное, устрашающее выражение, которое предназначалось первокурсникам, посмевшим задать вопрос о том, откуда исходил слабый, хлюпающий звук. В ответ Драко заколдовал ее волосы, так что распущенные пряди начали изгибаться в воздухе, подобно змеям. Гермиона улыбнулась и вытащила очень тугую резинку и несколько трехдюймовых невидимок из своего кармана. — Тебе стоило подумать получше, Драко. Они все равно именно так себя и ведут. — Она собрала волосы одной рукой, обернула вокруг них резинку и заколола самые непослушные пряди невидимками, чтобы они улеглись. Более маленькие завитки виновато изогнулись в локоны и обернулись вокруг ее ушей. Они быстро встретились с Майклом и Пенелопой в час отбоя, чтобы проверить, что когтевранцы на месте. Как только они прошли мимо, Гермиона и Драко снова приблизились друг к другу. Теперь это казалось более естественным, идти и чувствовать, как ее рука периодически касается его. Ему, казалось, тоже это нравилось. Когда лестница начала двигаться вместе с ними, его рука автоматически оказалась на ее пояснице на случай, если она споткнется. Он слегка ущипнул ее за локоть в знак того, что он хотел что-то шепнуть ей о ком-то проходящем или послать взгляд в сторону чего-то, не будучи очевидным. Сейчас она почувствовала знакомое касание, и он кивнул ей в сторону, где они оставили старост Когтеврана. — Почему тебя не распределили на Когтевран? Кажется, тебе бы это очевидно подошло. Гермиона приподняла бровь. — Потому что гриффиндорцы не могут быть умными? — Она задумалась, пытаясь припомнить детали, которые сказала ей Распределяющая шляпа. Она долгое время не думала о церемонии распределения. Казалось, это произошло с кем-то другим. — Когтевран подошел бы, конечно. Я думаю, что всегда чувствовала себя умной, и мне не нужно было, чтобы этому уделяли еще больше внимания. Я знаю, что это звучит самовлюбленно, но я не это имею в виду. Я была бы слегка разочарована в себе, если бы это было мое лучшее качество. Ум важен, но храбрость лучше, и я предполагаю, что Шляпа хотела дать мне шанс. — Храбрость переоценена, — возразил Драко. — Бесполезный героизм скорее безумен, чем заслуживает восхищения, особенно когда есть более эффективные способы получить желаемое. — Не знаю, сможешь ли ты убедить меня в этом, — сказала Гермиона. — Что насчет тебя? Ты знал, что тебя распределят на Слизерин? — Конечно. Малфои на Слизерине. Всегда. — Ты был настолько уверен? Никто не рассказывает первокурсникам о церемонии распределения. Ты не знал, как это будет работать. — Не важно, как это работало. Какая-то облезлая шляпа меня бы не остановила. Можешь представить, что бы было, если бы я написал домой и попросил повесить на свое окно что-то кроме зеленого знамени? Я бы выкрал чью-то форму и прокрался в гостиную Слизерина ночью, если бы мне пришлось. Гермиона вспомнила, как Распределяющая шляпа выкрикнула факультет Малфоя еще до того, как полностью опустилась на его голову. Теперь в этом был смысл. — Это самая слизеринская вещь, которую я когда-либо слышала. Он взглянул на нее. — Учитывая, что это говоришь ты, не знаю, как мне это воспринимать. Она пожала плечами. — Быть решительным и целеустремленным не плохо. Все зависит от того, как ты используешь эти качества. Как только они убедились в том, что студенческая жизнь в замке была под контролем, они направились в восточное крыло. В окна были встроены широкие сиденья, на которых лежали толстые подушки. Гермиона уселась на один конец, облокотившись спиной о стену, идущую вверх от подоконника. Драко снова сел с краю, как он делал прошлым вечером на Астрономической башне. — Расслабься, — сказала Гермиона. — Тебе не нужно так напряжено сидеть, если ты не хочешь. — Просто то, что я не расплываюсь по сидению, не значит, что я напряжен, — ответил Драко. Но все же он устроился так, чтобы быть к ней лицом, и закинул ноги на выступ. Одну руку он скрестил на коленях и теперь выглядел намного более непринужденным. У него была привычка останавливать на ней ровный, оценивающий взгляд, некое выражение настороженной надежды просматривалось в его глазах. Гермиона находила это волнующим и занимательным. — Чем займемся теперь? — Хочешь сыграть в игру? — спросила Гермиона. Драко все еще выглядел слишком серьезно. Она хотела, чтобы он немного расслабился, выдавил улыбку. — Какую? — Только не смейся, но