Тайна Арамиса: Схватка за любовь

Решение остановиться в гостинице было принято сразу, как только Арамис очнулся. Он едва смог вымолвить несколько слов и почувствовав дурноту, чуть было снова не отправился в забытье. Однако прикрыв глаза, припадок прошел. Д'Артаньян, лошадь которого, как ни странно, было самая резвая и выносливая, вызвался приютить потерпевшего. Даже той доли сознания, которые остались у Рене, было достаточно, чтобы гасконец мог удержать его перед собой в седле. Они двинулись в путь. В дороге мушкетёры говорили мало. Д'Артаньяна больше всего заботил Рене. Держался в седле потерпевший плохо, а точнее он находился в нем до тех пор, пока некуда было падать, поэтому у гасконца было сразу несколько задач: держать Рене и как можно ровнее вести лошадь. При этих обстоятельствах ему некогда было думать о причинах произошедшего. Тем более хитроумный гасконец знал, что после такого серьезного случая, Арамис уже не отделается невинной улыбкой и ему придется рассказать все, что он знал. По этому поводу он был совершенно спокоен. Атос же надвинул шляпу на глаза и был мрачнее тучи. Его опасения, его догадки съедали изнутри. Занять ему себя было нечем, поэтому невольно он продолжал думать об письме, о подписи "Отец", о тех потерях сознания и наконец о бутыльке с неизвестным лекарством, которое Атос почему-то не решился показать друзьям. Также мушкетер не был так уверен в том, что Арамис сам все расскажет, да и вообще подобная мысль не пришла ему в голову. Что же до Портоса, то он не думал о случившемся и заняться ему было нечем – он молчал, потому что все молчали и было как-то неловко завести разговор. Несколько раз Портос вздыхал и обречённо принимался разглядывать пейзажи, томясь от неизвестности. А вот Рене не имел никакой возможности ни думать, ни делать, ни уж тем более разглядывать. В те немногие разы, когда осмеливался взглянуть на дорогу, перед глазами его плыло и он видел только желто-зеленые пятна смешавшиеся между собой да где-то слабо различал лошадиную шею. В ушах шумело, голова болела и хотелось только лечь и ни о чем не волноваться, обо всем забыть. Когда горизонт стал окрашиваться в розовые тона, а солнце уже не слепило глаза, а только образовывало оранжевый, манящий круг, мушкетёры прибыли в гостиницу. Сняв две комнаты – на большее не было ни денег, ни надобности – они поспешили уложить Рене в кровать, которая, слава Богу, в этой гостинице имелась. Пока Портос устраивал Арамиса в кровати, а Атос распахивал окна, д'Артаньян побежал по гостинице и, к счастью, там нашлась травница, которую гасконец торопливо привел в комнату к потерпевшему. Девушка же взяла какой-то мешочек с травами и последовала за юношей. Визуально рассмотрев Рене и выслушав рассказ друзей она сказала, что ему нужен покой. Попросила принести кипятка и когда поручение было исполнено, заварила несколько травок и корешков в кружке и велела подать больному, когда немного остынет. Затем оставила ещё несколько цветов и лепестков, рассказала как их заваривать и когда давать. Постаравшись успокоить взволнованных мушкетёров, она удалилась, сообщив им, что в случае чего они могут на нее рассчитывать. Друзья поблагодарили добрую девушку и растерянно переглянулись. Что делать дальше они не знали. Оставить Арамиса одного и отправиться выполнять королевское приказание? Но он так слаб, что даже если бы согласилась травница помочь и приглядеть за их товарищем, они обязаны были остаться и подождут все приказы мира. Атос, первый оправившийся от оцепенения, сложил все травки в мешочек и прикоснулся к кружке с отваром. Остыло. Звеня шпорами и гремя шпагой, он подошёл к больному. Рене был в сознании.