Телевизоры умеют дышать

26 октября, 198Х Утро

      На второй день заслуженного отдыха, Майлз наконец смог получить долгожданный телевизор прямиком из рук Шефа. Он отлучился с работы, чтобы лично привести это чудо техники ему. Обменявшись пару слов, Дмитрий сказал, что сам проверил электронику внутри, и там ничего особо и не поменялось. Это можно понять, поскольку скотч сзади стал не чёрным, а синим. Значит, разбирать нет необходимости. Да и блондин полностью доверял своему начальнику, с чего бы нет? Он мог показаться грубым, но на деле добр, просто немного замкнут в себе и стал обычным, грустным взрослым. Все мы станем когда-нибудь грустными, 48-ми летними взрослыми. Надолго мужчина не задержался и уехал, предварительно поставив шарманку в комнату парня.       Домик юного лаборанта была довольно простой и эксцентричной. С одной стороны чистая и обычная кухня с всегда вымытой посудой, и скромным набором еды в холодильнике, а с другой яркая, и пёстрая собственная комната с коллекцией плюшевых, и не только динозавров, и огромным плакатом таблицы Менделеева на стене. Наклейки по всему шкафу, одежда недавно сложена в одну большую кучу, а рядом с урной лежит огромное количество банок от корневого пива. Люстра с небольшими метеорами, наборы химических экспериментов, по типу кристаллического дерева. В общем, много всего, и бежевый, потрёпанный жизнью телек сильно уж выделялся. Как голубь от пингвина.       Проводя свой объект интереса, Крэклин вернулся в свой дом. Заморозки ещё не начались, но парень всеми силами пытается сохранить тепло в доме и одеваться теплее. Ему всегда было холодно, даже в самый жаркий день. Взяв с кухни крепкий, даже чересчур крепкий кофе в своей любимой кружке, он направился в свою комнату, где сел на кровать и задумчиво пил напиток, смотря на привезённую, выключенную вещь. Горький вкус слегка остывшего кофеина никак не хотел пробудить мозг, что пытался проснуться ещё с четырёх утра. Желание заниматься любимым делом горело, а сил попусту не хватало. Тем более, обещание нужно выполнять. Комната наполнилась тем самым странным ароматом с конференции, но совсем слабым.       Крэклин осмотрел свою комнату, остановившись на коллекции динозавриков, и расплылся в улыбке. Тиранозавры, агрессивные велоцирапторы, хасмозавры с красивыми воротниками и многие, многие другие. И у каждого было своё имя. Этот музей собирался с самого детства, с самого первого подаренного ему трицератопса. Никудышная, дешёвая пластиковая фигурка, окрашенная в кислотно-зелёный, настолько сильно понравилась малышу, что он забыл обо всех своих игрушках и играл только с ней. Эти тёплые воспоминания с того дня до сих пор сохранились в памяти спустя 15 лет. Тогда его родители смогли понять, что нравилось их чадо. И с тех самых пор, полки пополнялись новыми экземплярами.       Самый свежий экспонат Крэклин получил в прошлом месяце. Это плюшевый брахиозавр Дима, сине-зелёной расцветки и высотой, примерно, парню по бёдра. Это случилось неожиданно: проводя Шефа к его машине, мужчина достал из неё этого мягкого красавца и протянул Майлзу, со словами: «Теперь это твоё, забирай!». Лаборант повидал всякое, но вот смущённый, нервный начальник, что отводил взгляд в сторону и громко дышал так умилял, так топил его леденцовое сердечко, что Майлз не мог отказать. Как он был счастлив в тот день! С глупой улыбкой прижимал к себе игрушку в автобусе, прокручивая тот момент вновь и вновь. Он всегда верил, что Дмитрий — самый лучший человек на свете. На полке также были и подарки от Сильвии, только поменьше.       — Хэй, Хьюстон!       