Избранный/Chosen

Гермиона разгладила свое платье и поборола желание броситься вниз по коридору, чтобы в очередной раз проверить часы. Их было не видно с лестницы, а она не хотела рисковать тем, что Драко придет и не обнаружит ее на месте их встречи. Не было никаких шансов, что он станет ждать. Поэтому ждать придется ей. Последний раз она проверяла время три минуты назад, хотя казалось, что прошли часы. Она была одета в розовое и жалела о своем выборе все больше и больше с каждой минутой. Джинни, по-видимому, начиталась достаточно Люси Мод Монтгомери, чтобы решить, что она больше никогда не сможет носить этот цвет, и воспользоваться возможностью выжить за счет Гермионы. Гермиона не была уверена, что эта конфета с рюшами из тафты, которую передала ей Джинни, подходила ей больше из-за того, что она не была рыжей, но теперь уже было слишком поздно, чтобы что-нибудь с этим сделать. Она потянула за лямки, взирая на свой вырез. Казалось, что он был слишком открытым, но Джинни пообещала, что все выглядело так, как и должно быть. Гермиона завела руку за спину, безуспешно пытаясь отодвинуть ярлычок изнутри платья куда-нибудь, где он не чесался бы так сильно, при этом нужно было не расстегнуться прямо по середине коридора. В этот момент появился Драко. Он был одет в длинную черную парадную мантию, которая была заужена до бедер, а потом расширялась так, что материал развевался при ходьбе. Его рубашка была белой, как чистый лист, и четко разглаженной на запястьях и горле. К легкому удивлению Гермионы, на Драко был не зеленый, а мрачный, сизый галстук. Его нагрудный платок был светло-серого цвета — небо после бури по сравнению с галстуком, напоминающим нагруженное дождем облако, — и с вышитым серебряными нитями гербом Малфоев. Каждая деталь, начиная с бокового пробора его платиновых волос и тонких стрелок, идущих вниз по его брюкам, и заканчивая симметрично завязанными шнурками на туфлях, выглядела одновременно педантично и непринужденно. Гермиона запоздало осознала, что стоит с открытым ртом. — Ты выглядишь потрясающе. — Она по кругу обошла его, внутренне чертыхаясь. У него просто должна была быть неудачная сторона. Ее не было. Он посмотрел на нее через плечо, открывая вид в три четверти на острый, но привлекательный нос, аккуратную линию челюсти и широкие плечи, ведущие к подтянутой талии. Драко усмехнулся, когда ее взгляд продолжил идти вниз. — Тебе что-то нравится, Грейнджер? — Да… в смысле, я не думала, что ты придешь сюда выглядя как… у меня кошачий волос на платье! — воскликнула Гермиона. Ее руки почти сами собой хлопнули по юбке из тафты. Он схватил ее за запястья. — Прекрати. Полегче, Грейнджер. Оставь бедное платье в покое, пока ты его не уничтожила. — Он развел ее руки в стороны и оглядел с головы до ног. Гермиона подумала, что он задержался на линии выреза дольше, чем было необходимо, особенно учитывая то, что Живоглот бы оставил больше шерсти на ее коленях. В конце концов он слегка наклонил голову, отпустил ее и начал идти в сторону кабинета Слизнорта. Она нагнала его. — Ты ничего не скажешь? — Я бы дал тебе знать, если бы что-то было не так. Драко сухо рассмеялся, когда они вошли в кабинет Слизнорта. — Так и думал. — Комната была украшена разноцветными тканями, которые нависали, как палатка. От выпуклой золотой люстры с нелепым количеством филиграней исходило алое свечение, которое подчеркивали яркие искры, исходящие от того, что оказалось живыми феями в клетках, свисающих с потолка. Комната была заполнена жаром от тел и дымкой от папирос. — Не такая уж и рождественская вечеринка. Скорее