Избранный/Chosen

Если бы в начале семестра кто-то сказал Драко, что Рождественским утром он проснется в красно-золотом гнезде рядом с Грейнджер, свернувшейся калачиком около него, он бы лично проводил этого человека до Святого Мунго. И все же он был здесь, его ноги переплелись с ее, и он наблюдал, как ее дыхание колыхало прядь волос перед лицом. Она крепко спала, издавая тихие свистящие звуки при каждом выдохе. Драко видел, как ее глаза бегали из стороны в сторону под веками, а между бровями залегла маленькая морщинка. Конечно она загружала себя заботами, даже во время сна. Он сдул локон волос с ее лица. Гермиона сжала глаза еще сильнее и простонала. Ее рука, зажатая между ними, потянулась, чтобы коснуться его голой груди. Она распахнула глаза. — Почему ты на меня смотришь? — пробормотала она. — Ты храпишь. — Неправда. — Она перекатилась на спину и потерла глаза. — Не хочу слушать от тебя подобные разговоры. Я еще даже не встала. — Сегодня Рождество. — Он ткнул ее под ребра. — Как ты можешь думать про сон? Она увернулась. — Ты невыносим. — Она зевнула, потрясла головой и протерла глаза, избавляясь от остатков сна. — Ладно. Я проснулась. — Хорошо. — Он обернул руку вокруг ее талии, притянул ближе и впился в нее губами. — У тебя изо рта пахнет, — поддразнил он. — Тогда прекрати меня целовать. В ответ он передвинулся, чтобы оказаться поверх нее, и снова прижался ртом к ее губам. Решительно и томно, поочередно нежно посасывая верхнюю губу и покусывая нижнюю. От ее тела исходило тепло после ночи, проведенной под одеялами. Кончик ее языка мелькнул в центре его нижней губы. Он приоткрыл рот, чтобы впустить ее, и она мазнула языком по его, прежде чем прикусить губу. Она поцеловала его в выемку под челюстью, мягкие губы проскользнули по намеку на ночную щетину. — Так я и думала, — пробормотала она. — Тебе это нравится. Драко уже был почти возбужден, когда проснулся. Теперь он был каменно твердым. Она никак не могла не заметить этого. Ее поцелуи продвигались все ниже. Она пососала нежную кожу у основания его шеи, и он непроизвольно потерся о нее бедрами. — Удачное место? — Теперь она усмехалась ему. Ее ладони скользнули с его груди на живот. Драко стянул ее рубашку через голову. Мерлин, грудь была великолепной. Казалось невозможным, что что-то вообще могло быть мягче. И она менялась в зависимости от того, как двигалась Грейнджер. Она лежала на спине, так что любой намек на ложбинку исчез, вместо этого изгибы распространились чуть дальше и плавно наклонились. В самом центре ее груди был ровный кусочек кожи, который обычно был скрыт. Он был еще мягче, чем все остальное, возможно, потому, что к нему никогда не прикасались. Драко прижался к нему губами. Они снова поцеловались, откидываясь на подушки. Грейнджер начинала двигать бедрами в ответ на его движения. Ее соски напряглись под его ладонью. Он потянулся вниз, чтобы избавиться от оставшейся одежды. — Подожди, — сказала она, снова кладя руку ему на грудь. — В прошлый раз у меня не получилось тебя как следует рассмотреть. Она спихнула его с себя и перекатилась на колени. Ее пальцы провели дорожку по его животу, едва задевая тазовую кость и следуя за диагональной напряженной линией под кожей. Член сам по себе дернулся в сторону ее руки. Грейнджер улыбнулась. На секунду кончик ее языка высунулся из-за зубов, а в следующий момент она уже стягивала с него боксеры. Она обернула руку вокруг его основания и нежно сжала, испытывая его выдержку. Драко содрогнулся. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она. — Поиграйся с ним. — Он положил ладонь на ее, чтобы показать, но она уже поглаживала длину. Большой палец пробежал по чувствительному месту на конце там, где кожа была тонкой и нежной. Пальцы его ног изогнулись. Она снова сильнее сомкнула руку и еще раз провела вверх-вниз в качестве эксперимента. — Кожа скользкая. — Ага. — Он на самом деле особо не слушал. Было невозможно сконцентрироваться. Она подбирала ритм, подражая тому, что они делали до этого, но уделяла больше внимания чувствительной коже на кончике. Удовольствие нарастало в нем толчками. Он осознал, что ему нужен перерыв. Либо толкнуться в нее и взять то, что ему было нужно, но он хотел дать им обоим время. Она должна была насладиться этим. Он отодвинул ее руку, какую бы боль ему это не причиняло, и снова оказался наверху, целуя ее в живот и стягивая с нее нижнее белье. — Что ты делаешь? — Держусь подальше от радиуса пощечин. Он скользнул по ней языком и прошелся по клитору. Сам он делал это всего лишь два раза в жизни. Астория приходила в ужас от идеи о том, что они будут ласкать друг друга ртом, поэтому они этим не занимались. Падма хотела этого и рассказала ему, что и как, но они виделись всего пару раз. Грейнджер захныкала и слегка вздернула бедра. Драко сделал еще одно размашистое движение, а затем одно более длинное, и был вознагражден тихим стоном. Она выше подняла колени, все больше открываясь ему. Драко изогнул руки, чтобы придержать ее, и устроился поудобнее. Он начинал улавливать нужный темп. Это было нечто среднее между поцелуями с ней, только несколькими футами ниже, и теми моментами, когда ты улавливаешь тающие капли мороженого со стаканчика. Он не хотел изводить ее сильно быстро, так что проходился кончиком языка по нежным складкам или извивался вокруг клитора, позволяя по-настоящему касаться лишь дыханию или случайным прикосновениям губ и языка. Ее руки вцепились в простыни. Она была такой мягкой. Он сильнее прижался языком, пробуя на вкус. Тот напомнил ему определенные моменты после матча по квиддичу, когда кожа, и пот, и колкая трава, и солнце смешиваются в одно сложное сочетание, которое никогда не удается почувствовать без мыслей о полетах. Наконец он сдался, скользя языком по нужному ей месту. Она издала глубокий гортанный стон. Одна рука подлетела к его макушке, ногти зарылись в волосы и впились в голову. Его нос, рот и подбородок были влажными. — Стой, — сказала она, и ее пальцы еще сильнее вцепились в волосы, удерживая его. Его член был готов проделать дыру в матрасе. Вид, запах и вкус ее, лежащей под ним, давление ее руки и царапины от ногтей, все это совершенно захватило его. Он снова опустил рот, считая про себя и следуя равномерному темпу до момента, пока ее бедра сильно не дернулись, а ляжки не начали трястись. Он вытер рот, используя свободную секунду, чтобы перевести дыхание. — Ну как? — Боги. — Ее грудь покрылась пятнами. Он залез на нее и устроился поудобнее. — Я могу? Она кивнула, и он наконец вошел в нее. Это было похоже на погружение в водоворот. Ее внутренности все еще сжимались, не отойдя от оргазма. Все было теплым, мягким и влажным, сжимающимся и скользящим, оно нахлынуло на него волнами. Она приподняла бедра. Он все еще был в ней, но основание его члена терлось о ее вход, и он чувствовал, как упирается во что-то мягкое и упругое. При каждом вздохе она слегка постанывала, ее дыхание ускорялось, совпадая с его ритмом. Он сделал лишь несколько движений перед тем, как она откинула голову назад, раскрывая рот. Он свалился на нее. Его спина была мокрой от пота. Не говоря уже о том, что они лежали в маленькой лужице. — Я довел тебя дважды, — сказал он, ухмыляясь ей. — Звучишь самодовольно. — Могу и о тебе сказать то же самое. — Он не мог стереть усмешку с лица. — Драко Малфой, бог секса. Грейнджер рассмеялась. — Как будто твое эго можно раздуть еще больше. У Драко заурчало в желудке. Прошлым вечером они пропустили ужин из-за стресса и изнеможения. — Я умираю с голоду. Я могу здесь где-то помыться, а потом мы бы пошли в Большой зал? — Однозначно. Я изголодалась. Дай мне мою рубашку, и я проверю, чисто ли на горизонте. Не хотела бы наткнуться на первокурсников. Через двадцать минут они сполоснулись, оделись и были на пути в Большой зал. До Драко в первый раз дошло, что ученики, оставшиеся на праздники, все равно сидели каждый за своим столом. Он предположил, что это было делом привычки. Но все легко поместились бы за одним из длинных столов, даже свободное место