Крэклин дёрнулся от внезапного голоса, аж чуть кофе на себя не разлил. Повернувшись, он увидел того самого парня в противогазе, что сейчас лежал и махал ногами в телевизоре. Поверх него рябили помехи, а из динамика играла забавненькая мелодия. Проснулся он ещё давно, когда блондин только к игрушками повернулся.       — Ох, ты проснулся, — Крэклин отпил из кружки. — И я не Хьюстон, у меня имя вообще-то есть.       — Понятное дело, — сказал неизвестный, — О! Ты ведь тот чувак, который ошивался с той прекрасной леди, да?       — Леди? А, Сильвия. Мы с ней коллеги.       — Эх, повезло тебе с такой девчушкой работать, — он опёр голову рукой. — Но что же мы о ней? Давай о тебе побазарим.       — Обо… мне? — смутился Майлз.       — Ну да. Тут никого, кроме нас, нет. Да и мне тут ещё недели две торчать, как я понял.       Блондин замолк немного. Какое-то слишком быстрое знакомство выходит. Непривычно как.       — Я Майлз Милфорд, но чаще зовут Крэклин. Я лаборант на атомной электростанции.       — Скромненько. А с чего Крэклин? — поинтересовался трикстер.       — Да так. У меня привычка носить с собой счётчик Гейгера, — объяснял блондин, бордея, — Он вечно издаёт треск и это заметил Шеф. Это были его первые дни на станции и он ещё не запомнил моего имени. Так что, потому Крэклином и назвал.       — Шеф это тот прокуренный русский дед? — Парень посмеялся. — От него добром не пахнет.       — Хэй! — возмутился Майлз, нахмурив брови. — Шеф это самый добрый в мире человек! Да, он грустный, но по обложке не судят!       — Ладно, ладно, парниша. Как скажешь. Бодаться с новым знакомым — не самая лучшая идея. — Кадр сменился и парень в шарманке уже стоял на фоне пляжа с мартини в руке. — Знакомься! Пред тобой привлекательный бармен и шикарный телеведущий круглосуточного канала — Оранжевый Геральд! — он встал эпичную позу.       — Оранжевый Геральд? — повторил лаборант, в чьих глазах появилась искра. — Как атомную бомбу?       — А ты у нас, смотрю, в этом эксперт. — утвердил с интересом Геральд. Было чёткое ощущение, что если бы не противогаз, на его лице лучилась бы хитрая улыбка.       — Конечно! Я многое о таком знаю! — Майлз заулыбался, поставив кружку на тумбу.       — Ха! Ты выглядишь уж слишком молодо, чтобы строить бомбы и бомбить японские города, — сказав это, парень опёрся о рамки экрана, крутя коктейльный бокал в руке. — Кстати, напомни, а чего это я тут делаю?       — Ах да, точно! Чуть не забыл!       Сделав пару глотков, парнишка открыл один из ящиков и достал железную ручку с чёрной пастой вместе с блокнотом. В нём были все записи касаемо проекта, будь то неудачные попытки или этапы эксперимента. Пролистав до чистой страницы, рука прошлась по переплёту, а вторая щёлкнула ручкой. Майлз быстрыми движениями руки начал что-то писать.       — Ты был слегка неожиданным феноменом и мне придётся разобраться, кто ты, — начал объяснять блондин, не отрываясь от листа.       — Да ну? — Удивился тот, — А разве я не какой-то там помощник?       — Нам пришлось наврать репортёрам. Сильви сказала, что если скажем как есть, будет стыдно.       Ручка несильно надавила на страницу, создав жирную точку. Вот, теперь чистый листок был на четверть заполнен рукописным текстом. «Объект: Оранжевый Геральд. Дата: 24 октября. Описание: Телевизор. Внутри человек. Противогаз, плащ, шляпа, джинсы с лямками.» Не так много, как хотелось, но лучше, чем ничего. У Крэклина прям глаза от любопытства горели.       — А теперь начнём! — сказал он, встав с кровати. — Но для начала: сними пожалуйста свой противогаз. Это довольно-таки важно.       