Песня последней встречи

Так беспомощно грудь холодела Но шаги мои были легки. Ллойду правда было тяжело дышать. Он может сделать выдох, с трудом, но может, а вот вдохнуть снова – ещё труднее. И было правда холодно. Тело медленно замерзало, чуть ли не насмерть. Я на правую руку надела Перчатку с левой руки. От холода и ощущения собственной беспомощности, он даже путает вещи, которые надевает на себя. Сегодня бы, наверное, все равно бы не пришлось одеваться, ведь кому нужна одежда, если ты совсем скоро будешь мертв? Показалось, что много ступеней А я знала — их только три! Монтгомери делает лишь несколько шагов и ему кажется, что он скоро упадет. Лестница правда кажется какой-то бесконечной, с, порядком, тремя сотнями ступенями, а не с просто тремя. Но ведь шаги правда лёгкие. Между кленов шепот осенний Попросил: «Со мною умри!» Последние ступеньки и он видит, как стоит Морро. Тот полупрозрачен, от него исходит чуть ли не в буквальном смысле недобрая, пробирающая насквозь аура. Он медленно разворачивается к Монтгомери. В руках блеснул золотой Меч Святилища в тусклом свете парочки свечей на столике. Ох, какими же трудами ему достался этот несчастный меч. —Со мною умри! — голос раздается эхом по тому помещению, в котором они сейчас только вдвоем. Ллойд бросается к Сторму, обнимая. Он знает, что все равно бы в итоге прошел сквозь, но в этот раз не так. Он может обнять его, прижаться к призрачной груди, перебирая рваные ткани на нем, которые уже давно скорее превратились в тряпье. Будь у вещей душа, то она бы их покинула вместе с Морро. —Я обманут моей унылой, переменчивой, злой судьбой... — голос снова раздается эхом. Он перебирает светлые пряди Монтгомери между пальцев, падая обратно. Ллойд ответил: —Милый, милый! И я тоже. Умру с тобой... Он полностью отдается в руки призраку. Откинувшись у него на руках, выставляя самое уязвимое место – грудь и живот – он прикрывает глаза. Ллойд улыбается, потому что совсем скоро, лишь немного потерпеть, и он воссоединится вместе со Стормом. Морро медленно приставляет конец лезвия в самую середину живота. Такое удобное положение и так романтично: Монтгомери умрет вместе с ним, прямо у него на руках, от его же меча. Все это так слащаво-странно, что забавляет их обоих до хитрых и расслабленных ухмылок на лице. Первое движение и конец лезвия медленно, но верно начинает протыкать сначала форму Ллойда, а затем уже и его самого. Становится больно, от чего тот вскрикивает, но пошевелится не может – он уже принял решение. Кажется, уже и грудь не такая холодная после прилива крови туда. Текут слезы по щекам Монтгомери, когда Морро проталкивает меч все глубже и глубже. Это мучает его, это настоящая пытка и издевательство, кровь так и хлещет из него и он просит, чтоб Сторм поторопился и перестал медлить с этим. Ему не хочется больше ждать, не хочется. Он желает лишь скорейшего воссоединения с ним навсегда. Резко протыкая Ллойда под оглушительный крик, Морро наклоняется к нему, целуя в губы, все равно не заглушая тем самым его крик. Кровь так и хлещет ото всюду, настолько сильно, что она даже потекла изо рта. Это песня последней встречи Я взглянула на темный дом. Последнее, что видит Монтгомери перед тем, как заснуть вечным сном, вечным, но таким чертовски желанным сном, – Морро. И темный дом вокруг, где они сейчас. Только в спальне горели свечи Равнодушно-желтым огнем. И он закрывает глаза. Навсегда. Постепенно остывающее тело Сторм укладывает на пол. Он вытаскивает из него меч, смотря на то, как стекает с него море крови.