Бабочки в огне

0. Война и мир.

— Благодарю за сотрудничество, Российская Империя. — француз и русский пожимают руки, стоя на плоту в самом сердце реки Неман. Изначальная скованность и лёгкая взаимная неприязнь в разговоре исчезли, и теперь благодарность Франции была вполне искренней. К тому же они только что заключили долгожданный мир. — С вами приятно работать, Empire Français. — так же благожелательно отвечает Россия. Он больше не произносит «р» на русский манер и не игнорирует носовые гласные в знак пренебрежения, как в самом начале беседы, и его лёгкий акцент теперь кажется Французской Империи приятным и даже мелодичным. Двое стран неторопливо возвращаются на чудесный в это время года берег. К ним сразу бросается Королевство Пруссия, больше заинтересованный условиями мирного договора, чем красотами прибрежья. Франция краем глаза наблюдает за русским и пруссаком. Королевство Пруссия хватает Россию за запястье и что-то шипит на ухо, после чего отстраняется. — Du musst mir etwas Gutes sagen. — обречённо тянет Пруссия, покосившись на француза. Французская Империя ловит его взгляд и улыбается с чувством собственного превосходства, от чего лицо пруссака кривится в раздражении. — Ich habe gute Neuigkeiten für dich. — многообещающе усмехается Россия, подхватывает Пруссию под локоть и уводит в сторону. Пруссак от облегчения беззастенчиво обнимает русского прямо при всём честно́м народе, невероятно смутив его. Французская Империя в этот момент, к собственному изумлению, чувствует зависть.

1. Цветы и танцы.

Российская Империя всё больше привлекает внимание француза. Франция часто провожает его взглядом на деловых встречах стран, ловит удобный момент, чтобы поговорить о чем-нибудь наедине, спешит невзначай предложить бокал приятного на вкус напитка на званых ужинах. У двух стран завязывается крепкая дружба, и они почти не вспоминают о доставившем России неудобства договоре. Сегодня они вновь пересекаются в британской резиденции. Российской Империи здесь неуютно — их с Великобританией и без того хрупкие отношения в последние годы дышат на ладан, и хозяин резиденции ему не особо рад. Увы, приличия обязывают пригласить и русского. Француз не скрывает свою радость по этому поводу. Когда Пруссия наконец уходит к Австрийской Империи и оставляет Россию одного, Франция немедленно ловит момент и подходит ближе. — Добрый вечер, Французская Империя. — дружелюбно приветствует его русский, и гордое имя француза звучит из его уст как никогда прекрасно. — Добрый вечер. Не подарите ли вы мне танец? — предлагает Французская Империя после небольшой заминки. Удивительно, но его, победителя стольких стран и императора могущественного государства, в глубине души страшит шанс увидеть на лице русского недовольство или отвращение. — С удовольствием. — кивает Россия, протягивая ему руку. Француз охотно сжимает её в своей и отводит русского чуть в сторону, чтобы не помешать другим танцующим парам. Франция оставляет России ведущую роль в танце и следует за его немного резковатыми, но от того не менее приятными глазу неторопливыми движениями. Вокруг них танцуют тени от огоньков свечей, а француз любуется русским. Тот, к сожалению, не слишком сосредоточен на танце и краем глаза поглядывает по сторонам, высматривая кого-то или что-то. Но ближе к концу мелодии он смотрит прямо в глаза французу. Французская Империя любуется глазами русского. Они нежного зелёного цвета, а в их уголках — морщинки от улыбки. Француз улыбается в ответ. Танец заканчивается вместе с мелодией. После короткой благодарности Россия уходит в центр зала за бокалом вина или какого-нибудь другого дара Вакха, а потом направляется к скрытому светло-коричневыми портьерами балкону. Французская Империя мешкает, раздумывая, может ли он пойти за ним, и в последний момент решается. Они выходят на балкон вдвоем. Уже темнеет. Витиеватые уличные фонари с трудом освещают сад, полный самых красивых и приторно пахнущих цветов. Прямо под окнами балкона цветут ярко-алые и бледно-розовые розы — символ Англии. Впереди, в ночи, поют цикады и шумят сверчки, позади, за стеклянными дверьми, в свете канделябров под медленную музыку страны медленно танцуют друг с другом. Французская Империя переводит взгляд на русского. Тот крутит в левой руке ножку хрустального бокала, наполненного полусладким французским вином, а правой рукой цепляется за изящную балюстраду, пока с улыбкой любуется цветами и ночным небом с особенно яркими сегодня звёздами. Француза бросает в жар. Он машинально, даже не успев обдумать это движение, накрывает руку России своей, слегка надавив на костяшки пальцев. — Все в порядке? — интересуется русский со слегка обеспокоенной улыбкой, чуть склонив голову набок. Франция любуется его выразительной мимикой и теплым взглядом изумрудных глаз. — J'aime votre compagnie. — тихо отзывается француз, прикрыв глаза. Руку он так и не убирает, а его бесценный собеседник и не возражает. — И это взаимно. — только и говорит Российская Империя, мягко рассмеявшись. Он отставляет бокал на балюстраду, убеждается, что тот не упадёт, и тоже берет Францию за руку. Сердце того бьётся чаще.