цирковое представление с нашим замечательным хозяином во главе. — Драко кивнул Гермионе. — В каком акте ты? — Не дожидаясь ответа, он боком протиснулся между двумя скоплениями гостей, по-видимому, желая оставить между ними как можно больше расстояния как можно быстрее. Гермиона не была удивлена, хотя не могла избавиться от укола разочарования. На предыдущих встречах Слизнорта Гарри всегда обеспечивал ей компанию и моральную поддержку. Сегодня впервые она была действительно сама по себе. Первые полчаса так и оставалось. Гермиона потягивала сливочное пиво (Слизнорт был достаточно навеселе, чтобы предоставить открытый бар) и наблюдала за толпой. Светские беседы никогда не были ее сильной стороной, а карьеристы с хорошими связями, которые составляли огромную часть выбранной Слизнортом публики, не были склонны с распростертыми объятиями принимать магглорожденных студентов. Однако они были интересным объектом для изучения. На лицах близняшек Кэрроу как обычно было пустое, змеиное выражение, а на них самих почти одинаковые винтажные кружевные платья, одно черное, а одно белое. Улыбались они только тогда, когда шептали друг другу что-то на ушко. Мелинда Бобин прихорашивалась под взглядами Блейза Забини. Гермиона не знала, сколько в сумме приносили сеть аптек и достояние семи почивших отчимов, но, скорее всего, достаточно, чтобы запросить одну или две дополнительные ячейки в Гринготтсе. Кормак Маклагген, несомненно осознающий, что его пригласили только из-за репутации его дяди, выдавал историю за историей о своих собственных удачах в квиддиче любому, кто оказывался на расстоянии вытянутой руки. Более взрослые гости Слизнорта слонялись вокруг них всех по парам или по тройкам, то переговариваясь между собой и окидывая пристальными взглядами учеников, то подзывая какого-нибудь учащегося для быстрого разговора, который издалека напоминал тестирование. Волшебник, которому на вид было где-то от двадцати пяти до тридцати лет, приблизился к ней. Что-то в его лице выглядело перезрелым. У него были огромные глаза с нависшими, мясистыми веками и лиловыми синяками под ними. Губы тоже были мясистыми, а его лицо казалось шероховатым. Одно ухо было ниже другого, а левый глаз опустился, видимо оттянутый весом пухлой родинки в его внешнем уголке. — Сигнус Розьер, — представился он самодовольно, предполагая, что она будет впечатлена. — Гермиона Грейнджер, — произнесла она, протягивая руку. Он взмахнул чистым платком с довольно безвкусным гербом на нем. — Я не жму руки, дорогуша, я не животное. К тому же никогда нельзя быть слишком осторожным, не со всем этим сбродом, которому они позволяют сновать по приличным заведениям. Когда-то было время, как я слышал, когда доступ в Хогвартс, или хотя бы приглашение на общественные мероприятия в нем, что-то значили. — Очаровательно, — сказала Гермиона. — Вы, должно быть, друг профессора Слизнорта, да? Я не помню, чтобы встречала вас раньше. — О, а мое лицо вы бы точно запомнили, так? — пропыхтел Сигнус. — Наглость. Это модно, да? Даже среди женщин лучшего происхождения. — Я не знаю, — ответила Гермиона. — Я не придаю большого значения происхождению. Я не животное. Сигнус хохотнул. — Забавно, дорогуша. Натянуто, возможно, немного, но не зря говорят, что в остроумии ценится скорость, а не оригинальность. Если бы здесь был Рон, или Гарри находился бы рядом с ней, а не гастролировал по залу в качестве главного развлечения, любой из них присвистнул бы либо сказал что-нибудь саркастичное. Гермиона же выдавила из себя улыбку с такими усилиями, что услышала, как ее зубы клацнули друг о