осталось бы. Большой зал выглядел более пустым, чем был на самом деле, группки по четыре-пять человек были разбросаны по всему пространству. Несколько человек подняли глаза, когда они вошли. Симус Финниган помахал Гермионе с гриффиндорского стола. Флинт, Нотт и Миллисента Булстроуд сидели за столом Слизерина с полудюжиной первокурсников и второгодок. Драко замешкал. В комнате Грейнджер в его голове пронеслась мимолетная мысль о том, как они вместе войдут в Большой зал и сядут рядом, наплевав на любопытные взгляды. Теперь он не мог вспомнить, за какой стол они сели в его фантазии. Лица в его голове были размытыми, их нельзя было связать ни с кем, кого он знал. Чем дольше они стояли на месте, тем больше взглядов привлекали. Драко переместил вес с ноги на ногу. Ему стало интересно, собиралась ли Грейнджер взять его за руку. Он не был уверен, что хотел этого. Потом медленно, с прямой спиной он двинулся от нее в сторону слизеринского стола. Волосы на его шее встали дыбом. Он не смел смотреть на нее, пока не сел к остальным. — Где ты был прошлым вечером? — спросил Нотт. — Нам нужен был четвертый игрок для рун, и мы нигде не могли тебя найти. Ты вообще возвращался в комнату? — Я искал Деда Мороза, — сказал Драко. — Не думал, что вам нужна нянька, чтобы подоткнуть одеяло. — Полегче, сейчас Рождество, не обязательно быть придурком. — Ты хотя бы сегодня свободен или снова исчезнешь? — спросила Миллисента. — Мы говорили о том, чтобы пойти покататься на коньках попозже. — Нет, ты говорила об этом, — проворчал Флинт. — Без умолку. Я сказал тебе, что не собираюсь выходить на мороз. — У нас есть еще варианты, — сказал Драко. Металлический звон перебил его. Грейнджер стояла на скамье Пуффендуя, стуча шумовкой о металлический поднос. — Можно минуточку внимания, пожалуйста? — прокричала она. Драко потер лоб. — Замечательно, Грейнджер. Как изящно. — У нас с Оливером и Ханной есть объявление. — Она посмотрела на Драко и наклонила голову в сторону пуффендуйцев, приглашая его присоединиться. Он схватил кубок с апельсиновым соком, как будто тот мог прикрепить его к столу. — Пуффендуй открывает свои двери для первого в истории межфакультетского празднования Рождества, — продолжала Грейнджер. — Домовые эльфы любезно согласились предоставить ужин, и как только все прибудут, мы… эм. — Она взглянула на преподавателей, которые сидели на своем возвышении позади нее. — Дело в том, что когда я говорю все… мне так жаль, профессора, я не подумала уточнить, приглашены ли вы… Рядом с Драко Миллисента и Флинт взорвались смехом. Драко приложил руку ко рту, морщась. «Просто сядь», — думал он. — Конечно нет, — сказал Дамблдор. — Я думаю, что могу сказать за нас всех, что мы слишком неповоротливы и суровы, чтобы пролезать через бочки. Любой ученик, который предпочтет компанию из меня и моих уважаемых коллег, конечно, будет с радостью принят за этим столом и сможет насладиться нашими дорогими сердцу воспоминаниями о многих годах, проведенных в стенах Хогвартса. С некоторых мест послышались смешки, даже с гриффиндорского стола. Ханна Аббот встала рядом с Гермионой и взяла ее за талию. — Вы когда-нибудь задумывались о том, почему пуффендуйцев больше всего остается на Рождество? Оглянитесь! Нас больше, чем вас всех вместе взятых. И сегодня вечером никого из нас не будет в Большом зале. Потому что на Рождество в Хогвартсе никто не сможет заставить вас почувствовать себя как дома лучше, чем пуффендуйцы. И Гермиона права. Не только ваш факультет должен быть вашей семьей. Снаружи гостиной будет кто-нибудь стоять, чтобы впускать людей, в… Как мы говорили, Олли? В два или в три? Я думаю, что где-то в это время. Мы может по очереди наблюдать за входом. О! Это важно. Не стучите. Мы пошлем людей, чтобы вас впустили. Эм, наверное, это все. Да. — Она покрутила кончик косички, посмотрела на Гермиону и плюхнулась обратно на место. Через несколько секунд Гермиона тоже слезла со скамьи и вернулась за стол Гриффиндора. Драко услышал, как она спрашивала, над