2. Франция привлекателен, Россия — чертовски привлекателен.

— У вас красивые глаза. — замечает Франция в их следующую встречу на балу. — Зелёные, как молодые весенние листья. — француз сам не знает, для чего говорит об этом русскому, но ему очень хочется это сделать, так что он не отказывает себе в маленькой прихоти. — Благодарю. — после недолгой паузы отвечает Россия, и его бледноватое лицо окрашивается едва заметным румянцем. — Давно мне такого не говорили. — губы русского складываются в лукавую улыбку, и он прибавляет: — Вам когда-нибудь говорили, что ваши глаза похожи на расплавленное золото или тающий янтарь? В сочетании с вашими темными волосами выглядит чарующее. — Ваши волосы тоже напоминают золото. — парирует Французская Империя с довольной улыбкой. Страны вокруг них, мягко говоря, в недоумении. Через две недели француз находит в себе решимость пригласить русского в свой дворец. Российская Империя охотно принимает приглашение и быстро прибывает с визитом. После приветствий и прочих формальностей Россия и Франция остаются наедине. Француз показывает ему свою гордость — роскошный сад вокруг дворца. Главное его украшение — лилии всех сортов и оттенков, символ его страны. Франции в голову вдруг приходит совершенно безрассудная идея. И он не может оправдать ее даже перед собой. — Позвольте сделать кое-что странное. — быстро говорит француз и опускается на колени перед одной из клумб. — Конечно. — кивает русский больше заинтересованно, чем встревоженно, и внимательно наблюдает. Франция, немного чувствуя себя так, будто делает что-то кощунственное, срывает несколько белых лилий. — Вы умеете плести венки? — спрашивает француз, прокручивая стебельки между пальцами. Россия качает головой, и Франция показывает ему, как осторожно соединяет стебли в несложном узоре. Белые лилии складываются в изящный венок. Француз надевает его на русского на манер короны. — Вы знакомы с языком цветов? — уточняет Франция, не уверенный, как истолкуют его выбор. — Знаком. — кивает Россия, явно переосмыслив свой венок. Смущение быстро пропадает с его лица, и он улыбается. — Могу и я позволить себе подобную вольность? Французская Империя разводит руками в знак согласия, позволяя русскому выбрать угодный ему цветок. Француз наблюдает, как русский в подходящем ему белом венке прохаживается среди клумб. Белый цвет лилий прекрасно смотрится на светлых волосах, и Французская Империя ловит себя на мысли, что уже несколько минут молча любуется Россией в своем саду. Тот садится на корточках возле тюльпанов спиной к французу и пытается соединить цветы воедино. Франция уже хочет подойти и предложить свою помощь, когда Россия резким движением поднимается и возвращается к нему. В его руках непростой для начинающего венок из пестрых, жёлтых и красных тюльпанов. Выбор русского тоже неслучаен, и в душе француза разливается счастье. На его волосах тоже оказывается венок. — Вам идёт. — улыбается Российская Империя, поправляя лилии на своей голове. — Лилии будто созданы для вас. — откликается Французская Империя. Белый прекрасно сочетается и с зелёными глазами, и с пшеничными волосами, и с ласковой теплой улыбкой русского. В этот момент Франция понимает: он влюблен.

3. Бабочки (в животе и не только).