ты знаешь, как играть в концентрацию? Он покачал головой. — Так и думала. Это девчачья игра. По крайней мере, там, где я выросла, было так. Я не знаю, играют ли в нее ведьмы в детстве. Нужно по очереди называть вещи какой-то одной категории. Первый, кто повторится или будет слишком долго придумывать, проигрывает. Я подумала, что раз мы вдвоем хороши в Трансфигурации, то можем попробовать сыграть в продвинутую версию. — Она достала вилку из своего кармана. — Будем по очереди превращать ее во что-нибудь? — Драко сел поближе, протягиваясь за своей палочкой. — Да, — отвечала Гермиона, воодушевленная его заинтересованностью. — Так, давай я скажу вступление. Я выберу сначала несложную категорию, чтобы мы потренировались. — Это была игра с хлопками, нужно было хлопать по три раза после каждого слова вступительного текста. Казалось неправильным делать это как-то по-другому, хотя она и чувствовала себя слегка глупо. — Концентрация, — хлопок-хлопок-хлопок, — шестьдесят четыре… — Почему шестьдесят четыре? — прервал Драко. — Неважно. Просто как есть. Дай я договорю. Ты поймешь, когда будет твоя очередь. Концентрация—шестьдесят четыре—без повторений—и без колебаний. Я буду первая. — Она вытащила свою палочку. — Ты будешь вторым. Категория — кухонная утварь. — Она взмахнула палочкой и превратила вилку в ложку. Они начали с очевидных вещей: ложка, нож, нож для масла («Хорошо, то есть ты хочешь играть вот так», — сказал Драко), нож для мяса, поварской нож, нож для чистки овощей, салатная вилка («Черт возьми, наконец-то!»), суповая ложка. Затем Гермиона превратила суповую ложку Драко в инструмент, чья ручка заканчивалась лезвием в форме полумесяца с прорезями. — И что это такое? — спросил Драко. — Это картофелечистка. — Не бывает такой вещи как картофелечистка. Ты проиграла. Гермиона рассмеялась. — Конечно бывает! — Нет, не бывает, ты просто используешь нож. — Конечно, если хочешь порезаться. — И как ты порежешься? — Драко посмотрел на ее скептическое выражение. До нее дошло. — Ты не зачаровываешь свои инструменты? — Драко, я выросла в доме магглов, забыл? — Гермиона взяла картофелечистку в руки. — Видишь, ты берешь ее вот так, и тогда лезвие находится не слишком близко к твоей руке. Картошка может быть скользкой, когда она почищена наполовину. Драко надменно задрал подбородок. — И откуда мне было знать? Но ладно, я приму это. Положи, теперь моя очередь. — Пожалуйста. Без колебаний. Ты проиграл раунд. — Я вносил ясность, а не колебался. Я знал, что наколдую следующим. — О Боже. Хорошо. Вперед. Он взмахнул палочкой и трансфигурировал венчик. Гермионе было нечего возразить. В ее ход венчик издал слабый хлопающий звук и превратился в более добротный предмет, спирали венчика уплотнились и перестроились так, чтобы находиться перпендикулярно ручке. Драко потряс головой. — Я опять не знаю что это. Она лукаво улыбнулась. — Это толкушка для картофельного пюре. — О, Мерлина ради, Грейнджер, ты ешь что-нибудь, кроме картошки? — Он выставил руки вперед. — Я сдаюсь. Кто может соревноваться с твоей одержимостью корнеплодами? Не опускай свою палочку, мы играем до двух из трех. И теперь я буду выбирать категорию… никаких маггловских фокусов. В итоге они сыграли еще три раунда, хотя им пришлось значительно изменить пункт про колебания, чтобы обеспечить достаточно времени для сложных трансфигураций в раунде с магическими созданиями. Именно после окончания этого раунда, пока Драко исправлял Сфинкса, которого испортил во время игры, Гермиона увидела зловещие отметины на его коже. — Что, черт возьми, ты сделал со своей рукой? Он постарался выдернуть ладонь из ее поля зрения, но оказался недостаточно быстрым. Она схватила его руку и притянула ближе, чтобы получше рассмотреть. Та была розовой и вся в рубцах, слегка поблескивала в тех местах, где раны заживали до шрамов. Гермиона мягко коснулась его ладони. Особо отвратительный кусок находился рядом с его большим пальцем. Он вздрогнул, когда она его задела. — Прости, прости, — прошептала Гермиона. Драко ничего не говорил. Но он и не убирал руку. Гермиона перевернула ее в своей, позволяя пальцам пробежаться по шрамам. Когда он размахивал палочкой у ее груди в первую ночь семестра, она не заметила ничего подобного. — Ты как будто бы запихнул ее в кухонный измельчитель, — пробормотала она. — Куда? — Никуда. — Она