друга. — У вас, должно быть, ужасно много связей. Он просиял. — Вы не знаете, кто такие Розьеры, мисс… Грин, так? Это, случайно, не ветвь семейства Гринграсс? Я слышал, что у них есть ответвление, которое никогда формально не выходило в общество. — Грейнджер, — сказала Гермиона. — Я думаю, можно сказать, что я формально вошла в волшебное общество в одиннадцать, когда я была формально принята в Хогвартс. Краска поднялась на его щеках яркими пятнами, что сделало его лицо еще более взбалмошным. — Мерлина ради, вы же не хотите сказать, что вы… вы не… — Сиг, какая неожиданность, — произнес Драко, похлопывая его по плечу. — Когда ты приехал? Тебе стоило послать сову, я мог бы показать тебе окрестности. Улыбка Сигнуса была напряженной, но его тон порывистым, даже бодрым. — И отвлечь тебя от учебы? Я бы никогда себе этого не простил. Это твоя школьная приятельница? — Он указал на Гермиону. — Я сижу позади нее на нескольких уроках. Сигнус недовольно засмеялся. — Чтобы лучше списывать конспекты. Всегда сиди позади, никогда не садись на первые ряды, как какой-то всезнайка, — вот совет, который должны давать в первую очередь. Драко ухмыльнулся. — Тебя никогда не поймают на первых рядах, не так ли? И как всегда, твой талант выбирать лучшие конспекты для списывания несравненен. Грейнджер обладает раздражающей способностью кружить вокруг. Риторически, естественно. — Ухмылка напомнила Гермионе выражение на морде Живоглота, которое появлялось, когда он был прямо позади ничего не подозревающего голубя. — Я надеюсь, ты останешься на несколько дней. Где они тебя разместили? Только не в одной из этих сквозящих башен. У меня есть скромная свобода действий сейчас, чтобы заключать соглашения в слизеринских подземельях. Там полно комнат, а русалки поют свои лучшие зимние песни. — К сожалению, дела требуют моего скорейшего визита. Я сяду на последний поезд этим вечером. — Что стало с твоей слизеринской изворотливостью, Сиг? Должен быть какой-то способ оторвать тебя от того уныния, к которому тебе необходимо вернуться. Я настаиваю. — Как и всегда, Малфой. Мой отец всегда говорил, что никто не льстит так, как Люциус, но мы с ним расходимся во мнениях на этот счет. Красноречием можно купить почти что угодно, правда. Хотя слухи говорят о том, что оно имеет свою цену. Не могу описать тебе, как сильно я не хочу тебя разочаровывать. — Не могу сказать, какую боль причиняет мне отсутствие твоей компании, Сиг. Хотя бы пришли рождественскую открытку в этом году. — В поместье, или твой отец больше не глава Малфоев? Не будет ли лучше прислать ее лично тебе, если он, эм, нездоров? Глаза Драко ожесточились. — Как тебе удобнее, разумеется. Не хотелось бы обременять тебя новыми адресами. Сигнус фыркнул. Он наклонил голову к Малфою, скорчился перед тем, как резко кивнуть Гермионе, и направился к группе старых волшебников, курящих папиросы. — Почему ты это сделал? — пробормотала Гермиона, когда волшебник оказался за пределами слышимости. — Спасибо, Малфой, какой любезный поступок с твоей стороны, — пробормотал он в свой напиток, взгляд был направлен на фей, порхающих в своих клетках. — Извини. Спасибо, — сказала она. — И все же. Почему? Он так и не посмотрел на нее, но не отошел. — Грейнджер, рискни предположить. Как долго мы с тобой были врагами? Гермиона поморщилась. — Со второго курса? Может быть, и до этого немного? — Малфои враждуют с Розьерами последние пятьдесят лет. Прости, если я упустил из виду несколько ссор в классе, — сказал он. — Я ударила тебя в лицо. — Я помню. — Улыбка закралась на его лице. Он постарался скрыть ее, делая