Неудачный брак или Какого это иметь молодого любовника?

      Светлый день, но солнце светит ярко и обманчиво — оно не согревает, лишь нежно подсвечивает заснеженные улицы, из-за чего мягкий рыхлый снег немного поблескивает. Пытаясь озарить снежные просторы вокруг, лучи света пробивались сквозь густые облака и искрились на белоснежном покрывале, создавая иллюзию волшебства. Деревья по обеим сторонам улицы, щедро укутаны снежными шапками, а гирлянды из огней украшают главную и самую красивую улицу города, создавая праздничное настроение.       Семьи с детьми размеренно гуляют вдоль тротуаров, оставляя следы в мягком снегу. Дети радостно смеются, лепят снежные комки и разжигают дружеские споры — у кого снежок больше. Воздух полон веселого гомона и пушистых снежинок, которые время от времени срываются с веток деревьев. В витринах магазинов и кафе мерцают огни от навешаных теплого цвета иллюминаций, от которых веет уютом, комфортом и домашним спокойствием.              — я честно его не понимаю. — Вару, держа в руке десертную ложку, смотрел на то, как по кругу вращается латте в его белой аккуратной чашке на блюдичке. На такой же тарелочке лежал уже надкусанный кусочек торта «красный бархат», который Вару так любил есть днём, когда тройняшки ещё в садике и парень может насладиться встречей с друзьями, — зачем он вернулся? Мы прекрасно жили без него. —немного нахмурившись, юноша засунул ложку в рот, устремив свой взгляд в стол. Убрав ее, он вновь надломил тортик и начал рассматривать его, такого аппетитного и красивого. Но думал парень совсем не о тортике, — у нас все есть. Прекрасная квартира, детский сад с хорошими воспитателями, школа с углубленным изучением иностранных языков. — перечисляя все это, юноша лишь сильнее нахмурился. В его мыслях возникла лишь одна картина: Пик нарушает всю эту идиллию, которую он создавал для своих детей, — а он хочет что-то кому-то доказать. Он мне давно не нужен. Дети прекрасно обходятся без него.       — Вару, ты не понимаешь. Детям нужен отец. — сказал смотревший на него Чача. Сзади его кресла висело тёмно-коричневое махровое пальто с красивыми черными глянцевыми пуговицами. Он, также медленно уплетая чизкейк, сидел рядом с другом, — дети должны расти в полной семье. Они должны брать модель поведения с родителей и учиться, смотря на них. — взял чашку за ручку, он отпил теплый наваристый кофе, — а когда ты воспитываешь их один, они видят твои ссоры с Пиком, и это.. ц... — парень немного отвёл взгляд и закусил нижнюю губу, думая, как сказать, чтобы не обидеть, —понимаешь.. они думают лишь о том, что тебя никто не любит.       — вот поэтому детей заводить не надо. — сидевший напротив Чачи Миша фыркнул, поправив рыжие волнистые волосы и устремив зелёные, ближе к зрачку шоколадные, глаза на друга, — дети – бессмысленная трата денег и времени. А все, что они сделают тебе в ответ, это морщины добавят и денег просить будут. — взяв тарелку с бутербродлм с ветчиной и сыром в виде круассана, юноша поднял выпечку и аккуратно надкусил.       Один из парней закатил глаза, постучав ложкой по кружке с чаем, чтобы они и на него обратили внимание, — то, что ты не умеешь воспитывать детей, ещё ничего не значит. — Винтес убрал ложечку на тарелку, после чего взял чашку двумя руками и, примкнув губами к ее краю, отпил содержимое, — ты вообще радоваться должен. Некоторые не имеют возможности вообще иметь детей. А ты здоровая кобылина, которая ноет, что он станет страшным и жирным. И кстати это совершенно никаким образом не зависит от того, будет у тебя ребенок, или нет.       Миша нахмурился и хотел уже было что-то возразить, но его перебил Вару, стукнув по столу, — достали уже. — острыми кошачьими зрачками он осмотрел всех присутствующих, после чего лишь сильнее нахмурил и без того хмурые брови, — как курицы. Все пытаетесь что-то доказывать другу, ещё и успоряют. Видите человек не понимает, так чего вы добиваетесь? А ты чего? — юноша взял в руки блюдце с тортиком, смотря на него, но совершенно не на собеседника, который был вне себя от возмущения. Это он ещё и виноват? — ты уже сказал и мы поняли. Нахера каждый раз говорить одно и тоже?       Все зло фыркнули, после чего продолжили обсуждать разное. Разошлись они только ближе к четырем, ведь некоторым ещё и детей из детского сада нужно собирать.