чем смеются ее друзья. Он потряс головой. — Грейнджер, что, черт возьми, ты делаешь? — Она думает, так и должно быть, — сказал Флинт. Он проткнул сосиску вилкой и разломил ее напополам. — Раскомандовавшаяся грязнокровка не может ни дня провести, чтобы не выставить себя дурой. — Следи за языком, — Драко окинул Флинта взглядом и швырнул свою салфетку на стол. — Как будто у тебя были идеи получше. Или у кого-то из вас, на самом деле. Миллисента нахмурилась. — Я предлагала. — Да, хорошо, Миллисента, спасибо, мы знаем, что ты хочешь покататься на коньках. Ты планировала заниматься этим следующие восемь часов, или я уже к обеду окажусь в гостиной, размораживая свой член и в девятисотый раз перетасовывая карты? — Драко глотнул сока, на секунду оценивая своих слушателей. — К тому же, это позволит нам отделаться от детворы. Они найдут других первогодок вместо того, чтобы таскаться за нами. — Это того не стоит, если нам придется связываться с пуффендуйцами и любителями магглов, — выплюнул Флинт. — Я, может, пойду, — сказал Тео. — Правда? — спросила Миллисента. Тео ткнул кончиком ножа в яйцо и наблюдал за тем, как желток растекается по тарелке. — Это должно быть лучше, чем смотреть на то, как дуется Снейп, опустошая шестую бутылку глинтвейна. Чертовски унылое зрелище. — Если вы с Драко пойдете, то и я тоже, — сказала Миллисента. — Я посмеюсь, когда через полчаса вы приползете обратно, — заявил Флинт. — Делай, что хочешь, — ответил Драко. Он положил себе еще один французский тост и вытянул руки над головой, хрустя костяшками. — Милл, я покатаюсь с тобой, если хочешь. Дай мне полчаса, и мы можем встретиться около моста. Флинт плотоядно усмехнулся, обнажая обломки своих зубов. — Тебе нужно полчаса, чтобы натянуть кальсоны, Малфой? Это, должно быть, зрелище. — Флинт, ты меня смущаешь. Можешь помочь мне с ними разобраться, если хочешь. Драко пропетлял между столами на пути обратно, чтобы убедиться, что он пройдет мимо Грейнджер. Как он и надеялся, ее шаги настигли его через несколько секунд после выхода из Большого зала. Она откинула волосы. — Ты мог бы меня и поддержать. — Я общался со своими друзьями за столом как цивилизованный человек. Могла бы и упомянуть, что собираешься взобраться на стол и сделать грандиозное заявление. Я бы сказал тебе, что не собираюсь в этом участвовать. — Но они все должны захотеть прийти! Как минимум потому, что на Рождество очень важно объединяться! Ты не можешь утверждать, что я не права. Драко рассмеялся. — Ты такая гриффиндорка. — Он похлопал ее по спине. — Сплошная справедливость и никакой дипломатии. — Дурак. Но слизеринцы придут? — Во всяком случае большинство. Флинта трудно убедить. — Наверное, это будет победой, если хотя бы большинство придет. — Однозначно. Слушай, я пообещал Миллисент Булстроуд, что покатаюсь с ней на коньках перед тем, как пуффендуйцы заставят нас вырезать снежинки из бумаги или чем там они занимаются. Но я хотел отдать тебе кое-что. Она заправила волосы за уши. — У тебя для меня подарок? Драко пожал плечами. — Ничего особенного. Это, наверное, глупо. — У меня есть для тебя кое-что. — Правда? — Не сильно грандиозное. — Мне нужно сходить за моим. Встретимся через пять минут? Под главной лестницей была втиснута маленькая ниша, там они и встретились. Через плечо Грейнджер была перекинута сумка, ткань натянулась под весом ее содержимого. Она достала огромную, прямоугольную упаковку. Драко взял ее одной рукой. — Ты вроде сказала ничего грандиозного. — Ха ха. Еще перед тем, как развернуть бумагу, он знал, что это книга. Ну действительно, а что еще? Он не узнал ни автора, ни названия. Значит еще одно маггловское произведение. — Дай угадаю. Небольшое легкое чтение? Грейнджер показала ему язык. — На этот раз это правда так. Здесь собраны лучшие рассказы про Дживса и Вустера. Это про богатого аристократа, который ведет себя, как ребенок, и его замечательного камердинера, который помогает ему выбираться из всяких нелепых неприятностей. Это очень забавно. Драко открыл