Часть 12. Стыд
29 июля 2023 г., 22:53
Shortparis - Шире Волги
Она стоит в нерешительности смотря на пламя. Воздух вокруг горячий. Опавшие листья сгорели, земля плавится под подошвами. Она не хотеет входить в этот пожар, тогда огонь сам движется в ее сторону. Мгновение, и она оказывается в самом его эпицентре. Ей страшно. Ей нечем дышать. Она одна и не знает, что ей делать. Сухие столбы деревьев хрустят, сверкая искрами осыпаются ветки. Кричат проклятые вороны. Наконец-то установился мороз и выпал снег. Улицы были пустынны. Расчищенные тротуары снова быстро заметало. На них виднелись чьи-то одинокие следы. Драко прошел мимо надзирателя: – Все по-прежнему? – Так и не выходила, мистер Малфой, – ответил Билли. Волшебник постучал в дверь Грейнджер: – Гермиона, это я. Можно войти? Ответа не последовало. Тогда он нажал на ручку, та поддалась, и он вошел, заперев дверь за собой. Волшебница лежала на кровати поверх покрывала. На ней не было пресловутого свитера. Серая футболка, явно принадлежавшая не ей, делала ее еще меньше. Держатель ноги валялся рядом с кроватью на полу. Рядом с парой мужских ботинок. Она так и не разобрала комнату. Вещи Патрика были повсюду. Кожа Гермионы посерела. Отросшие до плеч волосы спутались. Она лежала, отвернувшись от входа, лицом к балконной двери и крутила в здоровых пальцах перстень. – Тебе надо поесть, Билли закажет что-нибудь, – сказал Драко. Она молчала. Он сел на кровать позади нее. Он не знал, что ей сказать. И не знает до сих пор. В тот день, когда он вернулся и направился в кабинет Эльфманна доложить о невероятном провале, она выскочила ему на встречу, а он лишь молча отдал ей кольцо и исчез за дверью кабинета, не сказав ни слова. Она снова сбежал. Он слышал ее всхлипы в первые ночи и не мог заставить себя зайти к ней. Слышал ее слезы днем и предпочитал пропадать в Министерстве, подальше от них. Но по-настоящему переживать он начал, когда все стихло. Она перестала выходить. Не ела, не разговаривала. В ее комнате было так тихо, что казалось, она даже не шевелилась. Она не пошла на похороны. Он стучался к ней. Говорил через дверь. Но она не отвечала. А он не мог зайти. Он чувствовал, что она там. Слышал ее дыхание, но не находил в себе силы посмотреть ей в глаза. Теперь он внутри. Сидит рядом с ней, но все так же не в силах что-то сказать. Он лег рядом с ней и обнял одной рукой. Она стала еще худее. Он чувствовал кости ее рук, ее ребра. – Я так больше не могу… – тихим сиплым голосам сказала она. – Не могу, не хочу… Он вжался лицом в ее шею, скрытую темными волосами. Он понимал. Он чувствовал то же. Слишком много смертей вокруг них. Слишком много боли и крови. Слишком многое они потеряли и продолжают терять. И кажется, что эта бесконечная адская карусель, никогда не остановится, пока не будут с нее сброшены все. Он еще продолжает хвататься, но она уже готова сама отпустить руки. Она устала. Она бесконечно устала от смерти. Значит, он будет бороться за двоих. Перстень скользнул на ее большой палец. – Скоро все закончится, – сказал он. – Я остановлю ее. Но Гермиона не слышала, что он сказал. Она не слушала. Ей было плевать. Лесной пожар вокруг нее становился сильнее. И она была в нем. Языки пламени уже облизывали ее руки.***
В Атриуме повесили еще два гобелена. Места на первом не хватало, поэтому жертв Второй и Третьей Войны разделили. А также добавили ткань с именами жертв Первой. Гермионе понадобилось несколько недель, чтобы заставить себя вернуться к работе в Министерстве. Теперь у нее было место за общим столом. В первый же день ее ввели в курс дела: облавы на последователей Лестрейндж продолжались. Министерство приняло декрет о казнях по законам военного времени. Мучаться совестью они будут потом. Казалось, что Победа может быть рядом. Под арест начали попадать волшебники первого круга лиц Беллатрисы. Гермиона внимательно слушала и не перебивала. – Я хочу участвовать в допросах, – сказала она, когда Пуле закончила свой доклад. – Мисс Грейнджер, это не правомерно, и, честно говоря, не думаю, что вам стоит…– многозначительно произнес Карл Эльфманн, давая понять, что об их отношениях с Патриком О’Коннером стало известно. – Именно поэтому и стоит, – ответила ему волшебница, кладя