***

      Зимний вечер окутан особой магией и тихим волшебством. В воздухе витает свежесть, которая проникает в глубину души. Сквозь деревья, уставшие от тяжёлого снежного одеяла, просвечивает лунный свет, создавая на снегу волшебные узоры. Небо окутано серыми и синими оттенками, усыпанно звёздами, и в этом уединённом мгновении природы кажется, что время останавливается. Звуки зимнего вечера тихие и мелодичные: скрип снега под ногами, тихое воевание ветра и, возможно, где-то вдали запах хвои и разжигаемого костра. Время кажется остановившимся, позволяя насладиться спокойствием и гармонией природы. Это время для размышлений, для уединения, для того, чтобы собраться с мыслями и просто насладиться тишиной. Зимний вечер — это волшебство, которое подарено каждому, кто умеет замечать красоту в простых вещах.       — так, заходим. —Вару, заведя детей за руки через порог, зашёл сам. Убрав руки,он достал из кармана ключи, на которых висел брелок в виде связки кубиков, на которых были написаны имена детей, на каждой стороне кубика. А на четвертой стороне было имя самого папы. Парень мельком посмотрел на ключи, после чего, оперевшись об дверь, закрыл ее. Положив ладонь на дверную ручку и, обхватив ее пальцами, парень дёрнул ей, чтобы проверить, точно ли она закрыта, в чем он точно убедился. Повернувшись к детям, он лучезарно улыбнулся, ведь тройняшки, по-детски счастливые и глупые, все ещё что-то бурно рассказывали папе. Как котенка возле забора увидели, как сегодня им воспитатель книжку читал, как не спали во время детского часа. В общем, пытались со всем поделиться с родителем. Юноша шире улыбнулся, после чего посмеялся с них, — давайте переоденимся и вы мне все, все, все расскажите.       — хор'ошо! —искренне и по-доброму выкрикнули дети, напоследок ещё раз махнув руками, привлекавшими внимание папы до этого. Почти не отличившись друг от друга, они одинакового стянули шапки с голов, после чего начали пытаться также и стянуть шарфы. Вару хихикнул, сел на корточки и стал развязывать эти «сложные» и «невозможные» узлы, которые тройняшки умеют завязывать, но развязывать пока непокоримая задача.       Мальчики убежали, после чего, громко смеясь, прибежали на кухню к папе, одетые в свои зелёные пижамы с дракончиками, состоявшие из рубашку и штанов. Запрыгнув на стол, они сразу стали наливать всем чай. Пока Пиру доставал их небольшие чашки, Коул и Виру открывали чайные пакетики из красивой коробки. Закинув их в кружки, старший взял за ручку заварник и стал наливать каждому ровное количество воды, чтобы точно досталась всем. К тому моменту пришел и папа, улыбающийся от действия его детей. Какие они все таки у него прекрасные, милые и хорошие.       Он достал шоколадку из холодильника, взял небольшой ножик, после чего отрезал равный кусочек сладости каждому, кроме себя. Мальчики, как пиранье, набросились на них и забрали каждый свое, быстро закинув их себе в рот, запивая чаем. Парень посмеялся с них, — все скушали? Давайте побыстрее выпивайте чай и я пойду вас укладывать. — Вару подошёл к тройняшкам и потискал каждого за пухлые милые щёчки, на что все трое хихикнули. Неожиданно быстро для себя допив чай, хотя они очень любят растягивать этот момент, Пиру, Виру и Коул вскочили со стульев, совершенно готовые ко сну. Юноша погладил их по головам, после чего повел всех троих в их милую детскую комнату.       