случайную страницу и просмотрел абзац. — Я надеюсь, я не должен проводить никаких параллелей? — спросил он, подшучивая. — О, Боже, нет. Я подумала, ты оценишь чувство юмора. Особенно после вечеринки Слизнорта. Я очень жду твоих впечатлений. — Она уже тянулась вперед. Ее руки чуть ли не дергались от нетерпения перевернуть первую страницу и расположить том на его коленях. Драко улыбнулся. — Должен признать, пока что твои рекомендации были очень даже хороши. — Не поощряй меня. Я пыталась сдерживаться, чтобы давать тебе только по одной книге за раз. Это и так уже мухлеж. — Она прикусила губу. — Тебе нравится? — Да. Ее лицо засияло. Она бросилась вперед и поцеловала его в щеку. — Я правда очень жду, когда ты ее прочитаешь. Меня от смеха распирало во время чтения, и это не то, что я могу показать Гарри и Рону. Они только посмеялись бы надо мной. — Я тоже над тобой смеялся. — Ну, да. Но ты ее прочитаешь. — Открой свой. — Он передал ей куда более маленькую и легкую упаковку, беленькую коробочку, аккуратно перевязанную зеленой лентой. — Бери их осторожно. Она раскрыла коробку. Внутри была пара сережек в виде серебряных четырехугольников с разрезами. — Красивые, — сказала она. — Спасибо за предупреждение, они выглядят хрупкими. — Она вытащила одну, но дернулась до того, как смогла приложить ее к уху. На большом пальце появился тонкий порез. — Острые, — сказала она, а потом схватилась пальцами за переносицу. — Драко Малфой, это что, картофелечистки? Драко усмехнулся. — Я думал, ты узнаешь их где угодно. — Боже мой. — Она хлопнула его по руке. — Ты просто нелепый маленький засранец. Где ты их нашел? — Кикимер достал для меня. Я хотел сам взглянуть на какие-нибудь маггловские вещи, — сказал Драко. — Они интереснее, чем я ожидал. Выглядят хрупко, но достаточно острые, чтобы порезать. Я подумал, смотрятся симпатично. — Он поправил узел своего галстука. — Но ты переделал их в сережки? — Мне нравится что-нибудь создавать. — Долгое время ему было некогда заниматься всякими поделками, ничего серьезного с пятого класса. Это было забавно. — Я очень старался. До этого никогда не делал украшения. — Давай проверим, как они смотрятся. — Гермиона приподняла серьгу, в этот раз за крючок. — Теперь я знаю, что лезвие настоящее. Что думаешь? — Я думаю, тебе идет. Она покрутила головой из стороны в сторону, показывая их. — Тогда я их надену. Хитроумная штука. Мне они нравятся, очень. — Она поцеловала его. — Тебе нужно взять коньки и свитер, а я обещала первокурсникам какао и колядки. Тогда увидимся примерно в два, на вечеринке. Кто-то, увидев группу одиннадцати и двенадцатилетних волшебников, топчущихся в снегу на Рождество и обернутых в красные и зеленые шарфы, может подумать, что они колядуют или радостно направляются на какие-нибудь гуляния. Но с каких пор гриффиндорцы и слизеринцы могли провести время без перепалок? — Прекратите, паршивые отродья! — прокричала Урсула Джаспер, второкурсница со Слизерина. Она вытряхнула снег из-за шиворота и смахнула несколько снежинок с куртки. Два гриффиндорских мальчика с первого года хихикнули. Новые снежки уже парили за их спинами. Они не видели других слизеринцев позади, первокурсник Бриджет Пьюси стряхивал сосульки с низко висящей ветки и облеплял снегом острые осколки. Драко указал на него палочкой. — Бриджет! Это замечательная идея, но прекращай. — Деннис, Эойн, вам должно быть стыдно, — сказала Грейнджер. — Вы так демонстрируете благородство своего факультета? Не заставляйте меня вычитать очки. — Мы просто развлекаемся, — возмутился Эойн. — Я же не закидываю флоббер-червей ей под платье. — На вечеринке должно быть весело всем, а не только вам. — Грейнджер сжала зубы. — Вы, черт возьми, пойдете и будете общаться с учениками с других факультетов на Рождество, даже если мне придется тащить вас туда за уши. — Не понимаю, почему мы должны в этом участвовать, — сказал Бриджет. Гектор — мальчик болезненного вида — согласно проворчал: — Пусть все полуродки и любители магглов толпятся в тесной