еще один глоток своего напитка. — Что случилось? Я думала, старые чистокровные кланы держатся вместе большую часть времени. Драко хмыкнул. — Едва ли. У нас было достаточно времени, чтобы взрастить неприязнь. Конкретно в этом случае, Розьеры… чересчур придирчивы к статусу крови. — Прошу прощения, — Гермиона выхватила нагрудный платок из его кармана. — Sanctimonia Vincet Semper. Чистота всегда одержит победу. Это девиз вашей семьи. Драко закатил глаза. — Есть чистота, а есть родственное спаривание. Ты заметила, что Малфои выглядят лучше всех из священных двадцати восьми. — Он протянул руку за своим платком, аккуратно сложил его и положил на место. — Некоторые семьи готовы принять полукровные помолвки, пока это не затрагивает магглов или… пока семейное древо остается исключительно волшебным. Другие не готовы. Ты не так много раз можешь породниться с одними и теми же отобранными «одобренными» семьями до того, как в следующем поколении начнут проявляться проблемы. Не упоминая еще и неизбежности того, что какой-то волшебник или ведьма обнаружит, что навсегда одинок, потому что подходящий партнер не родился. Малфои, так скажем, заключали соглашения, которые были выгодны семье, когда того требовал случай или особо волевая пара. Розьеры не смешиваются. Вообще. Именно поэтому Сиг выглядит, как расплавленный тролль. Как говорит отец, он каждый год вынюхивает в Хогвартсе, надеясь найти какую-нибудь приличную студентку по обмену и привлечь ее к помолвке до того, как она поймет, что мозгов у него столько же, сколько красоты. — Малфои считаются толерантными в чистокровном обществе. — По сравнению с другими семьями — да. — Я не могу слушать это трезвой. — Гермиона вырвала напиток из его рук и опустошила его. Она кашлянула. — Это нужно пить небольшими глотками, — сказал Драко. — Слишком поздно. Спасибо за напиток, — ответила Гермиона. — Я пойду за добавкой. Тебе того же? — «Того же» — неподходящее понятие, учитывая то, что мне ничего не досталось, но да. Гермиона пробралась сквозь толпу. Она шлепнула стакан Малфоя о барную стойку. — Еще раз того горючего, что вы наливали вон тому блондину, пожалуйста, — сказала она. — И не могли бы вы сделать бокал какого-нибудь совершенно противоположного коктейля для меня? Она застала Драко бездельничающим около одной из рождественских елок, когда вернулась с напитками в руках. Он присвистнул. — Эта штука настораживающе розовая. Придерживаешься тематики вечеринки? Гермиона выставила руку с бокалом. — Вообще-то, оно для тебя. Только если ты не считаешь, что Малфою такое пить неподобающе. — Я просто не вижу себя без этого в руке. — Он сделал глоток. — Неплохо. Что это, малина? Брусника? — Я не уверена. Не пробовала. — Он терпкий. — Он облизнул полоску ужасного розового на своей верхней губе, а потом попробовал еще раз. Он с весельем наблюдал, как Гермиона сморщила свой нос от пара, исходящего от стакана в ее руке, и сделала робкий глоток. — Никогда бы не подумал, что ты любительница виски, особенно после того, как ты частично выплюнула прошлый. Пообещай, что в этот раз ты хотя бы не опрокинешь его в себя залпом. — Давай обмен. — Она выставила напиток. — Теперь он не стоит того, чтобы я его пил. Я уже испортил себе весь вкус этим розовым пойлом, теперь все будет с привкусом ягод. — Он все равно сделал глоточек янтарной жидкости, а потом щедро запил ее розовым напитком. — Хочешь дайкири? — Нет. — Хорошо, но кажется, ты только что его выпил, — сказала Гермиона. Драко скорчил ей рожицу, сделал последний глоток и передал ей бокал, где оставалась всего треть от его первоначального