прошлась большим пальцем по одному из его ногтей, заставляя его еще раз дрогнуть. — Что случилось? — На меня взорвалось зелье. Гермиона сжала губы. — Зелья Симуса постоянно взрываются, но он никогда себя так не калечил. — Ее пальцы продолжили касаться шрамов, красующихся на его коже. Рука Драко была теплой. Когда она изучила шрамы на его пальцах и костяшках, его пальцы согнулись в сторону ее, почти переплетаясь. Было странным, что некоторые шрамы были ярко-розовыми, в то время как другие были более тусклыми или даже почти белыми. — Это даже не выглядит как одно повреждение. Некоторые шрамы перекрещиваются с другими. Ты как будто бы наносил себе увечья долгое время. Он притянул свою руку к себе. — Ничего страшного. — Лунный свет, исходящий из окна, заставлял его выглядеть еще бледнее. Его глаза были пустыми и мрачными, и всего на секунду Гермиона разглядела в них неприкрытый ужас, который заставил ее перевести дыхание. — Драко, — произнесла она. — У тебя какие-то неприятности? На мгновение она подумала, что увидела, как он набирает воздух, чтобы что-то сказать. Потом он судорожно сглотнул. — Я в состоянии сам разобраться со своими делами, Грейнджер. — Он встал. — Разве нам не пора делать нашу работу и переставать бездельничать всю ночь? Гермиона снова перехватила его руку, в этот раз просто удерживая, и подняла глаза на него. — Если бы они у тебя были… и я не говорю, что это так… ты мог бы рассказать мне, если бы хотел. Я бы хотела послушать. Я бы хотела помочь, если бы могла. Его серые глаза встретились с ее. — Ты очень высоко оцениваешь свои способности, не так ли? Не знаю, можешь ли ты на самом деле все то, на что, по твоему мнению, ты способна. Лучше бы тебе надеяться на то, что ты права. — Он выхватил свою руку, но не грубо. — Я думаю, будет лучше, если мы не будем совать носы в дела друг друга. Это была неплохая мысль… заключить перемирие на сегодня. Я не возражал. Но не думай, что когда вокруг есть другие люди… — Я не думаю, — перебила Гермиона. — Просто хотела дать тебе понять, что разговор со мной может быть вариантом. Нет, я едва ли могу представить, чтобы ты подошел ко мне днем. Представь лица Гарри и Рона! Они бы не разговаривали со мной месяц. — Она помедлила. — Я хорошо провожу время. Давай просто остановимся на этом. Драко слегка улыбнулся ей с облегчением. Пришло время еще раз пройтись по коридорам, за которыми им нужно было следить. Двигаясь неторопливым шагом, они могли провести последние полчаса и разойтись на лестнице около кабинета Рун, которая в это время года находилась посередине между их гостиными. Не прошло и десяти минут, как они обнаружили, что снова вернулись к приятному разговору. К тому моменту, как они приблизились к нескольким последним коридорам, Драко снова поддразнивал Гермиону, а она хохотала и возражала. — Он хороший кот. Я не спорю с этим. Но если ты умрешь, он тебя съест. — Не съест! Живоглот — благородное создание. — Он голодное животное, и если ты попробуешь приписать ему другие качества, то соврешь сама себе. Как только ты умрешь, с его точки зрения ты будешь просто мясом. И к тому же, — продолжал Драко, — он начнет с твоего лица. — Это отвратительно. Почему ты это сказал? Он пожал плечами. — Оно мягкое и вкусное. Гермиона схватила его за руку. — Стой, стой, подожди. Слышишь это? Он остановился, вслушиваясь. — Уизли. Гермиона внутренне простонала. Прямо сейчас, когда все было так хорошо. Последняя вещь, которая ей сейчас была нужна, — это какое-то неловкое противостояние, портящее конец вечера. Драко, казалось, думал о том же. — Твой дружок здесь, чтобы спасти тебя от моей компании, — выплюнул он. — Мне стоит готовить свои прощания? — Я не знаю, почему он идет наверх. Наверное, одна из лестниц разыгралась, — ответила Гермиона. — Он никогда раньше не пытался нас подменить, с чего бы ему делать это сейчас. Просто веди себя так, будто я тебе неприятна, и он не подумает ничего такого. — Кто-то так уверен в том, что я больше не испытываю к ней неприязни, — подметил Драко, обращаясь к портретам, висящим вдоль стен. — Прекрати разговаривать со мной, — прошептала Гермиона. — Мы не можем мило болтать, он что-нибудь заподозрит. Ты не должен улыбаться мне и все такое. — Грейнджер, я ненавидел тебя пять лет. Я помню, как это делается. — Ладно, хорошо. Тогда веди себя естественно. — Она