комнате. Весь Большой зал будет нашим. — Эй! — рявкнул Драко. Он несколько раз звонко хлопнул в ладоши. — Змееныши! Прекратите это к чертовой матери. Слизеринцы не начинают драк. — Его тон повысился под конец, требуя продолжения. — Мы их заканчиваем, — пробормотал один из слизеринцев. — Именно. Оставьте провокацию Гриффиндору. — Эй, — отреагировала Гермиона. Драко наклонил голову в ее сторону. — А что, я не прав? — Нет, но не развивай тему. К счастью, убранство гостиной Пуффендуя оказалось слишком интересным для младших учащихся, чтобы продолжать ссоры. Круглой комнате удавалось выглядеть солнечно даже глубокой зимой. Свет лился сквозь круглые окна, сверкая на медовом дереве и отполированных медных канделябрах. Все было окрашено сливочным, бледно-желтым и золотым. Замысловатые вязаные одеяла были наброшены на спинки пухлых диванчиков и кресел, огонь потрескивал, добавляя еще больше тепла и золотистого света. А декорации! Даже пуффендуйцы, известные своей трудолюбивостью, скорее всего, начали готовиться рано. Низкий потолок был скрыт под рядами белой мишуры, огоньков и блестящих снежинок. Полки были увешаны гирляндами, на некоторых лежала листва или сотни елочных игрушек. Изящные стеклянные кувшины были наполнены мятными леденцами либо опять игрушками, вокруг свечей обвивались остролист с омелой, стояли пряничные домики, а три стола ломились от веса ветчины, жареной индейки, мисок с закусками, рулетиков, четырех видов картофеля и невообразимых пирогов и печенья. — Гермиона! — подбежала Ханна и стиснула Гермиону в объятиях. — Посмотри, сколько людей ты собрала! Не знаешь, когтевранцы придут? — Не знаю, я не уверена. — Ну ничего, может, они подойдут к трем или позже. Это не особо важно, еда готова, а у нас куча времени. Хочешь посмотреть на игры? О, и я должна показать тебе стол, который под запретом для всех младше пятого курса. — Обязательно, — сказала Гермиона. Она протянула Драко руку. — Хочешь посмотреть на игры? Или сначала выпить? — Ой! — пискнула Ханна. — Прости, пожалуйста! Я так увлеклась, потому что мы с Гермионой уже обсуждали план вечеринки. — Сначала она обсудила это со мной, — сказал Драко. — Извини, я немного забыла, что ты все еще староста. Но замечательно, что ты пришел и привел слизеринцев. Драко застыл. — Кто стоит у дверей? Он успел как раз во время, чтобы пустить Тео и Миллисенту без происшествий. К тому времени, как он вернулся с ними, большинство учеников первых и вторых курсов уже стояли около игровых столов, увлекшись настольным квиддичем и шаффлбордом. Гриффиндорцы и слизеринцы были друг против друга, но пока все выглядело спокойно. Грейнджер похлопала его по руке. — Ханна сказала, что в тех бочках алкоголь. Она спрашивает, стоит ли умолчать о нем до окончания ужина. Она говорит, что они обычно выводят младших на какое-то время, чтобы у них состоялась более взрослая вечеринка. — Она заметила, как Миллисента приближается к ним с кубком в руке, и выпрямилась. — Миллисента. — Грейнджер. Почему ты не с гриффиндорцами? — Вся суть в том, чтобы мы не проводили все время с нашим факультетом. Драко придвинулся на дюйм ближе к Гермионе, стараясь говорить непринужденно. — Вы с Ноттом хотели сыграть в руны прошлым вечером, да? Нас теперь четверо. Миллисента приподняла брови. — Ты шутишь? — Что, думаешь, вы вдвоем не сможете нас обойти? — спросил Драко. Во втором раунде присоединилась Ханна и еще несколько пуффендуйцев. Когда подошли когтевранцы, они сказали, что хотят играть своей командой, но все остальные возмутились, потому что это было бы нечестно. — Не потому, что вы умнее нас, — пояснила Грейнджер. — Мы с Драко легко обошли бы вас, если бы хотели. Но мы не знаем, к каким внутренним приемам вы можете прибегнуть. — Кто бы говорил, Гермиона, — сказала Ханна. — Какую последнюю подсказку ты дала Драко? «Как-их-там… о, черт, они забираются в трубы»? Грейнджер вспыхнула. — Хоть кто мог догадаться, что я имела в виду водных моллюсков. После того, как все съели столько порций ужина, сколько