— Позвольте пригласить вас в одно чудесное место. — заговорщически шепчет Французская Империя, встретив русского в собственном дворце. Россия в последнее время здесь самый желанный и важный гость. — Разве есть в вашей стране плохие места? — смеётся русский, охотно следуя за ним. Он доверяет французу и даже не интересуется их пунктом назначения, предпочитая томиться от любопытства и строить догадки. Французская Империя спешит оправдать его ожидания. Они проходят пару сотен метров от дворца, через прекрасный сад с лилиями, неожиданными ромашками (их француз посадил в качестве тонкого намёка и не особо надеялся, что на это обратят внимание) и другими известными всем цветами, но уже в меньших количествах. И заходят в небольшой домик. В самом его сердце на небольшом возвышении стоит что-то вроде огромного аквариума. На его дне лежит грунт, из него выглядывают необычные зелёные растения. Российская Империя с лёгким недоумением присматривается, пытаясь понять, что перед ним, как вдруг непонимание в его взгляде сменяется изумлением и восхищением. Среди цветов и листьев летают бабочки самых разных видов. Их немного, но каждая из них столь прекрасна, что трудно отвести взгляд. Но одна приковывает внимание русского больше остальных. Края её крылышек обрамлены черным цветом, дальше следует яркий синий, плавно перетекающий в нежный голубой. Сами крылышки будто переливаются в утреннем солнце. Россия упускает из виду момент, когда француз тихо приоткрывает крышку инсектария, и эта самая бабочка взмахивает сияющими крыльями и взлетает к самому потолку. Потом — медленно опускается вниз и садится на руку Франции. Он соприкасается рукой с русским, и бабочка перелетает уже на него. Россия завороженно смотрит на хрупкое произведение искусства природы в своих руках. — Это бабочка Морфо. — поясняет Французская Империя как можно тише, чтобы даже случайно не спугнуть бабочку. — Это чужеродный вид для Европы, мне привёз ее Испания с земель одной из своих колоний. — Она прекрасна. — так же шепотом отвечает русский. Франция прикрывает глаза. Россия выглядит так, словно сошёл с картины великого художника, когда держит в руках эту бабочку. Он выглядит волшебно. Завораживающе. — Прекрасна, как вы. — говорит Французская Империя громче, чем следовало бы. Русский замирает, как бабочка Морфо в его руках, глядя на француза в изумлении. Но отнюдь не раздражении или гневе. Другая бабочка, с черно-желтыми крыльями, опускается на пшеничные волосы России, и француз тихо вздыхает в восхищении. — Боюсь, даже с этими бабочками я не смогу превзойти вашу красу. — находится с ответом русский. Обе страны смотрят друг на друга, не отводя взгляда. Под ложечкой у Франции начинает ныть. Сейчас! Сейчас подходящий момент! Именно сейчас! Француз делает маленький шаг к русскому и вновь касается его руки, держащей бабочку. Вздыхает. Опускает голову, но тут же гордо выпрямляется. Россия не чувствует себя некомфортно, несмотря на то, что они слишком близко друг к другу, и несмело сжимает руку Франции. Это придает тому достаточно сил и уверенности. — Я люблю тебя. — совершенно спокойно признаётся Французская Империя. Это кажется ему уместным. Нужным. Важным. Изумруд глаз русского всего лишь в паре сантиметров от его собственных сверкает теплом. — Я тебя тоже люблю. — Российская Империя мягко отвечает на его чувства, и француз ощущает эйфорию. Он чувствует вдохновение. Он чувствует силу преодолеть любой свой страх. Он чувствует силу одержать любую нужную ему победу, буквальную или метафорическую. Он влюблен. И Россия тоже. Они ласково целуют друг друга среди десятка прекрасных бабочек.

4. Всё хорошо.

— Я люблю тебя. — шепчет Французская Империя, держа руку русского в своей. Они тонут в мягкой зелёной траве, покрытой утренней росой. Едва теплое восходящее солнце освещает нежную улыбку России, когда тот придвигается ближе и сжимает француза в объятиях, а потом — мягко целует, и они соприкасаются лбами. — Я тоже люблю тебя. — отвечает русский, и Франция перебирает свободной рукой его пшеничные волосы, растрёпанные от прохладного утреннего ветра. Они счастливы вместе. Французская Империя не думает ни о чем тревожном. Он чувствует сердцебиение русского рядом и прикрывает глаза. Француз не понимает, почему для кого-то близкий человек — это слабость. Благодаря русскому Французская Империя чувствует себя непобедимым, вдохновленным на великие свершения. И невероятно счастливым. Россия тоже счастлив. Не было ни одного момента, когда он пожалел бы о том, что открыл своё сердце французу. Сейчас тяжелое для всех стран время, но русский уверен — вместе со своим возлюбленным он переживёт и это лихолетье. После бесчисленных нежных поцелуев они возвращаются во дворец и завтракают, ловко переплетая в этом приёме пищи привычную в их странах еду. Они не устают благодарить судьбу за день, когда они впервые встретились. Всё хорошо. Они оба счастливы.

5. Слепое сердце.