содержимого. — Ты выпила мой. — Если это самая грубая вещь, которая случилась с тобой на этой вечеринке, то я завидую. — Можно подумать, группа учеников, которых выбрали специально для вечеринки, будет знать, как себя вести, — произнес Драко. — Посмотри вон туда. Тот парень, который грызет ломоть хлеба прямо из руки. Это Юстас Фоули. Его дедушка был министром магии до Фаджа. Состояние Фоули почти такое же огромное, как и у моей семьи, так что я понятия не имею, почему он ест так, как будто его вырастили в Азкабане. Гермиона приложила руку ко рту. — Он на самом деле выглядит так, будто сбежал откуда-то, правда? Как будто этот бедный кусок лично его атаковал. О, может, в этом дело! Может, его семья пятьдесят лет враждовала с семьей самого важного волшебного пекаря из-за вечеринки, на которой закончились булочки, так что теперь ему нельзя есть никакой хлеб, когда он дома на каникулах. Драко рассмеялся. — Это не самая странная причина, по которой две семьи прекращали общение на век или два, что я слышал. Я могу тебе рассказать всякие вещи почти про каждого в этой комнате. — Это лучшая идея, что я слышала за вечер, — сказал Гермиона. — Что насчет них? Близняшки Кэрроу? Драко поежился. — Я не знаю, они раньше были змеями? У меня от них волосы дыбом. — Они, вроде, направляются в нашу сторону. — Однозначно нет. Двигайся, Грейнджер, мы не будем сегодня разбираться с ними. — Он схватил ее за запястье и протащил мимо двух столиков с канапе и маленького куста остролиста, украшенного соломенными куклами. — Они любят разговаривать в унисон. Я не знаю, репетируют они или нет, но я сидел с ними однажды, и они говорили каждое слово вместе. Этого достаточно, чтобы тебе снились кошмары. — Боже. Ладно, теперь вон та девочка. Драко поднял палец. — Только если ты расскажешь мне что-нибудь про Маклаггена. — С чего ты взял, что я знаю что-то про Маклаггена? — Он хочет знать все о тебе. В прошлом году он уже составлял тщательно проработанный план, чтобы узнать тебя получше, после квиддича. Я думал, что он уже попробовал подлизаться за все это время. — Фу. Да, он постоянно предлагает научить меня летать. Но ты все равно говори первый. Драко действительно знал секреты про всех на вечеринке, будь то отдельный ученик или целая семья. Гермиона смешила его, придумывая в ответ секреты про каждого, чтобы приукрасить истории. Она удивила его тем, что и сама знала о перебранках высшего общества, хотя информация о чистокровных семьях и была новой. Родители Гермионы были одними из самых состоятельных членов их местного сообщества. Она выросла, посещая достаточно мероприятий в загородных клубах, чтобы знать как есть, удерживая стакан и тарелку, и как быть приветливой с друзьями ее отца, которые думали, что она их помнила из-за того, что они встречались, когда ей было три года. К тому же, она сомневалась, что девочка подросткового возраста выжила бы в Хогвартсе, не развив острую дипломатическую чуйку на тех, с кем стоило разговаривать, с кем спать, а кого избегать. Браки по расчету и настоящие или предполагаемые распри между чистокровными семьями едва ли могли поставить ее в тупик. Драко положил одну руку на ее поясницу и наклонился ближе, его губы коснулись ее уха. — Ты хорошо проводишь время? Черт, она знала, что он играл с ней, она знала это, но ее глупые уши все равно начали теплеть. — Вполне, — ответила она, стараясь звучать расслабленно и непринужденно. — Гермиона! — Гарри локтями протиснулся через маленькую группку девочек и чуть не споткнулся о домового эльфа, который тащил тележку, заставленную бокалами с шампанским. Он