на стол руки. Перстень ударился о стеклянную поверхность стола, издав металлический звук. – Не думаю, что вы будете нам полезны в этом деле… – продолжал начальник. – Вы просто не представляете, на что я способна. – одарила она его тяжелым взглядом из-под отросшей челки. Через несколько дней Ли Джордан ждал ее возле допросной. Она появилась вовремя. Максимально сосредоточенная. Ее волосы были убраны в хвост, как когда-то она носила во время Второй Войны. На ней не было свитера, вместо него была футболка, а поверх нее мужская клетчатая рубашка, которая была ей сильно велика. Шрам на горле был полностью открыт и добавлял ей сурового вида. Джордан, увидев ее, тяжело вздохнул: – Готова? – Более чем, – ответила она и вошла в допросную. Перед ними сидел Пожиратель в магических кандалах, которые не давали ему использовать магию. Его руки были пристегнуты к столу. Это был мужчина, может на пару лет старше Грейнджер. Она открыла папку перед собой. – Миккель Грант, присоединился к Беллатрисе Лестрейндж в Германии перед терактом в Администрации, – громко и четко прочла она, и тут же захлопнула бумаги, отодвинув их Джордану. – Где Беллатриса, Миккель? Мужчина лишь ухмыльнулся своей белозубой улыбкой. – Где Беллатриса? – повторила волшебница спокойным голосом. – Пошла к черту, грязнокровка, – хмыкнул тот. Гермиона сделала глубокий вздох, достала палочку и положила руку с ней на стол, так чтобы Пожиратель ее видел: – Где Беллатриса? Мужчина молчал, продолжая улыбаться. – Я могу так продолжать весь день. – сказала Грейнджер, – Где Беллатриса? – Я ничего тебе не скажу, тварь, – улыбка Пожирателя исчезла. Тогда Гермиона замахнулась палочкой: – Круцио! Лицо приспешника Лестрейндж исказилось в гримасе боли, тело забила судорога, но упасть ему мешали цепи. – Где Беллатриса? – повторила Гермиона таким же спокойным тоном. – Нет, пошла нахер! – процедил сквозь зубы Миккель. – Сектумсемпра, – произнесла волшебница, и три отрезанных пальца руки мужчины покатились по столу. Он истошно завопил. Отсеченные этим заклинанием конечности невозможно вернуть. – Где Беллатриса? – снова спросила Гермиона все тем же спокойным голосом. Спустя час изувеченного Пожирателя отправили обратно в Азкабан. Драко закончил свой допрос и как раз оказался в коридоре между комнатами, когда его тело вытаскивали. «О, Салазар» – подумал он. Следом из допросной вышел Джордан: – Она совсем чокнулась, – бросил он Малфою, проходя мимо. Через мгновение вышла Гермиона, вытирая руки салфеткой, которая тут же пропиталась кровью. Их взгляды встретились, такой он ее еще не видел. Эти глаза пугали его. – Ведите следующего, – распорядилась она. Мракоборец, стоявший возле входа, кивнул и пошел за другим Пожирателем. Драко вошел в кабинет Эльфманна. Перед начальником стоял Ли: – …нет, вы не представляете, что она творит! – громко говорил он, – На нем живого места не осталось! Карл барабанил пальцами по столу. – Это эффективно? – спустя минуту спросил он. – Да, но…– начал мракоборец. – Тогда пусть продолжает, – поднял на него глаза Эльфманн, давая понять, что разговор окончен. Джордан развернулся и недовольный вышел из помещения. Драко подошел к начальнику. – О, мистер Малфой, хорошо, что вы здесь, – чуть более дружелюбно поприветствовал его начальник, – Слышали, что сказал ваш коллега? – Слышал, – выдохнул тот, – и, к сожалению, видел. – Последите уж вы за ней, – сказал Карл, – Чтоб не пересекала границ. Драко кивнул и, оставив отчет о своем допросе, и снова спустился в подвал.***
Вечером волшебница сидела одна на кухне их «тюрьмы» и пила пиво. Малфой вошел в комнату и сел напротив нее. – Тебе стоит поесть что-то более твердое, – сказал он. Гермиона сделал еще глоток, глядя ему в глаза. В них было столько презрения, что он не выдержал этот взгляд и посмотрел на ее руки. На них оставались красноватые разводы. – Я понимаю, что тебе больно, но это…– начал он, – это уже слишком. – А капаться в их мозгах, по-твоему, абсолютно безболезненно? – отрезала она. Драко часто использовал свой дар для выбивания информации, но он старался не думать о том, что это калечит. Он, конечно, сам все это затеял, но он не ожидал такого остервенения в этом вопросе. Не от нее. – Гермиона, ты