хотели, и подождали немного, чтобы набитые животы успокоились, Драко, Ханна и Гермиона собрали всех, кто был на четвертом курсе и младше, чтобы вывести на улицу. Драко должен был признать, что у пуффендуйцев была четко налаженная система. Дети могли снова начать буянить в любую минуту. Соревнования по катанию на санях под звездами были открыты для всех желающих, хотя в основном участвовали младшие. Второгодки весь семестр расхваливали это событие перед новичками. Им не терпелось выйти на улицу. После вихря курток, перчаток и согревающих чар, старшие остались один на один с шотами с желе, контрабандным огневиски, который смешивался с сидром, и играми с участием этих напитков. Кучка пуффендуйцев курила около камина, там они могли незаметно посылать бóльшую часть дыма в дымоход. Произошел только один неприятный момент. Стук в дверь сообщил о возможном опоздавшем, но когда Оливер и Драко пошли посмотреть, там не оказалось ничего, кроме огромных следов и ошеломляющего запаха уксуса, которым окатило жертву, постучавшую не в тот узор. Драко подумал, а что если Флинт решил в итоге прийти и был наказан за это. Но тут уже ничего не поделаешь. Кто бы это ни был, он уже ушел. Если это был Флинт, Драко не мог ни в чем его обвинить. Вскоре Драко обнаружил, что ввязался в какую-то нервирующую игру «Я никогда не». Миллисента, казалось, особо пристально наблюдала за ним. Когда настала ее очередь, она сказала: — Я никогда не проводила ночь в спальне другого факультета. С кем-то противоположного пола. Драко щедро глотнул и встретился взглядом с Миллисентой. — Падма Патил. Прошлый год. Он почувствовал, как Грейнджер выдохнула рядом с ним. В конце концов даже отлично наколдованные согревающие чары улетучились, и младшие ученики просочились обратно, топая ногами и прося горячий яблочный сок. Ханна и Оливер оттащили несколько стульев от камина и бросили кучу подушек прямо перед очагом. Первокурсники со второкурсниками наполнили тарелки, схватили любимые игры и угнездились внизу. Драко заметил, что они все равно были разделены по факультетам, но этого и стоило ожидать. Он надеялся, что Грейнджер не расстроится из-за того, что группки учеников держатся рядом со своими друзьями. Никто из них больше не ссорился. Время от времени кто-то из одной группы звал кого-то из другой, вспоминая хорошую поездку на санях или занимая очередь на игру. Несколько первогодок с Гриффиндора перешептывались и хихикали. Беллами Унглсвитч взмахнул палочкой в сторону веток омелы, висевшей над входом в гостиную. — Вингардиум Левиоса. Омела проплыла по комнате и зависла над Драко с Гермионой под смешки младших гриффиндорцев. — О, Беллами, не надо, — сказала Ханна. Драко взглянул на Грейнджер. Ему показалось, что она совсем слегка приподняла бровь. Он облокотился на руки, наклонившись вперед, чтобы изучить летающую омелу. — Не особо впечатляющий образец, правда, Грейнджер? Тщедушная маленькая ветка. Однозначно не дотягивает до моих стандартов, чтобы поцеловать тебя. — Как и моих, — сказала Грейнджер. — Тебе бы пришлось всю стену ей покрыть. Ликер теплился в его желудке. — Но вот что. Только из-за Рождества. — Он поймал ее руку, обернул палец вокруг ее указательного и поцеловал костяшку. — Что скажешь, этого хватит? Она улыбнулась. — Пожалуй, да. Когда вечер подходил к концу, Драко и Гермиона отделились от толпы. — Ты никогда не была в остальных гостиных, — сказал он. — Не было подходящего повода. — Хочешь сегодня прийти и поспать у меня? Уголки ее рта приподнялись. — Это кажется справедливым, правда? — От ее дыхания в воздухе появились облачка. — Дай я только захвачу таблетки, пижаму и книгу. Встретимся на лестнице. Десятью минутами позже Драко вел Грейнджер вниз в слизеринскую гостиную. Свет был выключен. Единственным освещением было сине-зеленоватое мерцание, исходящее из окна. На секунду Драко почудилось движение, но это тени от воды наполняли комнату призрачными проблесками. Возник секундный неуклюжий танец, когда они вдвоем подошли к ближней стороне