пошатнулся, чтобы удержать равновесие. Гермиона выставила руку, и он схватился за нее, а потом выпрямился, все еще тяжело дыша. — Малфой, — прорычал он. — Я так и знал, что ты постараешься до нее добраться. — Ты о чем, Поттер? — спросил Драко. Гермиона пнула Драко в лодыжку. — А! Да, конечно, я поражен, что они позволяют Грейнджер и ей подобным разгуливать здесь, — усмехнулся Драко. — Какая наглость. Слизнорт не мог опуститься еще ниже? Всему волшебному обществу должно быть стыдно. Гарри сузил глаза. — Гермиона в десять раз талантливее тебя, Малфой. Стыдно должно быть только тебе. — Гарри, мой мальчик! Вот ты где! Думал, я упустил тебя. — Слизнорт промчался мимо рождественской ели, раскачивая ветки и украшения. — Мне жаль тебя прерывать, но ты просто обязан кое с кем познакомиться. — Он обернул пухлую руку вокруг плеч Гарри и повел его в сторону. Гарри беспомощно оглянулся на Гермиону. Она лишь развела руками. — Ты немного преувеличил, не думаешь? — пробормотала она Драко. — Очевидно, нет, — ответил он. — Боже правый, не удивительно, что ты крутишься вокруг меня. Должно быть приятно, когда тебе не нужно разжевывать каждую деталь. — Гарри умнее, чем ты думаешь, — возразила Гермиона. — Ты не проходил через все то, что мы с ним прошли. Когда у тебя настоящие проблемы — реальные, опасные для жизни — он знает, что делать. Он держит голову ясной и знает, как быстро принимать верные решения. Он бы умер в первый же год, если бы это было не так. Мы бы втроем умерли. Гарри нужен выброс адреналина, чтобы сосредоточиться. Поэтому у него неплохие оценки на экзаменах, хотя он не особо учится. Он выкручивается. — Я уже достаточно наслушался восхвалений Поттера, Грейнджер. Мне не нужна еще и лекция от тебя. — Драко поставил напиток на проезжавшую мимо тележку. — Пойду подышу свежим воздухом. Гермиона нашла Гарри сидящего на скамейке в крошечной нише, которая почти целиком была скрыта полосками упавшей ткани. — Сбежал от Слизнорта? — На минутку. Ты знала, что Сангвини — настоящий вампир? — Да, похоже, так оно и есть. — А ты сбежала от Малфоя. Зачем ты вообще его позвала? Рон сказал, что ты пригласила Малфоя прямо перед его носом. — Ты должен признать, я выбрала лучший вариант, чтобы выбесить Рона. — Верно, но, черт возьми, Гермиона, какой ценой? Тебе, наверное, очень скучно. Я постараюсь подойти к тебе, как только смогу, но для старого человека у Слизнорта впечатляющая хватка. — Насчет этого, — сказала Гермиона. — Не думаешь, что тогда немного погорячился? Малфой не грубил мне, пока ты не наехал на него. — Он тоже не сильно сдерживался. — Да, но я думаю, он просто подыгрывал твоим ожиданиям. Немного… Гарри, — произнесла она, делая глубокий вдох, который, как она надеялась, должен был обеспечить ей прилив отваги. — Тебе не было любопытно, почему он вообще согласился пойти со мной? Гарри закатил глаза. — Он бы больше никак сюда не попал, правильно? Я не видел, чтобы в коридоре выстраивались очереди из желающих пригласить его. Он упомянул имя своего деда трижды, но Слизнорт не клюнул. Его все еще пугает, что он когда-то был близок к Сама-Знаешь-Кому. Он не хочет сближаться ни с кем, кто может быть причастен к темным силам. Гермиона сдалась. — Ладно, слушай, но ты не сможешь усидеть на двух стульях. Ты не можешь предлагать, чтобы я сблизилась с Драко, а потом нападать на него, когда видишь, что мы стоим рядом. Мне нужно, чтобы сегодня ты отступил, хорошо? Просто дай нам хорошо провести время. — Драко? — Гарри нахмурился. — С каких пор ты называешь его Драко? Суматоха с другой стороны нависающей палатки привлекла