не должна этого делать… – Пошел ты, Малфой! Вы слишком долго держали меня вдали. И чем это закончилось? – она была зла, – Патрик мертв. Невилл мертв! Хватит уже. Я только и слышу какие-то обещания и речи о том, что мы справимся. Но делать то, что нужно, никто не готов! А потом они же и осудят нас, как делали это раньше! Пошли они к черту, теперь я хотя бы буду знать, за что меня осуждают, и что это было не зря! Она встала из-за стола и подошла к окну. Взяв с подоконника пачку сигарет, они закурила. Драко медленно подошел к ней и посмотрел на город за стеклом. Крыши невысоких зданий были покрыты снегом, как и перекресток, на который выходили их окна. Было поздно, в редких окнах горел свет. – Как думаешь, там тоже кто-то хочет мести? – кивнул он на желтые прямоугольники чужих домов. – Я не хочу мести, я хочу остановить этот смертоносный конвейер, – сказала Гермиона, выдыхая дым. – Хорошо. Придерживайся этой версии, когда будут разбирательства наших дел. Но меня не обмануть. Я знаю тебя. Я вижу это в твоих глазах. Ты просто отыгрываешься на них за все то, что тебе пришлось испытать в последнее время. Это месть, – произнес Малфой, глядя на ее профиль. Сейчас она выглядела почти как в первый день, когда он присоединился к сопротивлению. Только в медовых глазах было больше усталости, больше ненависти. Будто Война никогда не заканчивалась. Грейнджер хмыкнула: – Не тебе меня судить, – она раздавила окурок.***
Теперь на допросах их было трое: Гермиона запугивала Пожирателей, Малфой использовал легилименцию, а еще какой-нибудь мракоборец следил за этими двумя, чтоб не увлекались. Это нарушало все возможные законы, но Карл продолжал убеждаться, что это действенно. Закончился февраль. На смену ему пришел неслыханно холодный март. Война затягивалась. Но теперь они были уверенны, где скрываются основные силы Лестрейндж. А возможно и она сама. Мракоборцы готовили проект осады ее пристанища. Однажды Гермиона вернулась домой раньше Малфоя. Драко в Министерстве заканчивал подготовку плана, который не включал участие Грейнджер, чем вызвал у нее приступ гнева. Чтобы не сорваться, она попросила мракоборцев сопроводили ее в их квартиру. Билли побаивался ее, когда она была не в духе, и предпочитал оставаться в других комнатах, подальше от нее. Малфой вернулся за полночь. Он был вымотан. Как и положено, он сдал палочку их надзирателю. – Как она? – спросил он у мракоборца. Билли был хорошим мужиком, но слишком мягкотелым для такой работы. Он, явно страшась сказать что-нибудь лишнее, посмотрел на Драко: – Не очень. Она в вашей комнате, мистер Малфой. – Почему?! – возмутился волшебник, – Зачем ты ее туда пустил?! – В мою задачу входит, чтобы вы оставались здесь и не пользовались магией вне дозволенного. А где именно в квартире вы находитесь – не мое дело. – ответил Билли, но поймав на себе злой взгляд Драко стушевался. Волшебник прошел мимо него, задев плечом, и направился к себе. Гермиона сидела за его столом и шарилась в бумагах. – Что ты здесь забыла? – рявкнул он на нее. – Ты сказал, что мне нечего делать при поимке Беллатрисы, но вот же! – сунула она ему лист, исписанный его почерком, – Я могу быть в отряде прикрытия отступления! Я не буду на передовой, но хотя бы буду на месте событий! Драко взял лист из ее рук. От волшебницы шел стойкий запах алкоголя. – Гермиона… – он сел рядом с ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, – Тебе нельзя там быть, ты же знаешь. Он пытался говорить тихо и как можно более мягко. – Почему?! Я способна защищаться, я способна бороться! – Потому что ты уязвима. – на прямую, но все тем же тоном, ответил Малфой. У нее были стеклянные глаза и заторможенные движения. – Я не могу снова остаться в стороне. Не могу снова сидеть и ждать, когда все закончится! Я должна быть там! Драко взял ее за руку. – Хорошо, давай по-другому. Я буду там, чтобы убить ее. Я могу это сделать. Но только если буду сосредоточен на этом. Но если там будешь ты, я все время буду думать об этом. В прошлый раз первыми под удар попали прикрывающие. Я не смогу не беспокоиться за тебя. – Но тебе и не придется! – продолжала уговаривать его Грейнджер, – Ты видел, на что я способна в бою! – «На что ты БЫЛА