Французская Империя каждый день благодарит высшие силы за шанс встречать закаты и рассветы вместе с русским. Они засыпают в одной постели, и французу снятся только самые прекрасные сны, когда Россия отдыхает в его объятиях. Этим утром Французская Империя просыпается один, но вторая половина кровати ещё теплая. Русский ожидаемо обнаруживается поблизости, за столом. Француз минуту любуется его статной фигурой, после чего тихо выпутывается из одеяла и благодаря мягкому ковру бесшумно подходит ближе. Французская Империя видит, что Россия читает письмо. «Das Herz wird schnell blind. Aber du musst vorsichtig sein, « — видит француз на гербовой бумаге. Письмо, очевидно, от Пруссии. Французская Империя решает не лезть в личные дела возлюбленного и касается ладонями его плеч, чтобы привлечь внимание. Россия вздрагивает и оборачивается с лицом вора, застигнутого на месте преступления. — Всё в порядке? — чуть хмурится Франция. Пруссия принес плохие новости? Россия устало вздыхает и накрывает руку француза на плече своей. Потом — откидывается головой на его живот, и свободная рука француза смещается на светлые волосы. — Кое-что беспокоит меня. — неохотно говорит Российская Империя, смотря в глаза Франции снизу вверх. — Не знаю, как сказать тебе… — Скажи, в чем дело, я буду более чем счастлив облегчить твои душевные терзания. — напоминает повторенное уже много раз Франция. Русский качает головой. — Я пока не готов. Я скажу тебе позже. — его лицо вдруг светлеет. — Не будем об этом, пойдем прогуляемся. Уже давно ослепшее сердце Французской Империи быстро выкидывает из памяти этот разговор и убирает беспокойство куда подальше. Они с русским оказываются в лодке, посреди удивительно спокойной реки, ещё и наедине друг с другом. Франция нежно целует возлюбленного и любуется водной гладью. На следующее утро сам француз получает письмо. Вчерашний диалог повторяется уже с обратными ролями и с другим концом. — Говорят, что ты не соблюдаешь условия мирного договора. — пересказывает содержание письма Французская Империя, не замечая, как бледнеет русский. — Вот глупости. — усмехнувшись, француз швыряет письмо в камин и прижимает к себе Россию, пока они оба сидят на диване под одним пледом на плечах. Слепое сердце продолжает радоваться их счастью, не чувствуя подвоха. Русский и француз проводят вместе почти каждый день, часто остаются наедине в красивых местах, любуются друг другом, обмениваются подарками с понятным только им двоим смыслом. Ничто не мешает их счастью. Французская Империя даже думает предложить России стать его законным супругом. Он проводит целый день у лучшего ювелира страны, выбирая самое красивое и подходящее кольцо для русского. Слепое сердце согревается от мысли, что Российская Империя тоже может думать о свадьбе и усердно выбирать лучшее кольцо. Франция никогда не был таким счастливым, как сейчас.

+1. Огонь.

Они оба умирают той ночью. — Как ты… Как ты мог так поступить? — гордый голос француза надламывается, и он отворачивается к окну, не в силах смотреть на русского. Ценнейшие доказательства несоблюдения им проклятого договора падают из рук Французской Империи на пол, словно ненужный мусор. Россия молчит. — Ответь мне. — шипит француз едва слышно, после чего повышает голос до крика и резко оборачивается. — Почему ты это сделал? — Мне жаль, Франция. — Российская Империя опускает глаза, мечтая о том, чтобы провалиться сквозь землю. Да куда угодно, лишь бы подальше от этого разочарованного в нем взгляда! — У меня не было выбора. Я всё ещё страна. Нам всем приходится ставить государство превыше чувств, как бы больно это ни было. — Выбор есть всегда. — зло бросает француз. — И я точно сделал неправильный выбор, полюбив тебя. — Мне очень жаль. — повторяет Россия дрожащим голосом. Слова возлюбленного больно ранят его и без того измученное тревогами сердце. — Я хотел сказать тебе об этом, но… Ты просил от меня невозможного. Того, что навредило бы мне. — Я надеялся, что мы сможем быть счастливыми. — совсем тихо говорит Французская Империя и уходит из комнаты, не оборачиваясь. Больше не желая слышать извинения и оправдания. Русский и не останавливает его. А француз спешит. Спешит подальше от в мгновение ока ставшего ненавистным Петербурга, подальше от России, подальше от собственных чувств, подальше, подальше, подальше… Бабочки их любви начинают гореть. Но сгорят ли они до пепла в пожаре войны или у русского и француза ещё есть шанс на примирение? Кто знает.