полюби или возненавидь

      –Константин... мне очень тяжело вам об этом говорить, правда... но... моя версия всё же подтвердилась... Вам необходимо в срочном порядке покинуть страну.       Насколько это – неизвестно. Но если вы останетесь тут ещё хотя бы на неделю, то вас и вашу будущую супругу просто убьют.        Необходимо разорвать с ней всяческий контакт, придумайте что-нибудь. Только необходимо сделать это громко. Скандал, крики... не знаю... но просто помните о том, что со всех сторон вас окружают. Слышат каждое ваше слово и видят каждое ваше действие.       Если возникнет хоть какое-то сомнение о том, что всё это – игра, то вами будут манипулировать через вашу женщину. А если вы чётко обозначите то, что Марьяна Михайловна больше не имеет к вам никакого отношения, то ей угрожать ничего не будет.       Но я вам обещаю, что какое-то время буду присматривать за ней.       Так что уезжайте, ни с кем не связывайтесь из России и просто живите.       –Валентин Сергеевич... я не смогу бросить Марьяну... Я слишком сильно люблю её.       –Будете это ей на том свете на ушко шептать.       –Я вас услышал. - хладнокровно отвечаю я, а самого тем временем наизнанку выворачивает.       –Сделайте это как можно скорее. Желательно сегодня.       –Почему я не могу просто уехать с ней? - последний мой вопрос, а глаза уже заполняют подходящие наружу слезы. Впервые за столь долгий период я искренне плакал.       –Константин... У Марьяны Михайловны тут больная мама. Она не оставит её. Вы об этом прекрасно знаете. Поэтому для её же безопасности будет лучше, если она не будет знать совершенно ничего об этой ужасной ситуации. Уезжайте, пожалуйста, и как можно скорее.       Молча я встаю и ухожу прочь. Всё смешалось, и я совершенно не понимал, что мне делать дальше.       Знал, что эти люди способны на всё. Если потребуется, то они убьют нас.       Я очень долго хожу вокруг дома своей любимой и боюсь. Боюсь, что из-за меня с ней может что-то случится.       На себя мне абсолютно всё равно. Плевать...       Но если только эти твари доберутся до моей ведьмочки, то я не смогу сделать совершенно ничего.       Валентин Сергеевич был прав. Я принял решение и склонился к его совету.       Уже тогда, поднимаясь, я знал, что после этого разговора уеду.       Знал, что больше не смогу прикоснуться к её волосам и поцеловать её нежные родные губы.             Знал, что больше не увижу её.                   И более того, знал, что исчезну из её жизни, как последний мудак.

***

      –Марьян, подожди! - замечая женщину на парковке, крикнул вслед Костя.       –Что вам, Гецати? - сверля убийственным взглядом, спросила Романова.       –Пожалуйста, мы можем поговорить? Я безумно хочу объяснить тебе всё о той ночи, о нашем расставании. - медиум чувствовал, что именно сейчас он готов это сделать. Ком в горле дико давил, но чувство, что это подходящий момент, брало вверх.       –Что объяснять? Что ты трахал другую, что наслаждался ею, её стонами, поцелуями? Что я противна тебе и ты не любишь меня? - поднимая бровь вверх уточняла женщина.       –Не стоит, ваше величество, я это и так прекрасно помню. Вторично выслушивать желания нет. - после этих слов Марьяна развернулась, направляясь к своей машине.       –Да постой ты, пожалуйста. Дай мне буквально пять минут своего времени, прошу тебя.       –Я сказала тебе всё. Слушать я абсолютно ничего не собираюсь. Не нужно за мною вечно гонятся, на маньяка уже становишься похож. - Марьяна села в машину, моментально двигаясь с места.       Костя снова остался с затуманивающими его разум мыслями. Он не знал, как же вывести Романову на этот диалог, как достучаться до неё, что это действительно очень важно?       Ему необходимо было объясниться. Ведь любил её до сих пор. Даже находясь девять лет в другой стране, он продолжал быть верен ей. Сохранял дистанцию. Да и более того, у него попросту не было времени.

Он пил. Слишком часто и много. Очень много.

      Единственное, чего, возможно, хотелось сейчас, кроме разговора с Марьяной - закурить. Но он не курил.

...

      Романова поднималась в свою квартиру. И снова в её голове один лишь Доктор. Больше никого.       О чем он хотел поговорить? Что именно хотел объяснить? Эти, и ещё многие другие, схожие с этими вопросы крутились в голове, отчего даже слегка присутствовало головокружение.       Но теперь она точно решила для себя. Разговаривать и обсуждать прошлое с ним она не будет. Ей это совершенно ни к чему, спустя стольких прошедших в одиночестве лет.       Ведь почти каждый день она жила в ожидании. В ожидании того, что прямо сейчас по квартире гулом разнесется стук в дверь, а на пороге будет стоять именно он...       Итак, изо дня в день. Проворная боль ловко заползала под каждый кожный покров, обозначая это ужасное чувство колкости.       Будто пыталась показать весь этот ужас наивности и доверчивости. Словно хотела сожрать изнутри и показать, что женщина была просто дурой.       Каждый раз задыхаясь от чувства сильной любви, находясь в его объятиях.             Каждый раз ощущая его тёплые руки на своем теле.                   Каждый раз чувствуя тепло его губ, которые стали до жути родными и любимыми.        Всё это было лишь обманом подсознания, не более.       Но с той ночи всё стало совсем иначе. Переменилось буквально всё, с ног на голову.       Это было просто невыносимо.       Лишь спустя пять лет она перестала насквозь мочить подушку, на которой когда-то спал тот, ради которого она пошла бы на всё, горькими и душераздирающими слезами.       Спустя ещё год она смогла даже готовить себе по утрам завтрак.       А ещё через год... смогла жить, а не выживать, и не углубляться каждую свободную секунду в догадки и внутреннее чувство тревоги и непонимания.