способна», – поправил ее Малфой. Волшебница выдернула свою руку из его. Пьяные слезы не заставили себя долго ждать. – Прости, но я не могу допустить, чтобы ты там пострадала. Не снова. – тихо произнес он вставая. Гермиона просто сидела на стуле, слезы текли из ее глаз. Беспомощная. Бесполезная. Жалкая. – Тебе нужно перестать пить, и начать нормально есть, – сказал Драко. – Какой в этом смысл, если я буду сидеть здесь? – спросила она обессиленно. – Потому что на этом Война не закончится, и ты понадобишься для завершения остальных дела. Дальше будет другая жизнь. – Я не хочу другую жизнь, Малфой… – сказала она и замолчала. Спустя несколько секунд она спросила, – А где маховик времени? – Понятия не имею. Зачем тебе это? Ты же не собираешься?.. – Конечно, нет, – перебила его она, но мысли о нем все чаще появлялись в ее голове. Вот бы иметь способ откатить все назад. Не дать Невиллу умереть, не дать погибнуть Патрику. Что бы всего этого не было. Она понимала, что это невозможно. Но слишком сладка была об этом мысль. – Пойдем, я уложу тебя спать, – протянул ей руку Драко. Она оперлась на его ладонь и встала. – Знаешь, мне снятся сны, – остановилась она. – О чем? – спросил он, надеясь, что разговоры утешат ее. – Мне кажется, я видела тебя. – ответила Гермиона. – Это всего лишь кошмары, – произнес Малфой. – Твои патронус – белый волк, верно? – вдруг спросила она. Драко уставился на нее в недоумении. Она не могла этого знать. – Я видела, как ты бросился в огонь, – продолжила она. – Я боюсь, что тебе из него не выбраться. – О чем ты? – не понимал волшебник, ее речи казались ему пьяным бредом. – Думаю, я могу видеть будущее через сны, Драко. Я видела смерть в прошлый раз… – Но мы живы! – противостоял ей волшебник. – Но я думала, что ты мертв! И сейчас я видела, как белый волк бросается в огонь. Это ты! Ты бежишь прямо в пекло Войны! Он обхватил ее руками. – Все будет хорошо. Я больше никуда не денусь. Только, если ты не попросишь. Мы остановим ее. Все закончится, – говорил он. От ее жестких непослушных волос пахло табаком и чем-то пряным. – Ты все время говоришь об этом, но становится только хуже! Если и тебя не станет, я… – она осеклась, – Я не знаю, что мне делать. Не могу просто ждать очередных плохих новостей. Я должна быть там. – А я больше не могу видеть, как тебя ранят, – отрезал он. – Пожалуйста, Драко, мне это нужно! – умоляла она. Гермиона отстранилась от него, и посмотрела в его серые глаза. А затем быстро приблизилась к его лицу и поцеловала. Он отдернулся. В его взгляде была растерянность. – Не надо так, – сказал он, держа ее на вытянутых руках. Это было то, чего он хотел, но не так. Не в таком состоянии. Не сейчас. – Ты пьяна, тебе нужно поспать, – он отпустил руки. Она тяжело дышала. Ей было стыдно. Она не знала, зачем сделала это. – Прости, – произнесла она. Он сел на кровать и, упершись локтями в колени, спрятал лицо в ладонях. – Прости, – еще раз сказала она, – я не хотела… А потом поняла, что говорит и замолкла. Он убрал руки от головы: – Я знаю, что не хотела. Гермиона облокотилась на стол, чтобы держаться на онемевших от обрушившихся укоров совести ногах. Что она наделала? Зачем она рушит все, к чему прикасается? Он смотрел на нее, пытаясь понять. Она все еще была здесь. Не бросилась бежать и прятаться за дверью своей комнаты. Не пыталась отвернуться или скрыть свое лицо, как делала это ранее. Она глядела прямо в его лицо. Ее грудь поднималась и опускалась, будто она с трудом дышала или готовилась к марш-броску. Она была красива. Даже сейчас, когда одежда висела на ней, а глаза были красны от слез. Это не нормально. Она пьяна. Вкус ее губ все еще оставался на нем. Через минуту она оторвалась от своей опоры и сделала несколько шагов к нему. Он встал, думая, что она наконец решила уйти. Но она провела рукой по его лицу, убирая прядь белых волос со лба. Он боялся пошевелиться. Она чувствовала его дыхание. Сейчас она точно знала, что делает. Она поцеловала его, потому что хотела. Всегда хотела. Он не желал отвечать на это, но ее запах, близость ее тела заставили все потемнеть в его глазах. И он поддался. Смущенный открытой дверью комнаты Билли вышел к дежурившим на лестничной клетке мракоборцам.