кровати. Драко шагнул назад. Такие ситуации не описывались в вычурных книжках по этикету, которые родители заставляли его читать, но ему казалось, что девушка, наверное, должна выбирать сторону кровати. Потом были поцелуи и чуть большее, чем поцелуи. Грейнджер была нежна, ее тело все еще привыкало к новым прикосновениям, но ей нравились его пальцы, и она хваталась за него, не нуждаясь в подсказках, и, казалось, наслаждалась подстраиваться под ритм, чтобы доводить его до кульминации. После она взбила подушку и открыла книгу. — Ты не против, если я прочитаю парочку страниц? — Почему нет. — Он зевнул. — Не понимаю, как ты еще не устала. — Устала, просто я всегда немного читаю перед сном. Это помогает мозгу успокоиться. — Так и думал. — Драко перекатился на бок, отвернувшись от нее и лампы. Было немного слишком светло, чтобы спать. Он натянул уголок одеяла на лицо, чтобы закрыться от света. Позади него послышался женский смешок. — Ты всегда прячешься под одеялом? — Нет. Обычно я сплю в темноте. Как нормальный человек. — Просто прочитаю главу. Я тоже устала. Потом лягу спать. На момент повисла тишина, а затем Драко почувствовал, как робкие пальцы зарылись в его волосы, почесывая голову. Расслабленный вздох сорвался с его губ. — Это приятно. Ее пальцы игриво шевельнулись, а потом возобновили ласковые поглаживания. Он мог представить, как она улыбается, глядя на страницу. Казалось, всего через мгновение его глаза распахнулись. Он чувствовал вес человека рядом с ним, но на лице находилась ткань, и на секунду он был полностью сбит с толку. Потом его зрение вернуло себе фокус. Он лежал в кровати рядом с Грейнджер и успел достаточно глубоко уснуть, чтобы начать видеть сны. Он тяжело вздохнул и сменил положение. — Еще одну главу, — пробормотала Грейнджер, не отрывая взгляда. — Уже прошло… — Он взглянул на часы. — Час? Сколько глав ты прочитала? Она инстинктивно притянула книгу ближе к груди. — Отдай мне это, — сказал Драко. Она перекатилась на бок, отворачиваясь и обвивая руки вокруг книги. — Еще одну главу, я обещаю… аа! — Она прервалась, захихикав, когда Драко начал щекотать ее. — Отдай, — сказал он, тыкая пальцами ей под ребра. — Никогда! — Она шлепнула его по руке, изгибаясь и смеясь. — Прекрати… жулик… ты никогда не получишь… нет! Он отобрал ее, взмахивая потрепанными страницами. — Ты прочитала восемь глав? — Они постоянно заканчиваются на самом интересном! — Она взмахнула рукой, но недостаточно быстро. Книга исчезла из зоны ее досягаемости. Он взобрался на колени, чтобы продолжить щекотать ее свободной рукой, шутливо отчитывая, пока она корчилась. — Это я жулик? «Одна глава и я лягу спать». — Он уронил книгу на прикроватную тумбочку и залез на нее. — Ты мелкая врушка. Что мне с тобой сделать? Она подняла на него глаза, смотря сквозь ресницы, и прикусила губу. — Я уверена, ты что-нибудь придумаешь. Он улыбнулся и поцеловал ее. Она с воодушевлением ответила ему. Сначала он думал, что она снова стягивает с себя штаны. Потом до него дошло, что всеми своими движениями она придвигала их к краю кровати. И что он чувствовал, как только одна ее рука обвивалась вокруг него. Она разорвала поцелуй. — Ага! — Книга была у нее в руке. Она вывернулась из-под него и натянула одеяло на голову, плотно укутываясь. Драко услышал шуршание страниц. — Ты чертовка. — Он ткнул одеяло. Раздался довольный смешок, но ткань была слишком плотной, чтобы ей было щекотно. — Ты даже не видишь, что читаешь. Послышался приглушенный Люмос. Драко рухнул на спину. — Еще и палочку забрала. — Он вздохнул, сворачиваясь рядом с кучей из одеял. — Хотя бы пусти меня к себе. Я почитаю через плечо. Спустя секундное раздумье ткань со стороны ее спины приоткрылась. Драко прижался к ней и обернул руку вокруг талии. Он зевнул. Под одеялом было тепло. Замкнутый воздух пах мылом и пергаментом. — Переверни страницу, когда будешь готов. Я ее уже прочитала. Спустя две главы они вдвоем уснули. Ее рука была на книге, а палочка лежала между страницами вместо закладки.