Зайдя в комнату, Вару осмотрелся. Все стены в комнате были покрашены в приглушенно-лаванданвый цвет, кроме одной из длинных стен в комнате, находившаяся справа от входа в комнату. Сама по себе она была белая, но сверху был рисунок. Это было огромное граффити, которое парень делал сам. Были написаны разными почерками имена тройняшек, а рядом были их любимые персонажи из мультфильмов и игрушки, с которыми они спали по ночам, но также были и просто персонажи из мультиков, игр и всего остального. Возле стены стоял огромный раскладной диван тёмно-фиолетового цвета. Он был достаточно мягкий и удобный, поэтому дети и спали вместе, просто разбирая и собирая диван. Слева от стены было огромное окно, которое также находилась напротив двери. Под ним располагался подоконник, широкий и просторный, поэтому там лежали разные матрасы, подушки и мягкие игрушки. Слева от окна был большой в стену белый шкаф, разрисованный на неприлегающей к стене боковой стороне. Там располагались отметки роста тройняшек с того момента, как они научились сидеть. Сначала они все были примерно одинакового роста, но со временем стало видно, что Виру вновь идёт впереди всех. Весь в отца. Это и радовало, и пугало парня...       Дети сразу же прыгнули на любимый диван, где уже заранее было постелено белье и уложено все необходимое. Вару с детьми сделали это ещё до прогулки, чтобы сразу плюхнуться в объятия теплой постельки, вместо того, чтобы ныть и раскладывать все. К тому же молодой папа предполагал, что после прогулки тройняшки будут уставшие, но видимо осознал свою ошибку, когда те схватили свои подушки и стали бить друг друга и напрыгивать. Парень посмеялся с них, после чего подошёл к подоконнику. Под ним была встроенная вглубь длинная полка, в которой лежали разные книги. Сейчас конечно их читал Вару, но в будущем будут и дети. Продолжая осматривать книги, он улыбался, ведь сзади визжали довольные тройняшки, иногда обидчиво, но все равно по семейному.       Достав одну из книжек с яркой красной обложкой, он опёрся о матрас и поднялся, сначала боком, а потом уж полностью повернувшись к детям. Те все ещё дрались, но делали это медленно, иногда даже зевая из-за нехватки сил. Их график сна так построен, чтобы дети и набеситься могли и чтобы ночью крепко спали, — так, все, закончили борьбу. — тройняшки недовольно проныли, после чего все трое встали на диван. Измотанные, уставшие и сонные смотрели на ещё бодрого Вару, — итак. Давайте, давайте. Чтобы вы побыстрее уснули, вам нужно побыстрее прочитать сказку. — юноша прошел к ним и положил на мягкий диван книжку. Дети сразу же плюхнулись и укрылись общим большим фиолетовым одеялом, а папа накрыл их сверху красным махровым пледом. Он всегда так делал, ведь на ночь открывал окно для циркуляции воздуха. Не будут же дети дышать тем же, что до этого надышали?       — папа, а можно задать вопрос..? — вяло в полусне спросил Пиру, устроившись возле стеночки. Из под края одеяла выглядывал зелёный носочек. Парень аккуратно взял край одеяла и накрыл ногу сына. Получив утверждение, мальчика вновь зевнул, — а кто был тем мужчиной, с которым вы разговаривали..?       Вару потерял эмоции на лице, а глаза при устремились в одну точку. Застыв на месте, он осознал, что не может все рассказать ребенку. Он не может объяснить ему, кто это, почему папа плакал из-за него, почему мужчины плакал. Его молчание — это не очередной страх, а внутренний крик. Глаза уже наполнялись слезами. Сейчас уже было совершено другое отношение. Он вспомнил все до мельчайших деталей: его взгляд, его улыбку, которые всегда приносили тепло, но теперь они были всего лишь эхо в его памяти, все время вызвавшие только слёзы. Жить любовницей богатого мужчины с условиями, что он не бросит жену и будет только навещать вас с детьми – очень неприятно, да что там, больно. Когда он говорит, что верен тебе, а сам разделяет постель с другой девушкой. Хотя, скорее, это ты другой и это он разделяет с тобой постель. Но всегда страшно становится за детей. Это не только повлияет на их психику, отец вас не любит, поэтому и живёт с другой, но также и последует издевательствами в школе, что ваш папа просто шлюха, который хочет разрушить семью. И этого парень не хотел. Он не хотел снова оказаться вот так. Да и кто сказал, что раз он изменил с тобой, он не изменит тебе? — это.. — сглотнув, Вару улыбнулся Пиру, продолжавшего смотреть на папу, — это мой давний знакомый... Мы давно не общались из-за.. из-за одной ссоры...       — но вы же больше не будете с ним ругаться..? — брови встали домиком, а сам мальчик надул губу. Они все переживали за папу. Они не хотели, чтобы он плакал. Парень аккуратно пролез, после чего обнял их всех, придав к своей груди. Ппц лег на плечо Вару, Коул на грудь, а Виру улёгся на брата, прижавшись к нему, — мы тебя очень любим... — зевнул ребенок, — и не хотим, чтобы ты плакал...       — я больше не буду плакать.. —шмыгнул носом парень, — как я вообще могу расстраиваться, когда у меня есть такие чудесные дети, как вы..? — задав вопрос, на который он не ждал ответа, юноша поцеловал тройняшек. Пиру мягко и сонно улыбнулся, после чего прикрыл глазки и больше прижался к папе. Пролежав с детьми пару минут, он выбрался оттуда и вновь посмотрел на сыновей, уже прижимавшихся к друг другу. Подойдя к выходу, он выключил свет, после чего аккуратно прикрыл дверь, глкбо вздохнув и оперевшись об нее. Тихо спустившись вниз, он сел на пол и закрыл лицо руками.       По итогу Вару встал, но не знал, сколько времени он так просидел. Да и честно для него это не имело никакого значения. Остановившись, он глубоко вздохнул. Когда-нибудь он сможет все это принять и отпустить. Когда-нибудь точно сможет. А сейчас нужно стараться жить, хотя бы ради детей и их психики. Он любит их больше жизни и его не смущает ничего. Ни их небольшая разница в возрасте, ни внешние различия, ни даже родство между друг другом и самим парнем. Они не бросят друг друга и также не бросят папу. Навсегда останутся вместе и будет это при любом раскладе, есть у них отец или нет...       Успокоившись, парень зачесал волосы назад. Да, сегодня уже вторая по счету его странная ночь, из-за которой он долго но сможет уснуть, — „сначала сходу в душ, а потом уже и в кровать лягу.“ — подумал про себя Вару и пошел по коридору в свою спальню, потирая один глаз рукой. Собрав все нужное в своем гардеробе, он направился в ванную и вышел оттуда только спустя несколько часов. Горячий душ, успокаивающий и приводящий в чувства, действительно навёл в голове порядок и по-настоящему смог утешить от этого, выветрив из головы эти мысли. Как будто ничего этого и не было и Вару жил также, как и все эти три года с рождения детей.       Пройдя к кровати, он откинул одеяло и сел на нее, начав поправлять любимую зелёную пижаму с милыми лягушками, которую ему когда-то подарили на день рождения друзья. Разложившись удобнее и поставив подушку прямо, Вару положил одеяло на ноги и взял свою книгу с тумбочки. Открыв ее на нужно странице, он продолжил читать главу, на которой остановился вчера. В голове возникла сцена с персонажами, ведь все было описано до мельчайших подробностей. Внешность, одежда, выражение лица, да даже устройство комнаты. Да, Вару очень любит подробные книги. Ты читаешь их так, будто смотришь сериал, — «Саша.. — неуверенно произнес мужчина, нависая сверху парня. В черных глазах не было видно зрачка, что делало и без того привлекательного брюнета горячее и сексуальнее. Но эта неуверенность на его лице.. эти лёгкие, боязливые касания.. наконец-то Ки эта нерешительность... Да, было видно: он боится навредить русому, — ты точно готов..? — аккуратно проводя по бедру подушечками пальцев, Артем смотрел прямо в его светло-серые глаза, сложившие мужчину с ума на протяжении нескольких месяцев.» — послышался уставший зевок, — ну куда он от тебя денется, дурик... Он же тебя любит... — произнес парень, протирая один глаз рукой. Его уже давно тянуло в сон, но он хотел дочитать главу. Продолжая бегать глазами по строчке, он не заметил, как сначала потерял суть повествования, а после и сам уснул, положив книжку себе на живот.