От таких просьб, изображение на экране повисло, а мелодия резко стихла на пару секунд. Одна секунда, вторая, десятая, двадцатая… Стоит и не шелохнётся. Сломался? Живой человечек махал перед экраном, звал, но безрезультатно. И в итоге, оставался лишь один вариант, который знает каждый из нас: если что-то не работает, ебани, да посильнее. Потому подойдя к телевизору, лаборант, как мог, ударил по верхней части. Изображение замигало, оживилось, и послышалось краткое «Блять!». Картинка отвисла, и Геральд держался за голову, потирая больное место.       — Больно как бы! — возмутился тот, смотря на своего собеседника. — Уже прикончить меня решил?       — Извини… Просто ты не отвечал, — оправдался Майлз, нервно улыбаясь.       — Да я просто задумался! Чего сразу бить то? — убрав руку с головы, трикстер вновь взял свой бокал с напитком. — Ты видимо тот ещё изврат, раз хочешь увидеть скальпированное лицо.       — Скальпированное?       — Агась. У меня нет лица. Вообще. Противогаз — это и есть моё лицо, моя голова. Хотя иногда, я забываю, что она у меня есть.       — Оу, — блондина одолела неловкость, — Тогда сменим тему и продолжим.

***

30 октября, 198Х Вечер

      За эти пять дней, парни успели неплохо так сдружиться. У них установился эдакий график: Рассказ утренних новостей, после днём небольшое интервью вопросов, что возникли во время сна, вечером они болтали о том и о сём, а после ложились спать. Крэклин очень аккуратно рассказывал о себе, всё ещё не доверяя этому телеведущему. Геральд был очень говорливым дятлом, но в то же время внимательным слушателем, умеющий в нужный момент пошутить. Обсуждали всё подряд, что только в голову взбредёт, даже разок смотрели вместе фильм. М-да, непривычно иметь в арсенале такого друга у себя дома.       Однако позже возникла и другая проблема, закрыть глаза на которую не получалось. Сами интервью. Казус в том, что они были попусту бесполезны и напрасны, дающие любо уже известную информацию, либо ничего. Крэклин записывал всё подряд, в надежде, мол, пригодится. Но всё коту под хвост. Ни теорий, ни версий, ни гипотез. Да, блондин был рад новому соседу, но отсутствие ответов нервировало. Неужели он не выручит просьбу Шефа? Да и зачем вообще руку поднял? Мог бы после отпуска и на работе этим заняться. Всё зашло однозначно в тупик.       Что нам известно? Не так много. Трикстер не помнил ничего из своего прошлого, хотя парочку вещей казались ему знакомыми, например розовый шарф. Вещи, по типу переключения каналов и расписания каналов уже были известны. Из нового: Геральд может реагировать на взаимодействия с телевизором: через него он чувствует боль, наслаждение, холод и тепло. То есть эта коробка и есть, по сути, его тело. А всё остальное — рецепты коктейлей, анекдоты да псевдоистории друга из телевизора, которые в конечном итоге зачёркивались. Всё коту под хвост. Аж зубы сводит.       Ещё одной проблемой стал знакомый нам запах. С каждым днём он увеличивался, превращаясь в отвратительно приторный. Ведущий никаких излишек не замечал, а вот Майлзу приходилось определённо не сладко. Первое время, он брызгал освежителем воздуха, пока в конечном итоге не устал, и решил на ночь выносить телевизор на балкон с открытым окном. Лучше уж так, чем задохнуться от духов или от чего-то ещё с таким резким запахом.       Сегодня, перед сном, Милфорд вновь вынес злосчастную жертву эксперимента в лоджию, пожелал сладких снов, и открыв окно, быстро вбежал в квартиру, дабы не простыть. Хлопнув дверью, молодой парниша прислонился к ней и спустился вниз, сев на пол. Измученные глаза от усталости слипались, пряча их в чёрных мешках, растрёпанная голова не варила, а через каждые пару минут, блондин зевал. Кажется, он начинает уставать от столь позитивного и бодрого человека. Ничего не случилось, а усталости выше крыши. Весь энтузиазм с этой же крыши и пропал.       — Ничего не понимаю, — размышлял он вслух, уставившись в потолок кухни. — Что я делаю не так? Я всё уже перепробовал, но у меня даже нет предположений! Эх, позор я, а не лаборант!       Рука отчаянно стукнула по карнизу. В комнате воцарилась тишина, в которой озарился парень.       — Лаборант! Точно, Сильвия! — Крэклин встал на ноги и поплёлся в гостиную. — Она приедет и мы вместе всё решим. У неё точно идеи найдутся!       Не теряя время, он подошёл к домашнему телефону, и прокрутив нужные цифры из рядом лежащего листочка, приподнёс трубку к уху. Гудок за гудком, пальцы стучали по столу. Секунды тянулись в минуты, долгие и протяжные. Дыхание стало тише, в мыслях забилась фраза «Прошу, ответь!». Но никто не хотел брать трубку. Приходилось сбрасывать и вновь набирать номер по новой. Сейчас не время сдаваться. Майлз сообщит ей сейчас, даже если разбудит её.       Наконец, с раза этак третьего, вместо пищащего звука донося уставший вздох. Она ответила! Только вот голос её был не таким, как обычно.       — Алё?.. Это, блять, кто? — сказал женский, уставший голос с невнятной речью. Кажись, только проснулась.       — Привет, это… — Не успел он договорить, как его перебили криком.       — Иди ты нахуй! Я не буду покупать твои пылесосы!       — Нет, нет, это не пылесосы, — оправдываемся испугавшиеся паренёк, немного отведя трубку. — Это Крэклин.       — Ааа! Креклин, — Сильвия в тот час подобрела. Даже слишком. — Мальчик мой, так бы сразу и сказал! Не хочешь навестить свою подружку?       Эта странная манера общения… Это точно она? Да она так никогда никого не называет! Она общается словно с любовничком. И почему «Креклин»?       — У меня к тебе есть просьба, — продолжал Майлз с комком в груди и горле. — Я, как ты помнишь, взял тот телевизор на изучение. Я уже дней пять не могу сдвинуться с мёртвой точки и хотел бы попросить, чтобы ты помогла мне.       По ту сторону раздался недовольный вздох.       — Ох, ну конечно, блять, — начала возмущаться она. — Кому я, нахер, впёрлась?! Действительно. Как только проблемы, так это я виновата! Я должна править всю херню!       — Сильвия…? Ты в порядке?       — Я?! Я в порядке! Всегда! Я, вообще, лучшая мразь! Так что, не…       — Ты выпила, да? — выдавил наконец из себя парень. Его руки начали дрожать. Он знал, что Сильвия любила выпить, но никогда не видел её настолько ужратую. Точнее, не слышал.       — Ну да, немножко. — Глубокий, но задорный вздох. — Я всего лишь вбухала вина бутылочку… Этак пятую…       — Какую?!       — Пятую. — Протяжный и глупый смех. — Но не волнуйся ты так, мальчик мой. Я завтра приеду к тебе прямо в домик и решу всёёё. Даже в кроватке с тобой посплю, если хочешь.       Молчание. Некомфортное и пугающее.       — Ээээй! Ты меня слышишь?!       — Поговорим завтра, — и на этом окончался вызов.       Лаборант стоял в ступоре, не отпуская дрожащие руки с телефона. Он был в шоке, скорее в ахуе. Как? Как такое могло произойти? Что случилось такого, что самая стойкая женщина, которую он знал, напилась в дрова, еле выговаривая слова? В голове не укладывается. Как долго это продолжалось? Все ли дни отпуска? Столько вопросов. Крэклин просто надеялся. Искренне надеялся, что Сильвия всё же придёт или хотя бы утром позвонит. Парень ощущал себя так, словно это его вина. Словно он сделал что-то не так, хоть и осознавал, что дело не в нём.