О жизни и смерти

Разумеется, весь этот спектакль был не его идеей. Смысл существования Блэйда можно было свести к трем факторам: убить, отомстить, умереть. Жажда мести удерживала его на земле сильнее бессмертия — из пяти человек трое должны были заплатить. Он должен был заплатить за свои грехи. Все дороги всегда вели к нему. Маска отстраненности на лице Блэйда становится еще холоднее — к нему у него не осталось ни теплых чувств, ни нежных воспоминаний. Прошлое на двоих было залито морем крови — он, зовущий себя ныне Дань Хэном, убивал его столько раз, что сам уже наверняка сбился со счета. Бессмертие не перечеркивало способность испытывать боль, но Блэйд смеялся каждый раз, когда копье пронзало его тело. Блэйд искал смерти — одинаково часто и для него, и для себя. Когда мягкий голос Кафки сообщает ему, что они встретятся на Сяньчжоу, Блэйд внутренне подбирается. Кровь бурлит в нем при любом упоминании «Дань Хэна», и если бы не способности Кафки, его было бы не остановить. Блэйд готов отправиться на Лофу прямо здесь и сейчас, но Кафка говорит: — Элио сказал нам не убивать его. Мы должны помочь. И Блэйд не верит своим ушам. — Мы должны что? Блэйд редко разговаривает с Рабом Судьбы напрямую — Кафка, будучи его верной правой рукой, всегда доносит до Блэйда все приказы и поручения. Она может заговорить зубы любому, Блэйд знает. Знает и Элио. Блэйд не сопротивляется манипуляциям — он лишь спрашивает почему. Зачем. Какого, в общем-то, черта. — Чтобы сделать моего малыша героем, Блэйдик. Элио увидел… Дальше Блэйд не слушает — спорить с Кафкой занятие априори бесполезное. Он уходит в себя, некстати вспоминает прошлое, и неусыпное желание отомстить пробуждается с новой силой. Блэйд не спит — оружию не нужны ни еда, ни сон. Вместо этого он приходит Дань Хэну в кошмарах. * Лофу сильно изменился с момента его последнего визита, но Блэйд остается к нему равнодушен. Изменился и Цзин Юань, занимающий теперь почетный пост генерала и смотрящий на Блэйда сурово и как-то грустно. Не так встречают старых друзей, читается у него во взгляде. Блэйд с ним согласен, но Цзин Юань — не один из трех виновных, а потому Блэйд не поднимает свой меч. Вместо этого он послушно подыгрывает спектаклю, стоя перед Цзин Юанем в наручниках, изображая из себя пойманного преступника. Он видит: генерала так просто не одурачить. Кровожадная аура Блэйда тревожит и мальчишку подле него — еще чуть-чуть, и он кинется на Блэйда со своим мечом. Это даже забавно. Блэйд ждет Кафку — он выполнил самую скучную часть плана, настал ее черед. * Когда нога Дань Хэна ступает на Лофу, Блэйд чувствует это на почти физическом уровне. Наруч на его предплечье будто обжигает огнем, и телепатическая связь ощущается сильнее, чем когда-либо. Какова ирония — он убегал от него через галактики и планеты, а теперь сам явился на Сяньчжоу, на проклятую, оставленную ими землю, в поисках Блэйда. Дань Хэн искал друзей, но для Блэйда это был всего лишь повод. Оправдание. Он никогда не был в них хорош. Он мог придумать себе десятки новых имен, сотни обличий — Блэйд нашел бы его и узнал в каждом из них. Его грех невозможно ни отмыть, ни перечеркнуть, ни оставить в прошлом, он всегда на ладони — Блэйд видит его насквозь. Эта форма мальчишки с прорехами в памяти — величайшее неуважение. После всего, что он сотворил, он просто посмел забыть? Переродиться? Начать с чистого листа? Как бы не так: Блэйд окрасит этот лист его кровью. — Кафка, — зовет он. — Он здесь. — М-м… Как раз вовремя. Блэйд не знает, сможет ли он себя контролировать. Но для величайшего замысла Элио это больше не нужно, и Кафка спускает его с тормозов, разрешает принять Мару и отпустить контроль. Дань Хэн появляется в его поле зрения, и Блэйд срывается. Его не интересует появившийся вслед за ним мальчишка Цзин Юаня — глаза застилает пелена ярости, кровь стучит в ушах, и Блэйд атакует его. Он желает стереть Дань Хэна в порошок. «Дань Хэн» ненавистен ему едва ли не больше его настоящей формы — это все обман, уловка, пыль в глаза. Он пытается убежать от прошлого, но клинок Блэйда все равно его настигнет. — Хватит прятаться! Блэйд пронзает его в самое сердце — так же, как «Дань Хэн» сотни раз пронзал его самого. Так же, как он когда-то пронзил в ином смысле. Блэйд пытается отогнать от себя непрошенные воспоминания, но они захватывают его с новой силой, стоит только увидеть его истинную форму. Пожиратель Луны прекрасен — что тогда, что сейчас. Блэйд ненавидит себя за эту мысль. Блэйд обожает себя за то, что он заставляет его явиться. Блэйд смеется. Блэйд благоговеет. Блэйд чувствует себя живым. Сердце предательски стучит в груди. На мгновение они даже объединяются против мальчишки генерала, и это настолько нелепо и настолько напоминает прошлое, что Блэйду хочется рассмеяться в голос. Может, и кубок потом разделят? И наручи перестанут жечь? Горечи и сарказма ему не занимать. ...если он назовет Блэйда настоящим именем, то Блэйду придется ослушаться Элио. Он сдерживается из последних сил — его задача здесь почти выполнена. Но жажда мести, желание подарить ему смерть остаются нереализованными. В груди поселяется новое чувство — досада. — Инсин, не делай такое хмурое лицо! Блэйд вздрагивает. С губ Дань Хэна не срывается ни звука — их бой останавливает Кафка и так некстати прибывший Цзин Юань. Блэйд фыркает и скрещивает руки на груди. Он знает, они еще встретятся. Они связаны, были и будут всегда. В конце концов, все дороги ведут к нему. Что-то в груди теплеет.