их внимание. — Убери от меня свои руки, грязный сквиб! Аргус Филч, чьи глаза ликовали и блестели от триумфа, держал Драко Малфоя за ухо своими запачканными пальцами. — Профессор Слизнорт, я обнаружил, как этот рыскал на верхних лестницах. Ночные вылазки закончились, если у тебя нет разрешения от директора, а я его не вижу. Он заявляет, что приглашен на вечеринку, но тогда почему его имени нет в списке, а? Сердце Гермионы рухнуло. Она пригласила его так поздно, все гостевые списки уже были составлены. Там было ее имя и «Гость». Драко никогда не признался бы в том, что он был с ней. Даже если это означало, что его оттаскают за ухо. Никто даже не знал о пучине пренебрежения, но все равно казалось, что кругом все пялятся на нее, а не на Малфоя. Они так же взирали, когда она сказала, что ее родители стоматологи, даже Слизнорт произнес «Магглорожденные, вы знаете» так, что это звучало одновременно как особо экзотичный улов и одновременно как извинение. Стыд от этого прокрался по ее коже. Если бы она была кем-то другим, это не было бы проблемой. Она вскинула голову, широко распахивая глаза. Кто-то другой. Вот оно. Гермиона встретилась глазами с Гарри, слегка кивая головой в сторону Малфоя. «Пожалуйста, — думала она, — пусть он поймет намек». Гарри озадаченно посмотрел на нее. Он указал на Малфоя, держа пальцы внизу. Она кивнула ему настолько отчаянно, насколько могла, не двигая голову больше, чем на дюйм. Одним ртом она выговорила нужные слова, молясь, чтобы все эти годы практики научили его читать по губам. Гарри кивнул головой в недоумении, а затем шагнул вперед. — Я пригласил его, профессор, — громко объявил он. Несколько людей ахнули. — А? — переспросил Слизнорт. — Что? — сказал Малфой. Гарри скрестил руки на груди. — Ну. Скорее, хотел проверить, осмелится ли он показать свое лицо. Думал, у тебя кишка тонка, чтобы прийти. Лишь глаза Малфоя были недоверчивыми. Он сжал челюсть и скрестил руки, повторяя позу Гарри, его тело было расслабленным и высокомерным. — И упустить возможность посмотреть, как ты выставляешь себя ослом, Поттер? Ни за что. — Он подписан как «Гость», профессор, — сказала Гермиона, оказавшаяся рядом со Слизнортом. — Поэтому мистер Филч не увидел его имя. — А! — воскликнул профессор Слизнорт. Он махнул рукой Филчу. — Тогда все в порядке, Аргус, просто недопонимание. Может произойти с кем угодно. Налей себе бренди перед уходом. В коридорах сквозит перед рождеством, да? Если ты понимаешь, о чем я. Филч казался разочарованным тем, что ему не удалось выписать срочное наказание ученику, но предложение напитка явно послужило утешительным призом. Гермиона ускользнула, притворяясь, что заинтересована изучением тарелки с десертами. Ее глупое платье казалось тесным, а от ярлычка спина чесалась больше, чем когда-либо. Малфой подошел через минуту. Он наклонился, тщательно осматривая блюдо, наполненное завитками сверкающей сахарной ваты. — Ты собираешься положить что-нибудь себе? — пробормотал он. — Через минуту, — ответила Гермиона. Она не хотела смотреть на него. Тяжелый ком образовался в горле, и она работала над тем, чтобы он ни во что не перерос. — Я не просила тебя подходить. — Ты попросила меня пойти на вечеринку с тобой. — Он положил зефирку, набитую сиропом из маракуйи, на маленькое блюдце. — Почему Поттер сказал, что это был он? — Я его попросила. — Она мечтала, чтобы он отвел глаза. Эмоции кипели в ней. Она наклонила голову, позволяя волосам закрыть свое лицо. — Мы оба прекрасно знаем, что ты скорее согласился бы на то, чтобы тебя поймали на взломе, чем признал бы, что ты пришел со