***

      Вару, уставший после долгого рабочего дня, толкнул дверь своей квартиры, монотонно вздохнув. Никогда он не думал, что дверь может открываться с таким трудом. Он сбросил черные аккуратные туфли, оставив их у входа, и направился в спальню. Ноги, как будто обремененные свинцовыми грузами, плелись по привычному маршруту к спальне. Внутри квартиры царила тишина, нарушаемая лишь звуком её шагов по гладкому полу. Хотя парень ее не замечал. В голове все превратилось в кашу и мозг думал лишь об одном: вино, телевизор и теплая кровать. Когда он переступил порог, её охватило удивление. Щеки запылали красным, а сердце его забилось чаще, когда в он увидел свою спальню. Обычная подсветка была выключена, вместо нее была ярко-красная, создававшая романтическую и немного пошлую жаркую атмосферу. На кровати было застелено ярко-красное белье, долго томившееся в шкафу и ждавшее своего часа, который спутся долгое время наконец-то настал. На тумбочках и на небольшом черном столике, где стояли бутылка вина в ведре со льдом и два бокала, были белые и красные свечи, подчёркивающие настроение в спальне. На пуфике перед кроватью сидел мужчина. Белая рубашка была расстегнута до ключиц и открывала на них чудесный вид, сверху рубашки кожаная черная портупея, прикреплённая к такому же ремню, который держал черныес высокой посадкой брюки. На ногах были обуты черные лакированные, ни разу не ношенные, туфли, — с годовщиной, Вару..~ — по комнате разлился грубый бас, который надолго засядет в памяти.       — Пик..? — парень захлопал глазами и посмотрел в лицо бывшему. Тот улыбался, на лице была щетина, а волосы пострижены под каре. Что он делает тут? Как он узнал этот адрес? Почему все вот такое? И наконец, где же дети? — а.. а где дети..?       Мужчина встал с пуфика и взял бутылку вина, начиная снимать цветную фольгу, — я отправил их к бабушке и дедушке. — взял штопор со стола и начал вынимать пробку, — они давно просились~ — мужчина усмехнулся, открыл бутылку и стал наливать содержимое в бокалы, — да и повод наша годовщина~ — поставил ее на столик, взял бокалы и прошел к нему, протягивая один из них, — ты же помнишь, что в этот самый день мы переспали в клубе четыре года назад? — пошлость в голосе пропал. Глаза Пика устремились в очи Вару. Они медленно наполнялись слезами, — Вару?       Слезы уже катились по его щекам, словно дождь, не желая утихнуть. Внутри него бушевал океан эмоций — от отчаяния до паники. Годовщина, о которой он забыл. Как он мог? Каждая деталь в их совместной жизни была ярким моментом, а этот день должен был быть особенным. И то, что это просто сон, что они с Пиком не вместе, он тоже забыл, — я.. я забыл... — парень шмыгнул носом. Мужчина захлопал глазами и хотел уже что-то ответить, но вздрогнул, когда парень стал реветь, что забыл про их годовщину. Пик же столько приготовил для него, а Вару не то, что подарок забыл, он остался работать до поздна.       — ох, Вару.. — Пик слабо улыбнулся, смотря на парня. Взяв его за плечи, он аккуратно посадил его на пуфик рядом с кроватью, после чего дотронулся до теплых щек холодными руками, — ты был очень загруженный эти несколько дней. Понятно, что ты мог забыть. — дотронувшись своим носом об его, мужчина закрыл глаза, — ты же меня любишь. И это самое главное. Открыл глаза и посмотрел на него. Вместо привычных кошачьих зрачков были красные узкие сердечки.       Парень вновь шмыгнул носом и положил руки на его, понемногу начиная греть их, —я тебя очень сильно люблю... Прости, пожалуйста... — парень, наконец, выдохнул, почувствовав, как груз с плеч исчезает. Облегчение, наставшее после этого момента, было самым лучшим. На душе теперь было спокойно и свежо. Будто у них всегда все было хорошо.       Пик, с легкой улыбкой, отозвалась на его признание, напомнив, что важен не только день, но и те мгновения, которые они создают вместе. Оба засмеялись, невольно вспоминая множество смешных ситуаций, и напряжение улетучилось, как облака после дождя. Они взглянули друг на друга с новым пониманием, обещая, что к следующему годовщине он не заберется в работу так, как это сделал теперь.