Я хочу оставить тебя в прошлом

— Знаешь, я даже жалею, что подружился со столь умным и эгоистичным человеком, — сказал Кавех, его голос был полон разочарования и злости. Если бы он только знал, какую тупую боль ощутил Аль-Хайтам, услышав эти слова. Кавех… Жалел об их дружбе? Одна мысль об этом оставляла во рту горький привкус, а в горле появился ком, который предвещал слёзы. Но Аль-Хайтам не собирался плакать сейчас. Он всё это время лишь старался заботиться о Кавехе, который в попытке помочь другим практически потерял себя, но если Кавеху это было противно до такой степени, что он начал жалеть об их дружбе, что ж… Кем был Аль-Хайтам, чтобы переубеждать его и молить сказать, что это всего лишь ложь, что Кавех не это имел в виду? Скрестив руки на груди в попытке хоть как-то защититься от взгляда Кавеха, полного разочарования, Аль-Хайтам прикусил щёку изнутри. — Хорошо, я понял тебя. Я не собираюсь больше мешать тебе, — надеясь, что голос не дрожит, сказал он. Подхватив свою сумку с пола, Аль-Хайтам хотел как можно быстрее уйти домой, подальше от этой злости и презрения в глазах, которые раньше всегда светились добротой. И всё же часть его надеялась, что Кавех что-нибудь скажет. Если бы он только попросил остаться, то Хайтам бы выполнил эту просьбу моментально. Но его бывший лучший друг молчал, и Аль-Хайтам ушёл, чувствуя, как в груди что-то болит. Дышать было тяжело, а голова с каждой секундой болела всё больше. Только выйдя на улицу, Хайтам ощутил небольшое облегчение. Было свежо после недавнего дождя, и этот чуть влажный воздух немного успокаивал. Быстрым шагом Аль-Хайтам дошёл до своего дома и, почти зайдя в свою комнату, остановился на пороге. Он никогда не был эмоциональным человеком, тем более никогда не позволял обидам брать верх над разумом, но сейчас… Сейчас впервые со смерти бабушки ему хотелось плакать, а ещё хотелось или закричать, или ударить что-то. Эмоции бурлили, горели ярким пламенем в тесной грудной клетке, но Аль-Хайтам не знал, как их выпустить, ведь не умел правильно обращаться с собственным чувствами. Рука, которая держала сумку, сжалась вокруг ручки, а затем Аль-Хайтам с силой кинул сумку на пол. Та с тихим глухим звуком стукнулась об пол и так и осталась валяться посреди комнаты. — Это он ошибался, он поступал неправильно и делал всю работу за других, забывая заботиться о себе. Я был прав, я всего лишь указывал ему на то, что он не хотел замечать. Я просто не хотел, чтобы он окончательно погряз в этом. Тогда почему… Тогда почему он защищает их, а мне говорит, что он сожалеет о нашей дружбе? — голос надрывался с каждым шагом, который Аль-Хайтам делал в сторону своей кровати. Опустившись на матрас, он вцепился в свои волосы и сжал их. Болело всё: голова, шея, грудь, живот. Хотелось вырвать глупое сердце, которое вызывало эту тупую боль по всему телу, но это было невозможно. С трудом заставив себя переодеться в домашнюю одежду, Аль-Хайтам лег на кровать и, повернувшись на бок, уткнулся взглядом в стену. Ком в горле был невыносимым, но слёзы как назло не шли. Легче всего было уснуть. В Сумеру никому, кроме детей, не снятся сны, а значит, это был прекрасный способ забыться и забыть об этой всепоглощающей боли. К счастью, его организм был достаточно истощен, чтобы отключиться довольно быстро.