мной. Как и большинство людей здесь. Не обязательно тыкать мне этим в лицо. — Почему ты так уверена? Может, я бы лучше признал, что ты пригласила меня, чем позволил бы себя вышвырнуть. — В это сложно поверить. Он помолчал несколько секунд. — Мы вдвоем не отказались бы от десерта, в это легко поверить. Да? — Да. — Тогда я останусь здесь. Давай достану тебе тарелку. — Он протянулся мимо нее и взял одну. — Тебе больше нравятся фрукты или шоколад? — Без разницы. Шоколад, наверное. Этот выглядит неплохо. — На нем соль. Соль и сахар не должны находиться рядом. — Он положил несколько штук на тарелку. — Не стоит принимать во внимание вкусы некоторых людей. Попробуй еще одно из этих пирожных с помадкой. И зефир. Лучше даже несколько, они все с разным вкусом. За несколько секунд он наполнил маленькую тарелочку трюфелями, персиковой пастилой, миндалем, присыпанным какао, и разными другими сладостями, некоторые из которых светились мягким светом. Он поставил тарелку рядом с ней. Гермиона недоверчиво посмотрела на нее. Драко положил руку ей на спину. Она дернулась. — Твои пальцы лежат прямо на ярлыке, который чесался весь вечер. — Она преподносила это как просьбу сдвинуть руку, но он вместо этого слегка улыбнулся и почесал ее спину, поглубже зарываясь ногтями, чтобы пробиться сквозь кучу тафты. — Лучше? Она кивнула. — Там как будто был комар в ловушке. Драко, что бы ты ни пытался сделать, ты можешь просто уйти. В этом нет необходимости. Он убрал руку. — Я могу, — сказал он. — Или. Если ты хочешь, мы могли бы сойтись во мнении о том, что большинство людей на этой вечеринке ужасны и не стоят разговоров. В таком случае мы бы спрятались там, где ты исчезала до этого, и я бы принес тебе сладостей, пока Поттер не обвинил бы меня в том, что я пытаюсь тебя отравить. — Звучит очень заманчиво. Мне надоело разбираться со всеми здесь. Драко зачерпнул еще горсть зефира с начинками, а потом положил его обратно и взял все блюдо. — Мне тоже. Пошли они все. У них не будет десерта. Бери свою тарелку и иди вперед. Я подойду через минуту. Остаток вечера они ютились за обрушенной тканью там, где до этого прятался Гарри, поедали десерты и смотрели в окно. Их чуть не застукали, когда они пробовали светящиеся сладости, от которых светились их лица и горла, но тот, кто был по другую сторону занавесок, решил, что это лишь свечение от фей и двинулся дальше. Они решили уйти с вечеринки до того, как толпа совсем истончится, чтобы избежать ненужного внимания. Гермиона сделала еще один круг, чтобы поблагодарить Слизнорта, поцеловать Гарри в щеку и потрепать его по руке, пока он заставлял себя «быстро побеседовать» с последними гостями Слизнорта. Она нагнала Драко в коридоре. Там было прохладно и тихо после душной, шумной вечеринки. Гермиона с облегчением выдохнула и стрясла с рук оставшееся напряжение. Драко для разнообразия тоже помалкивал, видимо, почувствовав, что ей нужно было несколько минут, чтобы прочистить голову. В какой-то момент Гермиона коснулась тыльной стороны его ладони пальцами, позволяя им пробежаться по его коже. Она почувствовала, как его пальцы изогнулись в ее сторону, так что она переплела их со своими, прежде чем у кого-то из них появился шанс передумать. Драко посмотрел вниз, а затем снова на нее с выражением безусловной нежности. — Ты взяла меня за руку? Это все, на что ты способна, Грейнджер? Сначала он поцеловал ее волосы, чтобы она прекратила идти. Коридор был пуст. Никто не мог их увидеть. Однако Гермиона не могла не заметить, что Драко даже не оглянулся по сторонам перед тем, как наклониться и поцеловать ее.