послала ему оценивающий взгляд. Его черты уже превратились в маску холодного безразличия. Плечи выпрямились, и он важно шел по коридору, как молодой лорд. — Да, это выглядит неплохо. — Ты уверена? — пробормотал Драко уголком рта. — Не хочешь провести мне парочку уроков по тому, как вести себя, как я? Он все еще внизу, в том конце коридора. — Да, ладно, я поняла тебя. — Она протянулась, чтобы шутливо пихнуть его, но он ее остановил. — Не трогай меня, глупая, он это увидит. Рон помахал Гермионе. — Все в порядке, Гермиона? — прокричал он, все еще находясь внизу около кабинета Истории магии. Гермиона раздраженно вздохнула и закатила глаза. — Думаю, да. Приходится иметь дело с этим мерзавцем, — крикнула она в ответ. Уголком глаза она заметила, как Драко слегка покачал головой, а потом, она подумала, что, возможно, его губа дернулась. Когда Рон приблизился на несколько футов, Драко резко повернулся к Гермионе, его лицо искривилось в испепеляющем выражении презрения. — Грейнджер, — прорычал он ей, протягивая ее имя с преувеличенной угрозой. Грудь Гермионы сотряслась от усилий проглотить свой смех. Она постаралась скрыть его, скалясь в ответ на Драко, но, когда их глаза встретились, она фыркнула, находясь не в состоянии ничего с этим поделать. Драко схватил ее за руку и затащил за угол, прямо в пустой кабинет. Гермиона сжала губы вместе, но ее щеки дергались. Драко накрыл ее рот своей рукой, когда ее смех вырвался наружу. — Прекрати, — зашипел он, пока она хихикала в его ладонь. — Мерлина ради, Грейнджер, соберись. Ты себя позоришь. — Он тоже улыбался. Ему приходилось переводить взгляд с ее лица каждые несколько секунд, пока он упрекал ее, чтобы самому не рассмеяться. — Серьезно, Грейнджер, держи себя в руках. Ты все испортишь. Это просто невероятно. Просто неподобающе для ведьмы с твоей репутацией. — Помолчи, дурачок, — выдохнула Гермиона между приступами смеха. Каждый раз, когда она думала, что закончила, она смотрела на Малфоя, и его притворно суровое выражение снова выводило ее из себя. Она почувствовала, как он положил руку ей на плечо, чтобы удержать ее, и ее голова наклонилась вперед так, что лоб теперь задевал его грудь. Это немного успокоило ее, хотя несколько заблудших смешков все равно всплывали. Драко прекратил свои упреки. Он стоял довольно тихо, и Гермиона почувствовала, как его рука сползла с плеча и теперь покоилась на ее пояснице. Через мгновение другая рука тоже обвилась вокруг ее талии, образовывая вокруг нее кольцо из его рук. Она не сдвинулась. Было приятно находиться здесь, чувствовать его дыхание, щекочущее несколько разлетающиеся волосков, и тепло его ладоней на своей спине. Она не совсем понимала, что ей делать со своими руками, не было ни одного места, куда их можно было опустить, кроме Драко. Кольцо его рук, казалось, почти неощутимо сжималось сильнее, и ей хотелось шагнуть ближе. Гермиона положила свою ладонь на его талию. Он сдвинулся, прерывая прикосновение. — Нам бы уже заканчивать. — Они поспешили вниз к следующей лестнице. Драко фыркнул. — «Приходится иметь дело с этим мерзавцем», — повторил он мягко, добавляя, как показалось Гермионе, театральной нотки в интонацию. Гермиона не совсем была готова отправиться обратно в гостиную Гриффиндора, так что она ничего не сказала, когда они дошли до лестницы около кабинета Рун. Как и Драко. Они продолжали идти вместе, наслаждаясь тишиной, пока не достигли вершины узкой лестницы, ведущей в подземелье. Драко развернулся к ней, поднимая обе руки так, что ладони прижались к стенам с каждой стороны дверного проема. Формально он ее останавливал, но это ощущалось не так, как раньше. Он слегка наклонился вперед, его лицо приблизилось. — Знаешь, там внизу хорошо. Это уже целую вечность не было подземельями. — Он облизал губы, набирая воздуха. — Там есть большое окно, сделанное из защищенного стекла. Можно увидеть все, что проплывает мимо в озере. Гигантский кальмар прикольный. Когда я был на первом курсе, то думал, что он страшный, но он очень ласковый и грациозный. А когда луна светит достаточно ярко, то весь зеленый свет проникает сквозь воду и светится. — Звучит красиво, — сказала Гермиона. — Это очень красиво. — Он смахнул невидимую пылинку с манжеты своего рукава. — Я подумал, тебе хотелось бы знать. Увидимся завтра? Гермиона кивнула. — С радостью.