***

На следующий день Аль-Хайтам вычеркнул себя из авторов работы, понимая, что продолжать её он всё равно не сможет, да и свою часть он так-то уже давно сделал. Казалось бы, от этого должно было стать легче, но с каждым днём всё становится всё хуже и хуже. Кавех избегал его. Раньше они часто сталкивались в коридорах Академии, но теперь Аль-Хайтам не видел Кавеха вообще. И от этого было гораздо больнее, чем Хайтам был готов признаться. Однако вскоре они всё же пересеклись при входе в дом Даэны, но Кавех демонстративно отвернулся, делая вид, что не заметил человека в шаге от него. Это заставило только начавшую заживать рану на душе Аль-Хайтама начать кровоточить с новой силой. Почему Кавех вел себя так? Как… Как ему удалось так легко возненавидеть некогда лучшего друга? Это действительно задевало. Как и то, что вскоре Аль-Хайтам начал всё чаще и чаще замечать Кавеха в компании других друзей, и он… Выглядел счастливым. Прошло едва ли три недели, но Кавех весело улыбался и смеялся с другими людьми. И это был Кавех, который мог раньше из-за мелкой ссоры переживать почти полтора месяца. Значит, это действительно был конец их дружбы, не так ли?

***

Через пару месяцев Кавех выпустился, и Аль-Хайтам думал, что навсегда упустил возможность восстановить эту дружбу. Да, можно было попытаться, пока учёба ещё не кончилась, но гордыня не давала даже подойти к Кавеху. Тем более Кавех не выглядел так, словно скучал по нему. Нет, вовсе наоборот, он выглядел даже счастливее, чем раньше. И всё же, заметив в научном журнале, который Аль-Хайтам выписывал, заметку до боли знакомого авторства, Хайтам с трудом остановил себя от написания ответа на эту заметку. Журнал этот был известен тем, что можно было публиковать статьи, на которые другие учёные могли отправить свой ответ, критикуя или поддерживая твои суждения. И эта фишка убивала Аль-Хайтама, медленно сводя с ума. И всё же спустя год Аль-Хайтам наконец решил написать отзыв на очередную статью Кавеха. Ради этого он специально часами искал то, к чему можно было бы придраться. Это было тяжело, но всё же он справился. Так началась их переписка, наполненная вечными спорами. Но даже эти короткие гневные письма радовали Аль-Хайтама, потому что Кавех наконец хоть как-то говорил с ним. Потому что он проигнорировал даже сообщение о получении дома от Академии, словно одна мысль о возрождении общения была ему противна. Конечно, всё это было ужасно глупо, но Аль-Хайтам из раза в раз продолжал идти на поводу у своих эмоций, когда дело касалось Кавеха. Однако он никак не ожидал, что за это в награду или же в наказание они встретятся спустя годы, когда Кавех был на самом дне. Без дома, без денег, без цели. — Ты можешь жить у меня, — сорвалось с губ быстрее, чем Аль-Хайтам успел обдумать данное решение. И почему-то Кавех, ненавидящий его, согласился. Тогда в груди вновь зародилась надежда, что они смогут возродить дружбу, но даже спустя два года совместной жизни Кавех отказывался называть Аль-Хайтама своим другом. Он просто не понимал, что всё это время Аль-Хайтам заботился о нём, да, в своеобразной форме, но заботился. Почему-то Кавех был уверен, что Хайтам раздражает его, лишь бы повеселиться. Аль-Хайтам прекрасно знал, что однажды, когда Кавех наконец покончит с долгами, старший вновь выкинет его из жизни, как и несколько лет назад. Но в этот раз будет больнее, потому что Хайтам был без понятия, как он сможет жить без вечного шума Кавеха в доме. Однако Аль-Хайтам не собирался останавливать Кавеха и просить остаться, ведь он любил его и желал только счастья, а Кавех… Кавех всегда был счастливее без него. И всё же, если однажды Кавех вновь появится в его жизни и попросит о помощи, то Аль-Хайтам в очередной раз не сможет отказать. Ведь он был влюблён в него уже долгие годы и эта любовь делала его ужасно слабым, однако отказываться от неё он не собирался.